42375 (Теория дискурса), страница 2

Описание файла

Документ из архива "Теория дискурса", который расположен в категории "контрольные работы". Всё это находится в предмете "иностранный язык" из раздела "Студенческие работы", которые можно найти в файловом архиве Студент. Не смотря на прямую связь этого архива с Студент, его также можно найти и в других разделах. Архив можно найти в разделе "контрольные работы и аттестации", в предмете "иностранный язык" в общих файлах.

Онлайн просмотр документа "42375"

Текст 2 страницы из документа "42375"

С течением времени взгляд на дискурс менялся, скорее он расширялся и углублялся, и к 1990 году в задачи этого явления входили следующие новые задачи: 1) разграничение глубинного и поверхностного в анализе дискурса; 2) изучение взаимоотношений дискурса и общества.

В своем капитальном теоретическом обобщающем труде «Основы теории дискурса» Макаров М.Л. приводит детальный список направлений, стоявших у истоков формирования дискурс-анализа: русские формалисты (В. Пропп, М.М, Бахтин), европейские структуралисты и семиотисты (К. Леви-Строс, Р. Барт, Ц. Тодорова), американские антропологи и этнографы коммуникации (Д, Хаймс, Д. Гамперц – интерактивная социолингвистика), микросоциологии языка (Э. Гоффман, Г. Гарфинкель – с ними связан так называемый «конверсационный анализ»), английские функционалисты бермингемской школы, создавшие «критический дискурс-анализ» (Coulthard, ван Дейк, Wodak); другим важным направлением, внесшим свою лепту в становление дискурс-анализа, было направление аналитической философии, сложившейся затем в теорию речевых актов (Д. Остин, Д. Роджерс), а также логика речевого общения (Г.П. Грайс) и риторическая прагматика (Д. Лич). Другим источником идей дискурс-анализа стала психолингвистика, когнитивная психология и искусственный интеллект (М. Минский, Langer). Грамматика и лингвистика теста также послужила развитию дискурс-анализа (ван Дейк, В. Дресслера). В России стала популярной «коллоквиалистика»: анализ устной разговорной речи (Скребнев, Сиротинина и др.). Подробно останавливаясь на методологии дискурс-анализа, на различных проблемах сбора материала и его транскрибировании, автор выделят основные компоненты и категории содержания дискурса: «пропозиция» – семантический инварианат, «способный получать истинностное значение»; «референция» – «отнесенность актуализованных (включенных в речь) имен, именных выражений (именных групп) или их эквивалентов к объектам действительности (референтам или денотатам)»; «экспликатура» – «выраженное эксплицитно в высказывании суждение», то, что имеется в виду; «инференция» – додумывание, завершение мыслей автора, «раскручивание» посылки; «импликатура» – прагматические составляющие смысла; «релевантность» – уместность или соответствие высказывания локальной теме предыдущего хода в дискурсе; «прессупозиция» – «смысловой компонент высказывания, истинность которого необходима, чтобы данное высказывание а) не было семантически аномальным (семантическая); б) было уместным в данном контексте (прагматическая)».

Итак, предметом исследования дискурс-анализа является высказывание, текст, «погруженный в жизнь», с целью выявления среди множества, на первый взгляд, разбросанного и не связного материала, однородности и подчиненности определенной схеме и правилу. Дискурс-анализ – это анализ текстов, «которые содержат разделяемые неким коллективом убеждения, порождают либо усиливают их и предполагают ту или иную позицию в дискурсном поле».

Обобщая материал, мы можем сформулировать наше понимание основного предназначения дискурс-анализа следующим образом: эта процедура (дискурс-анализ) нацелена на выявление, прежде всего, связности и единства высказывания (текста), это интерпретация, опирающаяся на общие и специальные знания с целью установления иллокуционной силы, прагматических характеристик в определенных ситуативных контекстах и знаний, связанных со структурированием и хранением информации.

4. Концептосфера ограниченной ментальной способности человека

Исходя из приведенных выше теоретических взглядов на сущность концепта и дискурса, можно сделать следующий вывод: анализ концепта и дискурса связан с актуальной проблемой взаимодействия языка и мышления.

Наше исследование основных форм, которые участвуют в процессах категоризации и концептуализации действительности приводит нас к выводу о сложном диалектическом взаимодействии этих двух феноменов. С одной стороны, мышление выражается в языке, с другой, язык, являясь опорой мышлению (в основном при словесно-логической форме мышления) и развиваясь по своим собственным законам (независимо от мышления), остается основным орудием мышления. Помимо этого, язык является одной из форм существования знаний, в котором отражена действительность. С этой точки зрения при исследовании языка мы исследуем отраженную в этом языке действительность. Язык в этом аспекте можно сравнить с входной дверью к мышлению человека, группы людей, этносу. За языком скрывается мышление, которое и «формирует» язык. В этом сущность диалектики языка и мышления.

Ученые, как мы уже упоминали выше, различают концептуальную и языковую картины. При этом они отмечают, что в создании концептуальной картины мира участвуют разные типы мышления, делая ее богаче языковой картины мира.

Таким образом, исследование, как концептуальной картины мира, так и процессов концептуализации действительности с опорой на языковую картину мира является одним из современных подходов к решению проблемы взаимосвязи языка и мышления. При этом, в практическом плане (в прикладной лингвистике) в данном направлении решаются вопросы, связанные с своеобразием мировидения, мировосприятия, мироощущения у разных народов, с выделением общего и специфического, что представляет ценность в обучении иностранным языкам.

Мы склоняемся к тому, что лучшим доступом к описанию и определению природы концепта является язык. Человек мыслит концептами – нежестко структурированными единицами мышления, которые можно эксплицировать, хотя и не полностью, на основе логического анализа языка.

Исследование концептов, реализующихся в том или ином типе дискурса, возможно не только благодаря концептуальному анализу языка, но и анализу дискурса. Мы полагаем, что в разных типах дискурса концепты функционируют по-разному. Само деление категории дискурса на различные типы (бытовой, научный, художественный и т.п.) имплицитно подтверждает данное предположение. Таким образом, в данной работе мы намерены описать как концепты отражены в различных лексикографических и текстовых источниках.

Концепт – не изолированная единица мышления. Он находится в тесной взаимосвязи с другими концептами. Совокупность взаимообусловленных концептов составляет концептосферу. В данном параграфе мы намерены представить концептосферу ограниченной ментальной способности человека, используя предложенный С.Е. Никитиной метод экспликации концептосферы.

В большей степени обозначенная в этом параграфе концептосфера ограниченной ментальной способности человека будет подробно разбираться нами через конкретные концепты во второй и третьей и четвертой главах.

Итак, все динамические и статические регулярные отношения концепта образуют концептуальную сферу или концептуальное поле. Объектом нашего исследования является концептосфера ограниченной ментальной способности человека. Данное поле структурируется следующими тезаурусными функциями.

Статические, равнозначные:

синонимия (наименование людей, имеющих какой-либо ментальный дефект):

дурак, идиот, сумасшедший, дубина, кретин, глупый, полоумный, безрассудный, дебил, сумасбродный, тупой, глупец, безумный.

Антонимия:

Здоровый, психически уравновешенный, нормальный, умный, смышленый, толковый, благоразумный.

Символы (атрибуты отсталости):

кол (в голове), котелок, дубина, дом, баран, бревно, крыша, мешок, мозги, нос, лоб.

Метафоры:

баранья голова, бревно, без головы, без царя в голове, как будто из-за угла мешком ударенный (пришибленный), олух (царя небесного), с головой не дружит, пустоголовый, каша в голове, нет головы на плечах, хоть кол на голове теши, дубина, не все дома, мозги не на месте, мозги набекрень, куриные мозги, ум за разум заходит, ум короток и др.

Статические, иерархические.

Часть-целое:

глупость, ум, мысль, способность, голова, мозги, лоб.

Иерархические отношения:

идиот, дебил, имбицил, дуреха, глупец, тугодум, несмышленыш, кретин, тяжелодум, простак, пень, лопух, безумец, сумасшедший.

Атрибуты (прилагательные):

стоеросовый, набитый, полный, дубовый, бараний, пустоголовый, куриный, святой, блаженный, недалекий, больной.

Ассоциативный комплекс:

слабость, бессилие, бедность, веселье, чудак, радость, смех, деньги, пень, идея, странность.

Динамические, актантные.

Актанты: глупить, дурачить, валять, втемяшить, очертенеть, ошалеть, потерять, выжить, рехнуться, обезуметь, ополоуметь, помешаться, свести, неистовствовать, бесноваться.

Локализация:

психиатрическая больница, дурдом, сумасшедший дом.

Мы представили здесь ядро концептосферы ограниченной ментальной способности человека. На наш взгляд, это основные понятия, связанные с ним через значения, представления и ассоциации. Конечно, перечисленные слова не являются пределом исследуемой концептосферы. Каждое из данных понятий, являясь, в свою очередь, индивидуальным или коллективным образованием в картине мира языковой личности, несет в себе целый ряд субъективных представлений и ассоциаций, которые, пересекаясь, могут входить в другие концептосферы, отдельные от нашей.

Такие понятия будут относиться к периферийному полю концептосферы. Представленный здесь комплексный подход к проблеме логического анализа языка обеспечит, на наш взгляд, правильное решение данной проблемы.


Библиография

  1. Кубрякова, Е.С. Когниция / Е.С. Кубрякова. Краткий словарь когнитивных терминов // Филологический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова – М., 1996. С 81–84

  2. Кубрякова, Е.С. Об одном фрагменте концептуального анализа слова память / Е.С. Кубрякова. Логический анализ языка. Культурные концепты / Под ред. Н.Д. Арутюновой. – М., 1991. С. 85–91.

  3. Макаров, М.Л. Основы теории дискурса / М.Л. Макаров – М.: ИТДГК «Гнозис», 2003. – 280 с.

  4. Никитина, С.Е. Логический анализ языка. Культурные концепты / C.Е. Никитина // Под ред. Н.Д. Арутюновой. – М., 1991.