Диссертация (1098064), страница 39
Текст из файла (страница 39)
76].В такой ситуации человек обычно задается вопросом о возможной ошибке,совершенной в прошлом, и, соответственно, мысленно переносится назад, чтобыв очередной раз представить минувшее во всех подробностях. В стихотворении«Тоска возврата» вспоминающая душа представлена в образе итальянскогособора, – проникнутого духом Возрождения, самоутверждения человека, – вовремя вечерней молитвы. Антиномия движения и покоя, составляющаяинтеллектуальную суть лирического переживания, реализуется посредством184описания пространства храма и движения в нем солнечного луча.
Как в нашемвоспоминании бывшее событие постепенно обретает собственную «позу», место вобщей картине прошлого, так и солнечный свет сначала проникает сквозьцветные стекла витража (непотускневшие впечатления), затем попадает вглубьцеркви, порождая вереницы теней, и растворяется в ней.
Свет сохраняется толькона картинах, на которых его запечатлел человек, но он является только«отражением отражения» действительного солнечного луча. Можно сопоставитьэто с работой нашего сознания, которое на основе физических ощущенийформирует настроения и представления (первые исчезают – вторые остаются).<…> В луче прощальном, запыленномСвоим грехом неотмоленнымТомится День пережитой,Как серафим у Боттичелли,Рассыпав локон золотой…На гриф умолкшей виолончели [Анненский И.Ф.
1990; с. 77].Итак, на внешнюю ситуацию невозможности человек отвечает развитиемсвоего внутреннего потенциала. Это раскалывает его сознание, порождаетдвойников(«Двойник»,«Который?»).Трагическийдуализмпереживанияпроявляется в принципе «двойного» очертания одного и того же события всемантическом пространстве «я»: в споре присутствуют противоположныевзгляды на одно и то же, во сне мы еще раз проживает то, с чем сталкивалисьнаяву.
Внешне антиномичность личности выражается в одышке и сердечнойаритмии.<…> В сомненьи кипит еще спор,Но, слиты незримой четою,Одной мы живем и мечтою,Мечтою разлуки с тех пор.Горячешный сон волновалОбманом вторых очертаний,Но чем я глядел неустанней,Тем ярче себя ж узнавал.Лишь полога ночи немой185Порой отразит колыханьеМое и другое дыханье,Бой сердца и мой и не мой… [Анненский И.Ф. 1990; с. 56].Сон – состояние истинной и мнимой свободы. Поэт пишет о том, чтоосвобождение сознания от привязанности к вещественному плану бытияпроисходит именно во сне («Откинув докучную маску, / Не чувствуя уз бытия, / Вкакую волшебную сказку / Вольется свободное я!» [Анненский И.Ф.
1990; с. 57])и, возможно, окончательно наступает после смерти («И в мутном круженьи годин/ Все чаще вопрос меня мучит: / Когда наконец нас разлучат, / Каким же я будуодин?» [Анненский И.Ф. 1990; с. 56]). Бессонница в стихотворениях Анненскогострашнее смерти, потому что она ассоциируется с напряженным ожиданием либорассвета, либо небытия («Утро», «Свечка гаснет»). В лирической системе поэтаобраз утра, в отличие от общепринятой символики, имеет пессимистическийэмоциональный тон.
Если сон – это репетиция смерти, то бессонница –напряженное проживание жизни в сознании. Бессонница разума порождаетпризраков, которые становятся реальнее материи дневного мира. С возрастомночные «двойники»-спутники меняются, и чем осмысленнее становится страх,тем сильнее заставляет он биться человеческое сердце от ужаса скоротечнойжизни (цикл «Бессонницы»).И я лежал, а тени шли,Наверно зная и скрывая,Как гриб выходит из землиИ ходит стрелка часовая («Бессонница ребенка») [Анненский И.Ф. 1990; с. 72].<…> Теперь я слышу у постелиВеретено, – и, как ручей,Задавлен камнями обвала,Оно уж лепет обрывало… («Парки – бабье лепетанье») [Анненский И.Ф. 1990; с.
73].<…> Пора и в дорогу, старушка,Под утро душна эта клеть.Мы тронулись… Тройка плетется,Никак не найдет колеи,А сердце… бубенчиком бьется186Так тихо у потной шлеи… («Далеко… Далеко…») [Анненский И.Ф. 1990; с. 56].Духовным «двойником» физического ощущения (наподобие тех, которыечеловек испытывает, когда вступает в прямой контакт с миром вещей) являетсясовесть.
Она требует от нас способности к внешнему действию. Лирическийсубъектпонимаетневозможностьсвоегопостоянногопребыванияввымышленном пространстве, так как чувствует личную ответственность запроисходящее в реальности («В дороге»).Тошно сердцу моемуОт одних намеков шума:Все бы молча в полутьмуУводила думу дума.<…>Дед идет с сумой и бос,Нищета заводит повесть:О, мучительный вопрос!Наша совесть… Наша совесть… [Анненский И.Ф.
1990; с. 64].Трагизмосновногоидейно-эмоциональноготона«Тихихпесен»Анненского, думается, связан с переживанием состояния «борьбы с сознанием».По словам философа А.М. Пятигорского, «<…> мир сознания в чем-точрезвычайно существенном противостоит нашим внутренним стремлениям,противостоит какой-то важной линии нашей жизни, и тогда выражение «борьба ссознанием» получит более конкретное жизненное значение, ибо окажется такойвещью, которую во имя некоторых мотиваций и целей, лежащих за пределамисознания, надо в некотором смысле «прекратить». Надо прекратить, и не толькодля того, чтобы ее понять, но и для того, чтобы понять что-то другое и, повидимому, чтобы просто жить.
«Жизнь» и «сознание» – это семантически разныевещи, т. е. они, конечно, постоянно пересекаются, но в чем-то очень важном это –вещи совершенно разные: мы в какие-то моменты жизни ясно ощущаемсуществование такой жизни, которая сознанием не является, и что наша жизньможет существовать, может обретать какую-то полноту – не только посколькусознание останавливается, чтобы быть осознанным, но и постольку, поскольку187оно останавливается, чтобы его не было» [Мамардашвили М.К., ПятигорскийА.М.
2011; с. 13].СостояниестихотворениисознанияпоэтическойлирическогокнигисубъектаАнненскоговзаключительномнапоминаетоситуацииинтеллектуального катарсиса, необходимо возникающей в финале античнойтрагедии. В статье «Горькая судьбина» (1905) поэт писал: «Ужас и сострадание,которое еще Аристотель за 22 века до нашего времени определил как два главныхтрагических элемента, являются на двух полюсах художественной скалы нашихощущений: в ужасе более, чем в каком-либо другом чувстве, для человека весьмир сгущен в какой-то призрак, грозящий именно ему. В сострадании как разнаоборот: человек совершенно забывает о своем существовании, чтобы слить своеисстрадавшееся я с тем не-я, которому это страдание грозит.
Вся историянравственного бытия человека прошла между ужасом и состраданием <…>»[Анненский И.Ф. 1979; с. 58]. В стихотворении «Желание» обнаруживается«каталог» образов и мотивов лермонтовского творчества: монастырь, пророк,одинокая сосна, путь, снега, ночь, зов колокола… Противоположностисовмещаются в сфере сознания героя (работа / покой, цивилизация / природа, долг/ любовь, холод / огонь), для которого «очищение», качественное обновление ума,возможно только при условии их взаимодействия. В этом и заключается главноечеловеческое желание.Когда к ночи усталой рукойДопашу я свою полосу,Я хотел бы уйти на покойВ монастырь, но в далеком лесу,Где бы каждому был я слугаИ творенью господнему друг,И чтоб сосны шумели вокруг,А на соснах лежали снега…А когда надо мной зазвонитМедный зов в беспросветной ночи,Уронить на холодный гранитТалый воск догоревшей свечи [Анненский И.Ф.
1990; с. 82].188Лиризм Анненского по-своему «единообразен» и автобиографичен. Так,«единообразие» героев Гончарова он объяснял тем, что в их образы автор пыталсяуложить жизнь собственную и многих других людей: «Гончаров писал только то,что вырастало, что созревало в нем годами» [Анненский И.Ф. 1979; с. 255].«Невидная работа созерцания» стала причиной того, что он писал «сравнительноредко и писать начал поздно», «не одна служба да развлечения мешали;молодость мешала, избыток сил мешал созерцанию, а значит, и творчеству»,«Гончаров не любил слишком сильных впечатлений», ему чужда резкостьстраданий и порывов [Анненский И.Ф.
1979; с. 261]. Суждения Анненскоговоспринимаются как автохарактеристика. «Гончаров унес в могилу большуючасть нитей от своего творчества», – пишет поэт-модернист [Анненский И.Ф.1979; с. 252], натура которого обладала схожими качествами, приведшими врезультате к тому, что спустя век после смерти автора «Тихих песен» и«Кипарисового ларца» зачином многих литературоведческих трудов, емупосвященных, будет фраза – «загадочный поэт ХХ века».***Лиризм «Тихих песен» Анненского имеет форму интеллектуальнойисповедиавтора.Поэтобнаруживаетконцептыкультуры–идеи,структурирующие сознание человека, а также вещи, выступающие в роли«материальной оболочки» этих структур. «Сущностным» лирическим событиемдля героя и автора является акт соотнесения вещи и сознания.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
