Диссертация (1098064), страница 37
Текст из файла (страница 37)
2011; с. 13].Оказав мужественное сопротивление догадке о неизбежности растворения вкультуре отдельного мыслящего «я», Анненский в символическом планепроизведений изобразил мир вещей как «отражение» структуры сознания.Современные философы размышляют над проблемой символизма сознания(«Символ и сознание», 1982) и в итоге приходят к выводу о том, что «символ –это вещь, обладающая способностью индуцировать состояния сознания, черезкоторые психика индивида включается в определенные содержания (структуры)сознания. Или: при аккумуляции психикой индивида определенных состоянийсознания символ обнаруживает способность введения психики в определенныеструктуры сознания» [Мамардашвили М.К., Пятигорский А.М. 2011; с.
187]. Всвете теории сознания символ, думается, наиболее точно определяет уровнисмысла (вещный и идеальный), воплощенные в творчестве Анненского. УМамардашвили и Пятигорского в разделе «От авторов» читаем: «<…> Тогда мыобратились к сознанию как к тому единственному нечто, что есть не-вещь, т. е.что и «есть», и «есть не-вещь».
В этой онтологической интенции символ«видится» (или «вспоминается») как такая странная Вещь, которая одним своимконцом «выступает» в мире вещей, а другим – «утопает» в действительностисознания» [Мамардашвили М.К., Пятигорский А.М. 2011; с. 18].Символизм Анненского отражает опыт человека, на протяжении веков длянаиболее полного ощущения мира искавшего новые интеллектуальные формыпереживаний и в результате оказавшегося в западне собственного ума.
В сферелирического переживания художника оказываются два взаимоисключающихсостояния субъекта («индивидуальное» и «анонимное») – тонкое восприятие172внешнего мира во всевозможных психологических нюансах и освоениедействительностисознания,функционирующегопопринципуредукциипсихических процессов.§ 1. «Логически-непримиримое соединение» вещей и идей в «Тихих песнях»(1904)В первом стихотворном сборнике Анненский наметил «болевые точки»самосознания человека и воплотил их в «мыслях-чувствах» [Анненский И.Ф.
2002(а); с. 341] лирического субъекта, глубоко развившего в себе восприимчивостьума и, по словам автора, накопившего большой опыт «логически-непримиримогосоединения» вещей и идей [Анненский И.Ф. 1979; с. 217]. В «Тихих песнях»,изданных поэтом под псевдонимом <Ник. Т–о>, создается лирический вариант«платоновской автобиографии» современника. М.М. Бахтин, вводящий понятиепри рассмотрении биографического времени в античном романе, поясняет: «Этоттип автобиографического самосознания человека связан со строгими формамимифологической метаморфозы. В основе ее лежит хронотоп – «жизненный путьищущего истинного познания».
Жизнь такого ищущего расчленяется на точноограниченные эпохи и ступени. Путь проходит через самоуверенное невежество,через самокритический скепсис и через познание самого себя к истинномупознанию (математика и музыка). <…> В платоновской схеме имеется и моменткризиса и перерождения <…> Реальное биографическое время здесь почтиполностью растворено в идеальном и даже абстрактном времени этойметаморфозы» [Бахтин М.М. 1986 (b); с. 167–168].Важное значение имеет вариант названия сборника «Утис. Из пещерыПолифема», он указывает на два главных источника – сочинения Платона игомеровскую «Одиссею». Античность Анненский считал праосновой сознаниясовременного человека, он писал: «<…> античность нельзя сводить к однимпережиткам, что это есть живая сила, без которой, может быть, немыслим самыйрост нашего сознания и с которой связано не только наше настоящее, но отчастии наше будущее» [Анненский И.Ф.
2003; с. 30]. В античной трагедии, например,173Анненскийобнаруживалполныйдиапазонхудожественныхощущений,возникающих в процессе «сгущения действительности», подражания поэтажизни. За вещами, их качественными характеристиками, сохранившимися вкульте, мифе и авторском произведении поэт обнаруживает состояние сознания.В сущности, сознание видится Анненскому подмостками, на которыхразыгрывается трагическое действо и драма сатиров.
В лирике поэтом решаетсязадача совмещения личности и хора, усиливается исповедальность голосаколлектива («Рождение и смерть поэта (Кантата)», 1899).Мужской хорНо в поле колдунья емуПоследние цепи сварилаИ тихо в немую тюрьмуВорота за ним затворила.Женский хорТворцу волшебных песнопенийНе надо ваших слез и пений:Над ним горит бессмертный деньВ огнях лазури и кристалла,И окровавленная теньТам тенью розовою стала <…>О тень, о сладостная тень,Стань вифлеемскою звездою,Алмазом на ее груди –И к дому бога нас веди!..Общий хорС немого поля,Где без ненастья,Дрожа, повислиТоски туманы, –Туда, где воля,Туда, где счастье,Туда, где мыслиПростор желанный! [Анненский И.Ф. 1990; с.
78–79].174В критических работах последних лет жизни понятие «идеализм»Анненский применялв связи с анализом творчества Гоголя.В речи«Художественный идеализм Гоголя» (1902) он подчеркивает важность категории«идеального» в искусстве: «Нас окружают и, вероятно, составляют два мира: мирвещей и мир идей. Эти миры бесконечно далеки один от другого, и в творенииодин только человек является их высоко-юмористическим (в философскомсмысле) и логически-непримиримым соединением» [Анненский И.Ф. 1979; с.217].
Строй «Тихих песен» задается «идеализмом» Анненского: поступательнымдвижением от вещественных и абстрактных «пятен картин» [Анненский И.Ф.1979; с. 226], возникающих в сознании автора-созерцателя («У гроба», «Листы»,«В дороге»; «∞», «?», «С четырех сторон чаши»), – к интеллектуальным синтезам(трилистники «Бессонницы», «Лилии»; кантата «Рождение и смерть поэта») и кчистому Эросу («Желание»). В смысловом плане в книге просматриваетсядинамика взгляда на «мир вещей» субъекта, который постепенно осваивает всеновые«идеи»,структурирующиеегосознание:опыткоммуникациисокружающим миром природы рождает в человеке тоску по бесконечности и,соответственно, стремление к идеалу («Поэзия» и «∞», «Идеал»); непознанностьсмерти и чувство неизбежности конца вносит раскол в сознание («У гроба»,«Двойник», «Который?»), при этом установка «человек смертен» влияет нарасширение образа пространства и появление его духовной ипостаси, то жесамое происходит со временем («На пороге (Тринадцать строк)», «Листы», «Там»;«Среди нахлынувших воспоминаний»); последнее желание героя – испытатькачественноеобновление,катарсиссознаниявсостоянииповышеннойантиномичности лирического «я» («Желание»).Стихотворение, в котором автор размышляет о бесконечности, имеетнепоэтическое название «∞».
Она – «отраднейшая ложь», потому что временное ипространственное протяжение бесконечности не имеет истинного вещественного«двойника»-ощущения. Погасшие звезды, указывающие на глубину неба,продолжают светить; истекающее время совершает привычное движение часовогомеханизма по «кругу эмалевых минут», и мы не можем представить того, что175находится за пределами видимости. Буквально знак бесконечности кажется намперевернутой восьмеркой, но и это ощущение мнимо.
Познать явлениеневозможно, потому что известное (звезды, часы, цифра «8») не ведет к егопознанию.Девиз Таинственной похожНа опрокинутое 8:Она – отраднейшая ложьИз всех, что мы в сознаньи носим.В кругу эмалевых минутЕе свершаются обеты,А в сумрак звездами блеснутИль ветром полночи пропеты.Но где светил погасших ликОстановил для нас теченье,Там Бесконечность – только миг,Дробимый молнией мученья [Анненский И.Ф. 1990; с.
55].Настойчивое желание человека бесконечность во внешнем мире ограничитьвидимым и мыслимым образом провоцирует, с одной стороны, на физическиеопыты, с другой – на духовные эксперименты. Попытку понять бесконечностьАнненский сравнивает со зрительным эффектом, который случается на воде.Освобождениепространстваспомощьюотражений–победамнимая.Ироническая интонация лирического «я» связана с пониманием того, чторазрешимость проблемы сознания является сказкой, иллюзией.То луга ли, скажи, облака ли, вода льОколдована желтой луною:Серебристая гладь, серебристая дальНадо мной, предо мною, за мною…Ни о чем не жалеть… Ничего не желать…Только б маска колдуньи светиласьДа клубком ее сказка катиласьВ серебристую даль, на сребристую гладь [Анненский И.Ф.
1990; с. 69].Наблюдение бесконечно повторяющегося ритма в окружающей природеучит человека выстраивать сюжет собственной жизни как цикл, включающий в176себя следующие этапы: завязку, кульминацию и развязку. Некоторые минициклыи отдельные стихотворения Анненский организует по принципу параллельноститечения жизни («вечного превращенья») природы и человека («Май», «Июль»,«Август», «Сентябрь», «Ноябрь»). Иронию и трагизм героя вызывает мысль осмерти и невозможность ее оправдания в качестве естественного хода вещей вовсем физическом мире.Пространство нагляднее времени, однако его «позлащенье» мнитсяминутным эффектом, «золотым обманом», которым не может удовлетворитьсялирический субъект, знающий о неизбежности всеобщего уничтожения («Иразлучить не можешь глаз / Ты с пыльно-зыбкой позолотой, / Но в гамму вечеравлилась / Она тоскующею нотой // Над миром, что, златим огнем, / Сейчас умрет,не понимая, / Что счастье искрилось не в нем, / А в золотом обмане мая»[Анненский И.Ф.
1990; с. 59]). Свет разума становится пыткой для человека,лишенного покоя «сладостной дремучести» природы («Электрический свет валлее»), его «сердцу чудится лишь красота утрат» («Сентябрь»), на пейзажпоздней осени воображение накладывает библейскую картинку снятия с крестаИисуса («Конец осенней сказки»).<…> Видит: пар белесоватыйИ ползет, и вьется ватой,Да из черного кустаТам и сям сочатся гроздиИ краснеют… точно гвоздиПосле снятого Христа [Анненский И.Ф. 1990; с.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
