Диссертация (1098064), страница 40
Текст из файла (страница 40)
Большое влияниена поэта оказало творчество античных поэтов и философов, русская литература ифольклор, а также поэзия европейского символизма.«Мыслестрадание» [Анненский И.Ф. 1979; с. 477] в «Тихих песнях» неимеетсоциально-историческойдетерминированности:предметныймир,выраженный посредством описания природного (осенние листы, хризантема,луга, лилии) и бытового окружения человека (электрический свет, рояль, гроб,обоз, письмо), не призван выполнять функцию «фиксации» историческоговремени, он переведен автором в сферу мысли, где, по словам современныхфилософов, вещи «являются событиями, объектами, стоящими как бы на линиях,189которые пронизывают любые эпохи» [Мамардашвили М.К., Пятигорский А.М.2011; с.
50].В первой книге Анненский работает не столько с концептами культуры,сколькосвнутренниммиромсубъекта,трагическипереживающегонерасторжимую связанность жизни и сознания. В «Кипарисовом ларце», вотличие от первой книги, вещи становятся не только «материей» сознания, но исвоеобразным «индексом истории и культуры» (Т.В. Цивьян) [Цивьян Т.В. 2001;с. 122]. Анненский, по-своему предвидя «смерть автора» в искусстве будущеговека,постепенноосваивает«анонимную»формулиризма,способнуюсинтезировать внутреннюю жизнь «я» и переживания многих других людей.§ 2.
Истоки трагедии современного «ума и идеала» и попытка ее преодоленияв «Кипарисовом ларце» (1910)Рассуждая об искусстве, Анненский заметил, что «вещественная сторонапоэзии остается неизменной, идеальная, наоборот, осуждена на вечное изменениеи в пространстве и во времени», потому что постепенно душа и переживаниечеловека усложняются культурой, становятся глубже и полнее.
Художник в своемтворчестве отражает представления и настроения коллективного сознания своейэпохи, так что в некоторых произведениях искусства мы наблюдаем победу «умаи идеала» над жизненной суетой и человеческой рутиной [Анненский И.Ф. 1979;с. 218, 224]. Думается, что в «Кипарисовом ларце» Анненский описал формы, или«ступени» идеализма (см. об этом: «Художественный идеализм Гоголя», 1902), покоторым на протяжении веков человек поднимался к высокой трагедиисамоуглубления,обернувшегосядлянегоабсолютнымодиночеством.Естественно, поэт пытался понять, можно ли преодолеть сложившуюся ситуацию.2. 1. Вопрос о структуре книги стихов и отдельных цикловВ статье «О Кипарисовом Ларце» (1923) исследователь Б.
Ларин писал:«Кипарисовый Ларец» и в 1910 году был несвоевременным. Анненский замкнулего в эту лучшую оправу дел искусства – магическую даль от своих дней» [Ларин190Б. 1923; с. 149]. Книга вышла в свет в апреле 1910 года – через четыре месяцапосле смерти ее автора.В отзыве 1904 года о переводческом труде П.Ф. Порфирова Анненскийписал: «Гораций сам был не только поэтом, но и переводчиком: онперелицовывал и стилизировал и ямбы Архилоха, и гимны Алкея, являясь поэтомтак сказать вторичной формации, стилистом par excellence.
Надо ли говорить, чтомы, русские, в строгом смысле слова, не имеем поэтического стиля. Своеобразнаяистория нашей умственной жизни не дала русской поэзии выработаться вискусство. Стиль классический дал на нашей почве одно крупное произведение –«Илиаду» в переводе Гнедича» [Анненский И.Ф. 1904; с. 3]. В «Кипарисовомларце» Анненский предпринимает попытку подобного рода обобщения. Главнаяцель,которуюпреследовалпоэт,вырабатываязамысловатыйпринципструктурирования книги, – запечатлеть историю «умственной» и эмоциональнойжизни человечества, ее взлеты и падения.В литературоведении остается открытым вопрос о единстве структурыкниги Анненского «Кипарисовый ларец».
Вспоминая встречи и разговоры с А.Ахматовой в марте 1925 года, П. Лукницкий пишет: «<…> АА считает, что еготрилистники (система расположения) – очень неудачный, очень декадентскийприем, и АА огорчена, что В. Кривичу даже мысль в голову не пришла о том, чтоследуетэтитрилистникиразбитьирасположитьстихотворениявхронологическом порядке, и только из уважения к памяти Анненского впримечаниях указать, что такое-то стихотворение было включено в такой-тотрилистник» [Лукницкий П.Н. 1991; с. 303–304]. По словам Д.Е.
Максимова, вней «трудно уловить логическую закономерность, поступательное движение илиорганизующую состав книги сквозную мысль: расположение «трилистников» также зыбко и импрессионистично, как и содержание большинства стихотворений,входящих в книгу» [Максимов Д.Е. 1975; с. 98]. Исследователь И.В. Корецкаяотмечает: «Существенная для нового искусства (в том числе и для прозы Чехова)роль контекста – как взаимообусловленности всех элементов произведения – в«Кипарисовом ларце» нередко утрирована.
Лишь в свете переживания,191окрашивающего стихотворный цикл (и вынесенного обычно в заглавие:«Трилистник проклятия», «… тоски», «… одиночества» и т. п.), становитсяпонятна суть той или иной пьесы. Многие образы Анненского вообще не могутбыть осознаны вне общей атмосферы лирического мира поэта с его драмойтяжкого недуга, нависшего, как «скользота топора» (стихотворения «То и Это»,«Утро» и др.), и с не менее тяжкой драмой «мундира» [Корецкая И.В.
1975; с.233]. Корецкая склонна интерпретировать атмосферу сборника исходя изреального факта сердечной болезни поэта.Попытки имманентного исследования книги как художественного единствапредпринимаются литературоведами на протяжении ХХ века и в наше время. Вотзыве на «Кипарисовый ларец» В. Брюсов, при всей его в целом высокой оценкепоэзии Анненского, пишет о системе построения сборника: «Второй, ужепосмертный, сборник стихов И. Анненского содержит сотню стихотворений,искусственно и претенциозно распределенных в «трилистники» (по три) и«складни» (по два)».
При этом Брюсов отметил и ту особенность поэтическогомышления Анненского, которая стала решающей в «сцеплении» между собойстихотворений: «Он мыслил по странным аналогиям, устанавливающим связьмежду предметами, казалось бы, вполне разнородными» [Брюсов В. 1912; с. 159].Однаизвыдающихсяработ,посвященныхпоэзииАнненского,принадлежит Л.Я. Гинзбург (гл. «Вещный мир» в книге «О лирике», 1964). Онасчитает, что «в основе построения «Кипарисового ларца» лежит <…> идеясплошных соответствий, подобий, взаимной сцепленности всех вещей и явлениймира. Эту концепцию Анненский и пытался выразить внешней связью всехстихотворений».
В качестве примера исследователь приводит «Трилистникобреченности»(«Будильник»,«Стальнаяцикада»и«Черныйсилуэт»).«Кипарисовый ларец», – пишет она далее, – построение полярное лирическимдневникам, движущимся сплошным потоком» [Гинзбург Л.Я. 1964; с. 348, 349].Заметим, что И.В. Корецкая, напротив, называет «Кипарисовый ларец»«лирическим дневником» поэта [Корецкая И.В. 1975; с. 242]. Гинзбург точноопределяет сущность лиризма Анненского: «Но у Анненского, как у каждого192подлинного поэта, есть самое главное – ему именно принадлежащее иконструктивное.
Для Анненского это – связь между психологическимипроцессами и явлениями внешнего мира», однако «конструктивное» началопоэтическогопереживания,восновекотороголежатфилософско-психологические взгляды поэта и знатока античности, исследователь неопределяет, притом что подробно останавливается на формах психологизмасимволиста. Вслед за В. Брюсовым, писавшим об условности построения«Кипарисового ларца», Гинзбург считает принцип организации стихотворений в«Кипарисовом ларце» «искусственным»: «Получилось искусственно – Брюсовправ» [Гинзбург Л.Я. 1964; с. 333, 348].А.Н.Журинскийвстатье«Семантическиенаблюдениянад«Трилистниками» Ин.
Анненского» (1972) выдвигает ряд важных характеристикпоэтики цикла. Некоторые особенности пространства «Трилистников»: обычноместо, где находится поэт, строго определено – дом, вагон, сад, аллея и проч.;место не замкнуто, имеет проницаемую границу (окно, ветви деревьев), при этомслово «дом» поэт старается не произносить; поэтическое пространствоприобретает двучленное строение «передний план – проницаемая граница –дальний план»; небо, даль могут являться поверхностями, когда описаны спомощью таких слов, как «твердь», «купол», «чехол», «покров»; в событиявовлекаются самые дальние из находящихся в пределах видимости объекты (луна,солнце, даль, небо, огни); приход вечера и ночи мыслится как слияние неба спромежуточной границей; в ряде стихотворений пространство делится напротивопоставленные области «здесь» и «там», поэтому многочисленны в«Трилистниках» завесы (тумана, дыма, пара, чада, пыли и т.
д.) [См. об этом:Журинский А.Н. 1972; с. 106–109].Для цикла, считает исследователь, характерно ясно выраженное авторскоеотношение к изображаемому и «предпочтение одних явлений другим в рядеслучаев составляет основу самой структуры стихотворения». К примеру, важнопротивопоставление сильной и слабой степени проявления переживания. Приэтом автор не принимает и высокую степень и полное отсутствие проявления193(мучительность свидания и разлуки в стихотворении «Смычок и струны»).«Однако особенностью «Трилистников» является именно резкое разграничениеслабой степени и отсутствия проявления, несмотря на их логическую близость.Неприятие застылости, смерти носит при этом абсолютный характер, и любоестрадание для поэта лучше, чем смерть». Явления, которые были отнесены кслабой степени проявления (сумерки, свеча), Журинский называет «вестниками»мира, не наблюдаемого здесь и сейчас: «то, что кажется вначале уменьшением иослаблением <…> выступает затем как движение к более полному, интенсивному(от связи к слиянию)».
Центральное место в космологии цикла занимает небо, а извсех полнозначных слов – существительное «сердце» встречается в наибольшемчисле стихотворений [Журинский А.Н. 1972; с. 109, 112, 113].Итак, в действительном мире предпочтение поэта отдано «слабому», а«движение поэта от «сильного» к «слабому» можно понимать как некотороерешение, принятое в условиях этого мира, где все имеющее высокую степеньпроявления, враждебно поэту, а все любимое им мимолетно». Степеньсуществования другого порядка вещей еще ниже, «это не надежда поэта, а лишьтень надежды, надежда на надежду» [Журинский А.Н. 1972; с. 116, 117].Для поэта А. Кушнера «Кипарисовый ларец» Анненского является одним изярких примеров «конструирования» книги стихов.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
