Диссертация (1100505), страница 3
Текст из файла (страница 3)
С.Ф. Анисимов говорит о субъектно-объектном ценностном отношениикак основном объекте изучения аксиологии, а в нем оценка и ценность слитывоедино: «Ценность есть лишь то или иное качество этого отношения, а оценка– мысленная или словесная фиксация этого качества» [Анисимов 2001: 16].Невозможно говорить о механизмах формирования оценки и роли оценочныхсуждений в языке, не обратившись к философским основаниям теорииценностей.
Особую роль философии в изучении ценностного отношенияподчеркиваютдругиефилософы:«Вырабатывая…методологическуюпрограмму изучения ценностного отношения, философия становится и основой,и связью всех наук, обращающихся к его познанию» [Каган 1997: 49].14Лингвисты в лице, например, Н.Д. Арутюновой также придают большоезначение разработке методологии изучения оценочных суждений. Она пишет:«Есть сходство и в используемых философами и лингвистами методах анализа.Поэтому представляется возможным привлечь к рассмотрению семантикиоценочных слов наблюдения и соображения философов и логиков, не вошедшиев лингвистический обиход» [Арутюнова 1999: 128].
Действительно, передаксиологией как теорией ценностей и изучением оценочных суждений влингвистике стоят по сути одни и те же вопросы. В центре внимания философовнаходится проблема онтологического статуса ценности, т.е. способов ее бытия иеесоотношенияссубъектомпознания.Основополагающимдлялингвистического изучения механизмов оценки является вопрос о том, что стоитза теми или иными ценностными суждениями, каково значение оценочныхпредикатов, каковы основания вынесения оценочного суждения субъектомоценки.1.2.
Основные этапы развития философии ценностей.Аксиология как раздел философии появилась сравнительно недавно – всамом начале 20 века. Но изучение ценностного мышления началось еще вантичности,хотясамопонятие«ценность»небылозакрепленотерминологически в трудах философов. В статье «Философия ценностей иценностная этика» В.Ю. и Ю.В. Перовы отмечают, что люди всегда и везде«мыслили в ценностях, но, подобно господину Журдену, не ведавшему, что онговорит прозой, не знали, как это назвать» [Перовы 2002: 9].Вфилософскойотождествлялисьдействительностисмыслибытием,–сантичностиаценностноеисреднихвековотношениетеоретико-познавательнымкценностиокружающейпроцессом.«Прионтологическом обосновании этики (например, у Платона и неоплатоников)благо имеет бытийный характер, поэтому то, что в большей степени обладаетбытием, в большей степени есть благо» [Гайденко 2003: 494]. Ценность той или15иной вещи основывалась на качестве, свойстве рассматриваемого предмета,объективноемуприсущем.ОднакоужеАристотель,разграничиваятеоретическую философию (познание сущего) и практическую философию (какпоступатьчеловекувтойилиинойситуации,какимиценностямируководствоваться), приходит к противопоставлению оценочной квалификацииобъекта и его реальных, «бытийных» свойств.
Причем, как отмечает Н.Д.Арутюнова, мыслитель основывается на различии оценочных и дескриптивныхпредикатов, т.е. идет в своих рассуждениях от языка: «…у видов добраотсутствует такое общее свойство, которое могло бы служить основанием дляих объединения, подобно тому как, например, идея белизны, характеризующаяснег и белила, позволяет включить эти вещества в разряд белых предметов»[Арутюнова 1999: 135].
Но вопрос о природе ценностей, их онтологическомстатусе Аристотель оставляет без ответа.Коренные изменения в вопросе о сущности ценностей приходятся на 1718 века и связаны с именами Т. Гоббса, Дж. Локка, Р. Декарта, Б. Спинозы, Д.Юма, И. Канта. Мысль о разграничении сущего и должного, ценностного ипознавательно-теоретического отношения к вещам связана с внедрением впроцесс познания субъектно-объектной парадигмы. «То, что ранее именовалосьблагом (как сущим), для ценностного сознания предстало ценностнымпредметом, воплощением и носителем ценности, но ценность теперь – это ужене сам предмет в его собственных бытийных качествах, а значимость его длясубъекта» [Перовы 2002: 12].
Если Р. Декарт всё еще оставался в рамках«прежней онтологической трактовки ценностных понятий» [Там же], то Б.Спиноза утверждал, что объект не обладает собственно ценностнымикачествами, и только познающий субъект привносит оценочные смыслы ввысказывание: «Что касается до добра и зла, то они также не показывают ничегоположительного в вещах, если их рассматривать самих в себе, и составляюттолько модусы мышления, или понятия, образуемые нами путем сравнениявещей друг с другом» [Спиноза 2013].
Это порождает субъективизм в оценке:16«… что одному кажется добром – другому кажется злом, … что одномуприятным – другому неприятным» [Там же]. Если добро толкуется черезжелаемое, то для разных субъектов как благие будут восприниматьсясовершенно разные, возможно, даже противоположные явления и сущности.Именно с такой позиции к изучению оценочных предикатов подошли философыXVII века Т. Гоббс и Дж. Локк. По мысли Гоббса, «…слова добро, зло и пустяквсегда употребляются в относительном смысле в зависимости от того, кто ихиспользует, так как ничто не бывает чем-либо таковым просто и абсолютно иникакое общее правило о том, что есть добро и что — зло, не может быть взятоиз природы самих объектов…» [Гоббс 1991: 39].
Сходные мысли высказываетДж. Локк в своем трактате «Опыты о человеческом разумении»: «Добром мыназываем то, что способно вызвать или увеличить наше удовольствие либоуменьшить наше страдание или же обеспечить либо сохранить нам обладаниекаким-нибудь другим благом или же отсутствие какого-нибудь зла. Злом,напротив, мы называем то, что способно причинить нам или увеличить какоенибудь страдание, либо уменьшить какое-нибудь удовольствие, или жедоставить нам какое-нибудь неудовольствие, либо лишить нас какого-нибудьблага» [Локк 1985: 280].Особую роль в разграничении бытия и ценностей, ценностного ипознавательного отношения к миру сыграла так называемая «гильотина Юма» –тезис о невозможности вывести нормативные и ценностные суждения изсуждений описательных, что стало предпосылкой окончательного осознания«дуализма бытия и ценностей» [Перовы 2002: 13]. В своем различенииоценочных и дескриптивных суждений Юм идет от языка, а именно отхарактера глагольной связки в составном именном сказуемом: «… нахожу, чтовместо обычной связки, употребляемой в предложениях, а именно есть илине есть, не встречаю ни одного предложения, в котором не было бы в качествесвязки должно или не должно» [Юм 1995: 229].17Переход к мышлению в категориях ценностей и определению разницымежду сущим и должным осуществился в философии И.
Канта. В «Критикеспособности суждения» Кант отделяет свободу человека (покоится на волеразума) от природы (покоится на воле рассудка). Природа отождествляется снеобходимостью, в ней все предопределено, нет свободы. Свобода жесоотносится с нравственной сферой: человек сам выбирает, следовать ли емунравственным нормам. Однако между рассудком и разумом как высшимипознавательными способностями человека есть промежуточное звено –способность суждения: «Способность суждения вообще есть способностьмыслить особенное как подчиненное общему» [Кант 1966: 177]. Способностьвыносить суждения вкуса (эстетические суждения) рассматривается каксвойственная только человеку способность. «Канту в способности сужденияудалось обнаружить и терминологически закрепить новое своеобразное исущественное отношение человека к миру, заслуживающее быть поставленнымв ряд с теоретическим (познавательным) и практическим (целеполагающим)отношениями, известными прежней философии» [Перовы 2002: 15].Из разграничения сущего и должного, природы и свободы вытекает новыйвзгляд на природу ценностей, которые не могут существовать безотносительно ксубъекту познания.
По мнению П.П. Гайденко, «здесь и состоит главноеотличие ценности от античного и средневекового понятия блага, а именноотнесенность ее к субъекту чистой воли, т. е. к трансцендентальному субъекту,сверхэмпирический статус которого обеспечивает общезначимость ценностей»[Гайденко 2003: 496]. Оценки субъективны в силу их зависимости от субъектаоценочного суждения и в то же время объективны в силу их общезначимости.Принципиально иной подход к ценностному познанию и природеценностей был разработан представителями «философии жизни», в частности,Ф. Ницше.
Отказавшись от противопоставления бытия и ценностей, сущего идолжного, Ницше рассматривал ценности как порождение самой жизни.«Ценности, столь же историчные, как сама жизнь и все в ней пребывающее,18были поняты как порождения … жизни, в ней укорененные и лишь внутри неефункционирующие и что-то значащие» [Перовы 2002: 23]. В своихрассуждениях Ницше опирается на понятие «воля к власти», означающеемаксимальный уровень концентрации волевого напряжения и являющеесяпредпосылкой для грандиозной «переоценки ценностей». Ницше отвергаетхристианскиеценностикаквымышленные,навязанныеобществом,искусственные, ведущие к кризису европейской цивилизации и призывает ксмене ценностных ориентиров: «Именую христианство одним сплошнымвеликим проклятием, одной-единственной порчей, одним сплошным инстинктоммщения… Переоценка ценностей!» [Ницше 1990(а): 93].Задача построения новой системы ценностей трудна, и способен на этотолько лишь выносливый дух, который у Ницше уподобляется навьюченномуверблюду, спешащему через пустыню [Ницше 1990(б): 23].
В пустынесовершается превращение: «здесь львом становится дух, свободу хочет он себедобыть и быть господином в собственной пустыне» [Там же]. Сила льва в том,что он может «создать себе свободу для нового созидания» [Там же: 24]. Напутильвалежитвеликийдракон,которыйсимволизируетстарые,вымышленные ценности. На его чешуе блестят слова «Ты должен!». Драконговорит: «Все ценности уже созданы, и каждая созданная ценность – это я». Нодух льва произносит другие слова: «Я хочу!» [Там же: 23]. Для возведениянового мира ценностей, выходящего прямо из жизни и сливающегося с ней,необходимо еще одно превращение – льва в ребенка: «Дитя есть невинность изабвение, новое начинание, игра, самокатящееся колесо, начальное движение,святое слово утверждения.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
