Журнал «Гиперборей» - своеобразие и роль в системе акмеизма (1100436), страница 6
Текст из файла (страница 6)
№1. С.48.В пятом параграфе «Имплицитный диалог в “Гиперборее”: несколько сюжетовпоследнего номера» показано действие механизма поэтического диалога в очередном«гиперборейском» сюжете.В №8 «Гиперборея» вышло сразу несколько стихотворений А.Ахматовой сэксплицированным адресатом: «Что ты видишь, тускло на стену смотря…» (О. ГлебовойСудейкиной), «Не будем пить из одного стакана…» (М.Лозинскому), «Косноязычнославивший меня…» (В.Шилейко) и «Бисерным почерком пишете Lise…» (Г.Иванову). Вцелом общая тенденция к диалогу проявлена здесь весьма четко, причем она является вомногомпродуктивной:вследующем№9-10наобращение65А.Ахматовойоткликнулись : М.Лозинский посвящает ей стихотворение «Воскресшая»66поэты(«Еще свою япомню колыбель…»), В.Шилейко – «Она – бледнее, чем вчера…». Однако еще один поэтпосчитал себя вправе ответить Ахматовой: О.Мандельштам публикует «Анне Ахматовой»(«Вполоборота, о печаль…»), что стимулирует нас вновь обратиться к №8 в поискахстихотворения, на которое мог отозвался поэт.Учитывая возможность существования периферийных адресатов у Ахматовой67 ипредполагаемую специфику журнала, взглянем еще раз на стихотворение «Косноязычнославивший меня…».В стихотворении присутствует явная цитата, взятая из стихотворения Мандельштама«Я вздрагиваю от холода…».
Ср. у него: «Люби68, вспоминай и плачь…»; у нее: «Люби меня,припоминай и плачь…». Ахматова не могла не знать этого стихотворения, написанного за годдо этого, в 1912, и впервые опубликованного в первом номере «Гиперборея», что опятьотсылает нас к кругу текстов, постоянно участвующих в «гиперборейском» диалоге.Эпитет «косноязычный» может быть применим и к О.Мандельштаму: его поэзия ипроза приверженностью к «усложненной синтаксической структуре, сложной метафоричностиобразов», часто создает эффект «мнимого косноязычия»69. Кроме того, по свидетельствуБ.М.Прилежаевой-Барской, участницы собраний в «Бродячей собаке», – артистическом кабаре1912-1915, где собирались акмеисты и не только, – косноязычие представляло собой «почтиобязательную, в известном смысле ритуальную стихотворную сумятицу, вносимую«собачниками» в свои импровизации»70, а не конкретную манеру какого-нибудь поэта.Интересенещеодинфакт:мемуарнаязарисовкаАхматовойопоявлениистихотворения «Вполоборота, о печаль…» воспроизводит реминисценцию «Косноязычно65Среди «гиперборейских» стихов Г.Иванова нет посвященного А.Ахматовой, однако поэт ответил ей,причем почти сразу: это стихотворение «Петр в Голландии» из сборника «Горница» (1914).66В сборнике М.Лозинского «Горный ключ» (1916) другое название – «Не забывшая».67См.
об этом: Тименчик Р.Д. Анна Ахматова. Тринадцать строчек // De visu, 1994. №5-6. С.66.68Здесь и далее на странице курсив мой – А.Ч.69Тарановский Кирилл. Часы-кузнечик. Разбор одного «заумного» стихотворения // Тарановский Кирилл. Опоэзии и поэтике. М., 2000. С.105.70Тименчик Р.Д. «Бродячая собака»: Воспоминания Бэлы Прилежаевой-Барской // Тименчик Р.Д.
Что вдруг.Статьи о русской литературе прошлого века. Москва – Иерусалим, 2008. С.155.славившего», хронологически близкого мандельштамовскому «Вполоборота…»: «Я стояла наэстраде… стали просить меня почитать стихи. Не меняя позы, я что-то прочла. ПодошелОсип: “Как вы стояли, как вы читали” <…>»71. Точно известна дата вечера – 3 января 1914года72, соответственно, этот в данном случае прямой диалог поэтов не мог повлиять насоздание уже написанного и вышедшего к тому времени «Косноязычно славившего».
Ностоит высказать предположение о преднамеренности данного ахматовского хода: позволивздесь Мандельштаму «толпиться на краю эстрады» и «славить» ее, притом достаточнокосноязычно, она могла тем самым намекнуть читателям на потенциальную связь еестихотворения «Косноязычно славивший» и фигуры О.Мандельштама. Он же, по всейвидимости, эту связь осознавал довольно ясно, поскольку, повторимся, ответил Ахматовой впоследнем №9-10 журнала «Гиперборей».Приведенный пример показывает, что, гипотеза о диалогичности «Гиперборея»небезосновательна.
Причем, как и ожидалось, в осуществлении поэтического диалогапринимают участие как формы прямого диалога (посвящения), так и внутреннего(реминисценции).Как и в случае со стихотворением «Помолись о нищей, о потерянной…»,«Косноязычно славивший меня…» также является контрапунктом. В стихотворении Ахматоваизображает эпизод из собраний в артистическом кабаре «Бродячая собака», одном изизлюбленных мест участников «Цеха поэтов».Ряд стихотворений «Гиперборея» также воспроизводит реалии и атмосферу «Бродячейсобаки». В первую очередь, это серия стихотворений Г.Иванова, рисующая быт бродячихартистов и (что немаловажно) часто посвященная коллегам по «Цеху»: «Бродячие актеры»(посвящено Н.Гумилеву), «Фигляр», «Актерка» (М.Моравской), «Заезжие балаганщики»(О.Мандельштаму), «Я кривляюсь вечером на эстраде…».
Очередное стихотворениеГ.Иванова из «бродячесобачной» серии, напечатанное в «Гиперборее» №9-10, открывает ещеодну личность – В.Пяста – «Я помню своды низкого подвала…».Специфический контекст, зарисовка одного из собраний «Бродячей собаки», на фонекоторого опять возникает фигура В.Пяста, проявляется и в стихотворении О.Мандельштама,также напечатанном в №9-10 «Гиперборея» – стихотворение «Мы напряженного молчанья невыносим…».Известно, что Пяст был завсегдатаем заседаний в «Бродячей собаке» и неоднократновыступал там со своими стихами и докладами73, что и отразилось в стихотворениях.71Ахматова А.А.
Листки из дневника // Ахматова А.А. Собр. соч.: В 6 т. Т.5. М., 2001.Лекманов О.А. О стихотворении Мандельштама «Ахматова» (1914) // Natales grate numeras?: Сборник статей к60-летию Георгия Ахилловича Левинтона / [Ред.: А.К.Байбурин и др.]. СПб., 2008. С.338.7273Парнис А. Е., Тименчик Р.Д. Программы «Бродячей собаки» // Памятники культуры: Новые открытия:Ежегодник, 1983. Л., 1985.
С. 160-257.В свете изложенного, стихотворение А.Ахматовой «Косноязычно славивший» вступаетв новый ряд соотношений: упоминаемый контекст «Бродячей собаки» и потенциальновозможная фигура В.Пяста. Не стоит забывать, что в качестве потенциального адресатастихотворения исследователями предполагается и Пяст74.Таким образом, в большинстве своем тексты «Гиперборея» вступают в сложнуюсистему интертекстуальных связей и, в первую очередь, с текстами той же «гиперборейской»среды, формируя особое пространство и единый контекст (стихотворения Ахматовой,Мандельштама, Г.Иванова). Некоторые тексты при этом не должны быть прочитаны только водном заданном ключе, а могут выступать в качестве контрапунктов, стыковых узлов разныхсюжетных плоскостей («Косноязычно славящий меня…»: след Мандельштама и Пята;«Помолись о нищей, о потерянной…»: участие в споре акмеистов и введение оппозициизримого/незримого света).Спектр различных вариантов функционирования текстов в журнале, безусловно, неограничивается приведенными примерами и может быть расширен.
Однако наша задачавидится в первую очередь вописании основных принципов бытия текста в журнале идемонстрации того, что подобное явление не уникальное, а систематическое, встречающееся вкаждом номере. С другой стороны, описанные примеры охватывают не все гиперборейскиетексты, однако самые основные, формирующие семантический центр.Итак, диалогичность оказывается главным скрепляющим элементом журнала. Многиестихотворения журнала связаны между собой отношениями прямого диалога, однако именномеханизм внутреннего диалога часто позволяет тексту «Гиперборея» быть целостным безработы редакции.
В процессе внутреннего диалога могут участвовать различные элементыстихотворения: реминисценция («Косноязычно славящий» и прилегающие стихотворения),мотив (видимый/невидимый свет), общий источник цитирования («Медный всадник» и«петербургские стихотворения») и даже контекст написания (полилог о Фра Анжелико; Пяств «Бродячей собаке»).Любопытным наблюдением может оказаться тематическое распределение выделенныхгрупп стихотворений по три: Ахматова, Гумилев, Городецкий – о Фра Анжелико; Лозинский,Мандельштам, Г.Иванов – «Медный всадник»; Мандельштам, Ахматова, Мандельштам – в«Косноязычно славящем»; Ахматова, Г.Иванов, Мандельштам – о «Бродячей собаке» и т.д.Весьма вероятно, что и подобное распределение не случайно и заимствованно из«трилистников» И.Анненского, которого акмеисты считали своим учителем. Механизмтечения мысли в «трилистниках» Анненского представляет собой систему тезис – антитезис –синтез75, что вписывается и в рамки выделенных гиперборейских текстов.74Тименчик Р.Д.
Анна Ахматова. Тринадцать строчек // De visu, 1994. №5-6.75Об этом: Тименчик Р.Д. О составе сборника Иннокентия Анненского «Кипарисовый ларец» // Вопросылитературы. 1978. №8. С.312.В заключении подводятся наиболее важные итоги исследования и намечаютсянекоторые перспективы продолжения работы. Делается общий вывод о специфике журнала«Гиперборей» и его роли в системе акмеизма.Вопреки распространенному мнению, журнал «Гиперборей» вышел из кружка «Цехапоэтов», а не собственно из течения акмеистов. Продолжая именно линию «Цеха»,«Гиперборей» был ориентирован преимущественно на интеграцию представителей разныхлитературных течений, и акмеизм, при всем его весе в журнале, не был единственнымтечением. Своеобразный литературный быт журнала также строился по модели заседаний«Цеха».Жанровая природа «Гиперборея» была определена как «ежемесячник стихов икритики», однако это не помешало организаторам совместить в журнале характерные чертыне только «тонкого» журнала, но также альманаха и книги стихов.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
