Диссертация (1100535), страница 12
Текст из файла (страница 12)
Однако их нельзя назвать идентичными, так какнекоторые функции более характерны для одного жанра и менее – для другого.У победных речей есть особое назначение - показать закономерностьтекущей ситуации, вписав ее в исторический контекст и обозначив достиженияпоследнего времени; подвести итог предвыборной кампании, суммировав еепостулаты; выразить благодарность всем, кто оказал поддержку кандидату впрезиденты; доказать, что люди сделали правильный выбор, поскольку онпозволит им приблизиться к достижению совершенного общества.
К тому жепобедные речи отличаются большой степенью экспрессивности, посколькупредставляют собой незамедлительную реакцию участника на результатывыборов на должность президента страны.Задачей же публичных речей периода движения за гражданские права вСША являлось убеждение слушателей в необходимости принять некоторые мерыво имя изменения сложившейся ситуации, не устраивавшей афроамериканцев.Как уже было упомянуто выше, каждый из авторов предпочел свой метод борьбы59с несправедливостью, что нашло отражение в выборе манеры речи иэкспрессивных средств.1.3.
Интердискурсивность как феномен дискурсаВ настоящий момент дискурс, а особенно его политическая разновидность,стал часто неразрывно связываться с понятием «власть»: дискурс используют вкачестве оружия манипулирования массами, а также для выражениядоминирования или дискриминации. Каждый образец дискурса оказываетвоздействие разной интенсивности.При рассмотрении степени такого влияния дискурса на адресатанеобходимо помнить, что язык не является влиятельным сам по себе, априобретает значимость в момент использования, ведь именно тогда, благодарявключению в смыслообразующий процесс экстралингвистических факторов,становится понятным то, что хотел сказать автор.Более того, актуализация языка в дискурсе позволяет активизироватьдополнительный смысловой слой. Так, в образце дискурса могут соперничать исотрудничать отголоски предыдущих дискурсивных практик, как принадлежащихконкретному автору, так и относящихся к схожей теме [172, с.
15]. Создаетсяощущение, что происходит постоянная отсылка к прошлому, к уже сказанному, иэто позволяет автору еще больше расширить смысловые границы своегодискурса.Помимо этого, значимость приобретают и социальные и историческиеусловия создания дискурса, поскольку положение говорящего в обществе и эпоханакладывают на него не меньший отпечаток: один и тот же дискурс будет посвоему интерпретирован в разные исторические эпохи, представителями разныхэтнических групп или даже социальных слоев общества. Данное разнообразиевосприятия связано с различием в знаниях и опыте, которыми обладают адресатыдискурса и которые определяются эпохой и статусом в обществе.60Таким образом, необходимо обратиться к понятию «контекст», котороеиграет ключевую роль в анализе дискурса.
Ни один образец дискурса несуществует отдельно от других и вне контекста. Он соотносится с дискурсами,отражающими те же социальные события, ту же авторскую позицию и системуаргументации, а также тот же широкий социально-политический и историческийконтекст, в котором они были созданы. Для обозначения такой взаимосвязиязыковедами было предложено значительное количество терминов, выражающихсхожую идею, например, «полифония», «полилогизм», «диалогичность»,«транспозиция» и др., однако наиболее широкое употребление приобрел термин«интертекстуальность», который был введен теоретиком постструктурализмаЮлией Кристевой в 1967 году.Интертекстуальность - это присутствие в одном тексте элементов другихтекстов.
«Мы назовем интертекстуальностью эту текстуальную интеракцию,которая происходит внутри отдельного текста. Для познающего субъектаинтертекстуальность — это понятие, которое будет признаком того способа,каким текст прочитывает историю и вписывается в нее» [178, с. 102].Характеристику этого понятия дал и Ролан Барт: «Каждый текст являетсяинтертекстом; другие тексты присутствуют в нем на различных уровнях в болееили менее узнаваемых формах» [17, с.
417-418].Из вышесказанного следует, что при анализе текста (а в дальнейшем – идискурса) необходимо не столько рассматривать его как таковой, сколькообращать внимание на внутренние и внешние связи, находить отсылки к другимобразцам текста/дискурса. Для каждого конкретного текста/дискурса существуетсвой набор связей, потенциально значимых для него и включенных в него [120]. Внекоторых случаях можно определить их источник, но чаще всего сделать этоочень трудно.Совершенно очевидным примером интертекстуальности являются цитаты.Однако существуют и менее явные образцы этого явления. Так,интертекстуальность может быть проиллюстрирована и несобственно прямойречью, которая может как воспроизвести оригинальную фразу, так и пересказать61ее, передав основной смысл [120, с.
40]. Лич и Шорт [144] дополняют списокспособов интертекстуальности, называя в их ряду также свободную непрямуюречь и нарративное изложение речевого акта.Первый способ они определяют как нечто среднее между прямой инепрямой речью, поскольку он содержит в себе временные сдвиги, но невключает придаточную часть с сообщением («Mary gazed out of the window. Hewould be there by now. She smiled to herself»). Что касается второго способа, то онпередает тип речевого акта, но не отражает его содержание («She made aprediction») [цит. по 120, с.
50].Термин «интертекстуальность» сегодня является одним из ключевых вязыкознании. Им оперируют как лингвисты, так и литературоведы. Однакопредставители этих двух направлений филологии часто вкладывают в термин«интертекстуальность» немного разное значение. Так, литературоведыиспользуют более широкое толкование термина.
Для них интертекстуальностьприсуща всем текстам, поскольку является их универсальным свойством.Подтверждением тому служат слова Ю.М.Лотмана о тексте: «…текст вообще несуществует сам по себе, он неизбежно включается в какой-то (историческиреальный или условный) контекст» [69, с. 204].Таким образом, исследователиимеют дело будто бы с безграничным текстом, который уходит своими корнямиглубоко в прошлое. Поэтому одной из задач, стоящих перед литературоведом,является разбор этого широкого контекста, который может раскрыть грандиозныйпростор для понимания и интерпретации произведения [39, с. 21-22].В противоположность данному мнению, лингвисты заявляют, что толькоопределенные тексты можно рассматривать с точки зрения интертекстуальности,анализируя отношения между текстами, представленные в форме цитат,несобственно прямой речи, аллюзий и т.п.
[93, с. 177].Интересным в данной связи оказывается понятие «вертикальный контекст»,введенное в лингвистическую практику О.С.Ахмановой и И.В.Гюббенет иопределяемое как «информация историко-филологического характера,объективно заложенная в конкретном литературном произведении» [12, с. 49].62Несмотря на значительную область пересечения выводов, сделанныхотечественными филологами в области вертикального контекста, с результатамизарубежных исследований, необходимо все же разграничивать это понятие ипонятие «интертекстуальность».
Вертикальный контекст оказывается шире того,что в лингвистике понимают под интертекстуальностью: помимо цитат, аллюзийи идиом, он включает в себя еще и социально-исторический контекст, а именноимена собственные, реалии и топонимы [47].Наряду с вышеупомянутыми работами необходимо обратиться и к трудамроссийского теоретика М.М.Бахтина, в частности - тем, в которых он предлагаетидею о «диалогичности» языка [18]. Несмотря на то что теория Бахтинаразвивалась по большей части в русле литературно-критического направления, еезначимость для понимания роли интертекстуальности и, следовательно,интердискурсивности нельзя недооценивать.
Так, Бахтин отмечает, что текстыапеллируют к другим текстам, отражая в себе их «голоса». Причем это отражениеможет быть как позитивным, так и негативным.Бахтин утверждает в своих работах, что язык является диалогичным, тоесть в тексте всегда можно найти отклик на предшествующие ему тексты.
Помнению Бахтина, диалогические отношения возможны не только между целымивысказываниями, но также и между отдельными словами, «если онивоспринимаются не как безличные слова языка, а как знаки чужой смысловойпозиции, как представители чужого высказывания, то есть если мы слышим в нихчужой голос» [18, с. 108]. Поэтому, ссылаясь на теорию Бахтина, можно говоритьо диалогичном характере дискурса: он ощущает на себе влияние другихдискурсов.Особенно это касается политического дискурса, в котором частонаблюдается переплетение нескольких перспектив в одном высказывании,поскольку говорящие внедряют дискурсы других людей в свой дискурс. В нем,как и в медиа-дискурсе, наблюдается частое использование «чужой речи»,которую В.Н.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
