42614 (История создания славянской системы письма), страница 2

Описание файла

Документ из архива "История создания славянской системы письма", который расположен в категории "контрольные работы". Всё это находится в предмете "иностранный язык" из раздела "Студенческие работы", которые можно найти в файловом архиве Студент. Не смотря на прямую связь этого архива с Студент, его также можно найти и в других разделах. Архив можно найти в разделе "контрольные работы и аттестации", в предмете "иностранный язык" в общих файлах.

Онлайн просмотр документа "42614"

Текст 2 страницы из документа "42614"

К кому было обращено слово просветителей Кирилла и Мефодия? Ко всем народам славянского мира, который в IX веке в языковом отношении был не столь разделенным, как в последующие столетия. От Балтийского моря на севере до Эгейского моря и Адриатики на юге, от Лабы (Эльбы) и Альп на западе и до Волги на востоке расселялись славянские племена, именования которых донесла наша "начальная летопись": моравы, чехи, хорваты, сербы, хорутане, поляне, древляне, мазовшане, поморяне, дреговичи, полочане, бужане, волыняне, новгородцы, дулебы, тиверцы, радимичи, вятичи. Все они говорили на "языке словеньском" и все получили от своих первоучителей просвещение и родную литературу.

Константин Философ, приняв незадолго до своей кончины монашество с именем Кирилл, скончался в 869 году. Мефодий пережил своего младшего брата на 16 лет. Перед смертью Кирилл завещал брату: "Мы с тобою, как два вола, вели одну борозду. Я изнемог, но ты не подумай оставить труды учительства и снова удалиться на гору (в монастырь)". Святой Мефодий исполнил наказ своего брата и до конца земной жизни трудился над переводом Библии, богослужебных книг и церковно-правовых сборников. Скончался Мефодий в 885 году, оставив после себя много преемников, знающих и любящих церковнославянские книги.

"Переводить византийский текст на русский язык - благодарный и радостный труд, потому что современному переводчику энергично помогают его древние предшественники; историческая судьба русского языка раскрыла его навстречу специфическим для Византии возможностям сцеплять и сплетать слова. По-английски или по-французски этот же текст можно только пересказывать, безоглядно жертвуя его словесной тканью, и даже немецкому переводу дано приблизиться к подлинному складу эллинского витийства лишь на почтительное расстояние. Воплощенная в языке традиция русской культуры связана с византийским наследием очень цепкой, очень реальной и конкретной связью. Не следует забывать об этом"

Величайшая заслуга Кирилла и Мефодия перед славянским миром состояла еще и в том, что они всюду старались оставлять своих учеников - продолжателей дела просвещения славянских народов. Их ученики продолжили православную миссию в Моравии и Паноннии, а через следующее звено преемников кирилло-мефодиевские книжные традиции достигли южной Польши, Словении, Хорватии и Болгарии.

Кирилло-мефодиевская православная миссионерская традиция, в отличие от западно-католической, характеризовалась тем, что устная проповедь Евангелия, церковная служба и школьное обучение - все это совершалось на родном языке тех народов, которым последователи Кирилла и Мефодия несли православие и православную культуру. Особенно важное значение имело введение славянского языка в богослужение, потому что в ту пору богослужебный язык был одновременно и языком литературы.

С Крещением Руси книги на славянском языке стали очень быстро распространяться и на Русской земле. "В "Повести временных лет", внимательной ко всем событиям русской культуры, нет ни имен, ни дат, связанных собственно с русской письменностью. И это, несомненно, потому, что Кирилл и Мефодий были в сознании книжников Руси истинными создателями единой для всех восточных и южных славян письменности. Русское "Сказание о переложении книг на славянский язык", помещенное в "Повести временных лет", начинается словами: "Бе един язык словенск". Далее в этом "Сказании" говорится: "А словеньскый язык и рускый одно есть", - и несколько ниже снова повторяется: "...а язык словенски един"".

В настоящее время в российской культуре церковнославянский язык чаще всего осознается как язык молитвы и православного богослужения. Но этим его значение не исчерпывается. "В целом значение церковнославянского языка для русского состоит в том, что он представляет собой умещенную в одной плоскости всю историю русского языка, ибо в церковнославянском одновременно функционируют памятники, восходящие к деятельности славянских первоучителей - преподобного Нестора, митрополита Илариона, Кирилла Туровского, преподобного Максима Грека и далее до наших дней".

О судьбоносном значении церковнославянского языка и церковнославянской письменности для отечественной культуры писал в своем "Предисловии о пользе книг церковных в российском языке" М.В. Ломоносов: "Российский язык в полной силе, красоте и богатстве переменам и упадку не подвержен утвердится, коль долго Церковь Российская славословием Божиим на словенском языке украшаться будет".

Русская Православная Церковь до сего времени свято хранит церковнославянский язык как язык своего богослужения. Следовательно, русскому языку, несмотря на все испытания, упадок не грозит. Высокая культурная планка, которую поддерживает церковнославянский язык, поможет сохранить красоту, богатство и силу русского языка и родной литературы.


2. Проблема "русских письмен" и ее место в славистике

История происхождения славянской письменности считается одной из центральных проблем славистики. Но, несмотря на значительные усилия и длительный период ее изучения, эта проблема далека от окончательного разрешения. Поэтому важны все факты, относящиеся к обстоятельствам создания славянской азбуки.

Повествования о возникновении какой-либо письменности, как правило, очень скудны. Это объясняется либо отсутствием подробной информации, либо непониманием современниками того комплекса сложных лингвистических проблем, который лежит в основе процесса формирования новой ее разновидности. На этом фоне материалы о зарождении славянской письменности кажутся довольно полными. Но среди них нет точных описаний письменности, изобретенной Константином, что впоследствии привело к самым различным толкованиям истории славянского письма. В силу обстоятельств, центром исследований начального периода славянской письменности стала Болгария. Да и все изучение наследия братьев-просветителей сосредоточилось вокруг их деятельности на Западе: в Византии, Моравии, Паннонии и Риме. Остальные эпизоды их жизни, за исключением посещения Крыма, по мнению исследователей, не влияли на их работы в области славянской лингвистики. Однако события на Востоке имеют прямое отношение к процессу становления будущей письменности, роль и значение которой можно понять только при изучении ситуации, сложившейся в среде письменной культуры той эпохи.

Среди всех фактов, относящихся к зарождению славянской письменности особое место занимает упоминание в "Житии Константина" "русских письмен", которые во время пребывания в Корсуне-Херсонесе изучал Константин-Кирилл [1.77]. На основании этого сообщения многие исследовате-ли строят свои гипотезы о существовании "древнерусской (шире – докириллической) письменности", предшествовавшей общеславянской письменности и якобы ставшей прототипом Глаголицы или Кириллицы[2.94-134].

С другой стороны все авторитетные современники подчеркивают, что он впервые создал письменность для славян. Исходя из факта его приоритета в создании славянской письменности, можно сделать единственный логический вывод: "русские письмена" не славянского происхождения.

Проблема "русских письмен" распадается на две составляющие: лингво-графическую и этноисторическую.

Первая составляющая рассматривалась в двух плоскостях:

1. Сделана попытка идентификации упомянутых "русских письмен" с известными системами письма.

2. Делалась попытка выяснить тип письма, употреблявшегося русами Поднепровья в IX веке с тем, чтобы в конечном итоге выяснить – совпадают ли эти письменности, или они различны.

Фактов единства или совпадения этих систем обнаружить не удалось, а проведенный анализ подтверждает их различие.

Если это действительно так, то почему письменность упоминаемая в ЖК и не употребляемая русами носит наименование "русских письмен"?

Получить ответ на этот вопрос можно лишь в случае выяснения точного значения термина "русь" и его принад-лежности в этническом или социальном значении.

Из кратко изложенных фактов видно наличие значительного германского компонента в Причерноморье в IV – IX вв, который вступал в тесные связи со славянами в Приднепровье. В этой связи имеет смысл рассматривать возможность образования слоя служивой знати и правителей, состоящего из представителей родовой верхушки славян и германцев и пользующейся авторитетом у обеих этносов. Тесным сотрудничеством этносов можно вполне корректно объяснить многие факты присутствия германских элементов в культуре славян.

Только в контексте подобного смешения можно понять почему "русский" язык в летописи однозначно соотносится со славянским языком, а имена русской знати в договорах князей с греками сплошь германские. При подобном двойном подходе к своей этнической истории поздние летописцы вполне обоснованно могли включить в свои труды упоминание фактов, восходящим к славянским и германским корням и периода взаимодействия этносов, считая себя и своих современников законными наследниками истории и культуры этих народов.

В этом случае совершенно по другому воспринимается высказывание писателя славянина, что "… грамота русская явилась Богом дана в Корсуне русину, от нея же научился философ Константин" и помнившего еще древнюю германо-славянскую культурную общность в отличии от нынешних исследователей , воспринимающих этот фрагмент, как "бесспорное" свидетельство о славянской принадлежности "русских письмен" и не допускающих возможности готского происхождения этих книг.

Но ведь вся деятельность Кирилла и Мефодия в Моравии и Паннонии проходит на фоне германо-славянского взаимодействия имевшего в ту эпоху характер острого противоборства. Хоть в житийной литературе нигде прямо не упоминается о владении братьями германскими языками, но можно без сомнения утверждать, что они знали их в достаточной степени, чтобы отстаивать свою позицию перед малограмот-ными и агрессивными, в подавляющей массе не знавшими латинского языка, немецкими клириками.


3. "Русские письмена" и гипотезы дохристианских системах письма на территории Восточной Европы

Не находя документальных и вещественных доказательств существования предполагаемой "древнерусской" письменности, сторонники этой теории склонны интерпретировать некоторые поздние факты как косвенные доказательства существования и широкого использования некой славянской письменности. К таким "явным" проявлениям последствий функционирования этой неведомой письменности относят факт упоминания исторических событий дохристианского периода в летописях и тексты договоров русов с греками.

Относительно летописания в дохристианский период и связи этой деятельности именно с искомой "русской" письменностью нужно отметить следующее. Летописание и составление хроник является компиляционной процедурой. Это работа по самой своей сути предполагает привлечение всех доступных для летописания источников. Но эти источники могут быть и устного характера. Как ни странно, но об этом по большей части не упоминают. А напрасно. Ведь рассматривая самую древнюю часть летописей с таких позиций, мы ясно увидим разительные отличия в стиле и содержании излагаемого материала этой части и другой, где записаны события, очевидцем которых был сам летописец. В древней части мы имеем пространные повествования, в логике содержания которых до сих пор не разобрались историки. Были даже сомнения в достоверности этих записей. А вот во второй части уже краткие и скрупулезные записи, которые могли быть искажены или корректиро-ваны лишь в угоду действующей политической ситуации.

Такая разница в формировании и подборе материала вызывает больше вопросов, чем предоставляет доказательств, в том числе и относительно возможного использования какой то древней письменности. Ведь если следовать логике этих рассуждений, то можно и упоминание о расселении славян считать временем существования некой письменности, донесшей весть об этом событии. Таким же способом можно обосновать существование той же "письменности" во времена Ноя и его сыновей, так как этот сюжет тоже присутствует в летописях. Подобная логика может дать самые невероятные результаты.

Обратимся, однако, к первоисточникам. Вот запись из "Повести временных лет" отнесенная к 852 г.: "Наченшю Михаилу царствовати, нача ся прозывати Руска земля. О семь бо уведахомъ, яко при семь цари приходиша Русь на Царьгородъ, яко же пишется в летописаньи гречестемь. Тем же отселе почнем и числа положимъ…" Вот и весь секрет дохристианского летописания.

Ситуация с летописными источниками повторяется в случае договоров Византии с конунгами Руси[5]. Сами договоры, ставшие объектами подробных исследований, безоговорочно принимались, как доказательство существования письменности на Руси. Но всегда оставалась невыясненной принадлежность и характер этой письменности: была ли это общеславянская письменность, созданная Константином, или подразумевалась некая собственно русская письменность. Исходя из псевдопатриотических установок, обычно предполагалось существование собственной, особой русской письменности и все факты зачастую рассматривались только в этой плоскости.

Рассмотрим наиболее вероятную последовательность событий, сложившуюся вокруг этих договоров.

Известно, что в 863 г. уже существовала славянская письменность Константина, перевод Евангелия и некоторых книг. Константин часто выполнял дипломатические поручения и составлял азбуку, согласно ЖК, по приказу императора в ответ на запрос Моравского и Паннонского князей.

В этой ситуации одним из путей распространения славянской письменности могла стать дипломатическая переписка со славянскими адресатами. Как опытный дипломат, Константин понимал это и обязательно попытался бы обеспечить потребности внешнего ведомства Константинополя в грамотных писцах, знавших славянскую письменность, для дипломатической переписки. Заинтересованность императоров в таких специалистах подтверждается эпизодом из "Жития Мефодия", когда во время визита Мефодия в Константинополь в начале 80-х годов IX в., "…цесарь … удержал из учеников его попа и дьякона с книгами…". Уже после смерти Мефодия часть его учеников была продана в рабство еврейским купцам и доставлена на невольничий рынок в Венецию. Все они были выкуплены из рабства императорским послом и доставлены в Константинополь, где император Василий I распорядился их устроить и наделить средствами к жизни.

Эти факты подтверждают присутствие знатоков славянской письменности в Константинополе с 881 г. и пристальное внимание к их деятельности самого императора. Уместно предположить широкое привлечение этих людей для выполнения различных служебных обязанностей, в том числе и дипломатической переписки. После принятия Болгарией славянской письменности, в официальном делопроизводстве присутствие в Константинополе чиновников, владеющих ею, становится постоянным.

В таком случае заключение договоров Руси с греками в 907, 911, 944 и 971 г.г. происходило при наличии с византийской стороны секретарей, использовавших не только греческое, но и славянское письмо. Сама запись договора была выполнена греческими чиновниками с соблюдением всех формальностей и тонкостей византийского дипломатического протокола, что значительно упрощало решение всех возникающих разногласий. Русам лишь оставалось подтвердить совместно оговоренные условия, заранее записанные в договоре, своей клятвой на оружии. При таком способе составления договоров уже в первоначальный текст попадала "церковно-славянская", "болгарская", "русская" лексика в любой пропорции, факт присутствия которой так пристально изучался и толковался.

Свежие статьи