Диссертация (1100505), страница 26
Текст из файла (страница 26)
М.М. Бахтин объясняет странное впечатление отперсонажей Достоевского прежде всего тем, что писатель не знает «среднего»типа людей: все его герои отклоняются от нормы в ту или иную сторону. Даннаямысльсоответствуетданнымсловарейобинвариантномзначении138прилагательногоСТРАННЫЙ–‘отклоняющийсяотнормывсилунепривычности, необъяснимости’.Составитель антологии делает резюме: что странного видят читатели иисследователи творчества Достоевского в произведениях писателя? Перваястранность, отмеченная исследователем, - «внутренняя драматургия» егопроизведений и странная, неестественная наэлектризованность персонажей, тосамое, что ранее было отмечено как «состояние на грани с психопатологией»[Там же: 241-242].
И здесь же Басин утверждает, что на самом деле ничегостранного в персонажах Достоевского нет, ссылаясь при этом на особый,«акцентуированный» тип характера, отмеченный психологом К. Леонардом.Так, акцентуализации как типу характера свойственны повышенная активность,невротичность, истероидность, постоянное депрессивное состояние и многоедругое. Как отмечает Басин, ничего странного в этих чертах нет, поскольку онитипичны для некоторого количества людей.Однако полностью согласиться с подобным выводом нельзя. Мы,естественно, можем подвести состояние персонажей Достоевского под то илииное явление в психологии.
Но не следует забывать, что, как убедительнодоказал В.Н. Топоров в своем трактате «Странный Тургенев», странное – этопрежде всего то впечатление, которое остается у окружающих после встречи стем или иным явлением. Несомненно, у окружающих остается негативное,«странное» впечатление при столкновении с человеком, находящимся «на гранипсихопатологии». Он не такой, как все, слишком явно его отклонение от нормы,а значит, он будто бы не свой, чужой этому миру, тот, кого не понимают и непринимают. И неважно, чем вызвано подобное отклонение от нормы –акцентуированным характером или еще каким-то явлением, изученным впсихологии.
Оценка СТРАННЫЙ со стороны окружающих при этом неменяется.Далее Е.Я. Басин отмечает, что странное впечатление от героевДостоевского объясняется тем, что они «ищут и находят … загадку друг у друга139во всем» [Там же: 247]. С этим нельзя не согласиться: действительно, мирстранен для героев Достоевского, а они в свою очередь странны и чужды миру.И опять-таки необходимо помнить о высказанном Топоровым мнении, чтостранность как базовое восприятие мира личностью есть некое состояние души,во многом определяемое жизнью и воспитанием. И постоянный поиск «загадки»персонажами Достоевского как в себе, так и друг в друге свидетельствует какраз о том, что герои Достоевского живут в своем особом мире, они отстраненыот окружающих, чужды и непонятны миру в той же степени, в какой мир чужд инепонятен им.Что касается поэтики, М.М. Бахтин не случайно перенаправил словаДостоевского, сказанные о творчестве Эдгара Алана По, на самого писателя:«Он почти всегда берет самую исключительную действительность, ставитсвоегогероявсамоеисключительноевнешнееилипсихологическоеположение» [Бахтин 2002: 85].
Без сомнения, Достоевский помещает своихперсонажей в особые условия и отступает в повествовании от привычных формв соответствии с требованиями жанра. Однако игнорировать психологическуюсоставляющую творчества Достоевского и то, каким именно персонажам онссужает странности, нельзя. Так, В. Набоков в своих лекциях нередкорасценивал Достоевского как посредственного и заурядного писателя «совспышками непревзойденного юмора, которые, увы, чередуются с длиннымипустошами литературных банальностей» [Набоков 2015]. Однако то странноевпечатление, для некоторых напряженное, а для кого-то даже смешанное сотвращением, которое остается у читателей после знакомства с произведениямиДостоевского, Набоков не списывал только лишь на поэтику. Достоевский будтобы путешествует «в глубь больных душ» своих персонажей, но, с точки зренияНабокова, чрезмерно раздувает самые обычные чувства.
Именно поэтому мирДостоевского кажется нам столь странным. Все идет от психологии самогоавтора, «болезненной формы христианства», засевшей глубоко в его душе.Набоков видит главную странность мира Достоевского в том, что писатель140«сгустил отдельные проявления человечности и построил на них оченьискусственную и совершенно патологическую концепцию», совершенно невписывающиеся в стандарты мироустройства обычного человека [Там же].Как бы то ни было, лингвисты отталкиваются в своих исследованияхпрежде всего от поведения слова в контексте. А слово СТРАННЫЙ встречаетсяв текстах Достоевского часто: это авторская оценка своим героям и созданномуим миру в целом, это возможность определения душевного состояния героев.Любое частотное слово – это своеобразный ключ к раскрытию авторскогомировоззрения, и очень показательно, что у Достоевского одним из таких«ключей» является именно оценочное прилагательное СТРАННЫЙ.По сути, Басин в своей антологии задается вопросом: есть ли вообще чтото странное именно в творчестве Достоевского – идеи, образы, построениепроизведений? Ответ таков: в поэтике Достоевского все объяснимо, все насвоих местах.
А странное впечатление после прочтения произведенийДостоевского действительно остается, но объясняется это непривычностью дляисследователей и читателей «нового искусства», предтечей которого являетсяДостоевский [Басин 2013: 249].4.3.1. Семантика прилагательного СТРАННЫЙ в романах Ф.М.Достоевского.На «проблему странного» в творчестве Достоевского можно посмотреть ис другой стороны – через анализ сочетаемости данного прилагательного иисследование его парадигматических связей в текстах Достоевского копределениюкомпозиционнойролиприлагательногоСТРАННЫЙвпроизведениях писателя, что позволит раскрыть авторское мировосприятие.Контексты употребления прилагательного СТРАННЫЙ в произведенияхДостоевского были выбраны с помощью «Словаря языка Достоевского» Ю.Н.Караулова, данных Национального корпуса русского языка, а также методомсплошной выборки при прочтении произведений писателя.
Последний метод141позволяет поместить прилагательное в более обширный контекст, детальновникнуть в обрисованную ситуацию и обозначить мотивы его употребления. Вкачестве материала для исследования были выбраны тексты романов «Идиот»,«Преступлениеинаказание»,«Униженныеиоскорбленные»,«БратьяКарамазовы». Для удобства составления текстовых парадигм с прилагательнымСТРАННЫЙ в центре иллюстративный материал был расклассифицирован погруппам в зависимости от того, кто или что и в какой ситуации являетсяобъектом оценочного суждения с прилагательным СТРАННЫЙ.
Это позволяетодновременноуточнитьсемантикуспроецироватьполученныеисследуемогосведениянаданныеприлагательногословарей.иПомимоприлагательного СТРАННЫЙ при определении сюжетно-композиционной ролиданнойлексическойвспомогательногоединицыматериалавтекстахпринималисьДостоевскогововниманиеближайшими синтаксическими дериватами прилагательноговкачествеконтекстыс– наречиемСТРАННО и предикативом СТРАННО. Это можно объяснить со ссылкой натеорию А.В. Бондарко, который, говоря о функционально-семантическом поле(ФСП) качественности, отмечал, что оно относится к полицентрическому типу,т.к. расщепляется на два центра – атрибутивный и предикативный [Бондарко2011: 33].
К тому же, в качестве особого типа квалитативности Бондарковыделяет так называемую обстоятельственную качественность, представленнуюконструкциями с наречиями. Исследователь отмечает, что обстоятельственнаякачественность несколько сближается с атрибутивной, поскольку междукачественной характеристикой и тем, что является ее объектом, устанавливаетсянепредикативный тип связи [Там же: 34].Особенно часто слово СТРАННЫЙ в художественных произведенияхДостоевского употребляется в эпизодах, где повествователь описываетболезненное состояние действующих лиц, их душевное и психическоерасстройство или же просто сильные психологические переживания. УДостоевского и повествователю, и героям произведения абсолютно все в142больном человеке кажется странным – как во внешности, так и в поведении:выражение лица, взгляд, слова, смех, откровенность в разговоре.
Болезнь всознании среднестатистического носителя языка расценивается как отклонениеот нормы. Поэтому странное – непривычное, не такое как всегда – состояние иповедение, внешний вид человека часто указывают окружающим на болезньгероя либо ассоциируются с болезненным состоянием: Во взгляде их [глаз] былочто-то тихое, но тяжелое, что-то полное того странного выражения, покоторому некоторые угадывают с первого взгляда в субъекте падучую болезнь(«Идиот»: князь Мышкин с точки зрения всех присутствующих); Всеутверждают, что с этого-то мгновения Настасья Филипповна и помешалась.Она продолжала сидеть и некоторое время оглядывала всех странным,удивленным каким-то взглядом, как бы не понимая и силясь сообразить(«Идиот»: Настасья Филипповна с точки зрения всех присутствующих); Всесемейство заявляло потом, что это был «на удивление» странный человек вэтот день, так что, «может, тогда уже все и обозначилось» («Идиот»: подсловами тогда уже все и обозначилось подразумевается эпилептическийприпадоккнязяМышкинаиегобудущеедушевное расстройствоипомешательство); … я загляделся на ее детское личико, полное и во сне как-тоне по-детски грустного выражения и какой-то странной, болезненной красоты(«Униженные и оскорбленные»: взгляд рассказчика на Нелли); … вдруг отсамого фонаря бросилась на меня какая-то странная фигура, … какое-тоживое существо, испуганное, дрожащее, полусумасшедшее… («Униженные иоскорбленные»: Нелли с точки зрения рассказчика); Но опять как-то страннопредположить, чтоб он так глупо приступил к делу, если б имел на тебядурные намерения… Вообще он мне очень странным показался и … даже спризнаками как будто помешательства… («Преступление и наказание»:Раскольников о Свидригайлове); Ты говоришь с странным видом, - сбеспокойством заметил Алёша, - точно ты в каком безумии («БратьяКарамазовы»: Алёша о брате Дмитрии).143Следует отметить то, что действующие лица списывают странное,необычное, непривычное для них состояние и поведение других персонажей наболезнь: Он [Келлер] еще не видывал князя в таком странном настроении, да ивообразить до сих пор не мог.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
