36211 (Международный конфликт в Южной Осетии), страница 2

Описание файла

Документ из архива "Международный конфликт в Южной Осетии", который расположен в категории "контрольные работы". Всё это находится в предмете "государство и право" из раздела "Студенческие работы", которые можно найти в файловом архиве Студент. Не смотря на прямую связь этого архива с Студент, его также можно найти и в других разделах. Архив можно найти в разделе "контрольные работы и аттестации", в предмете "государство и право" в общих файлах.

Онлайн просмотр документа "36211"

Текст 2 страницы из документа "36211"

По мнению Василия Белозёрова, уже и сейчас ясно, что при всей их драматичности "события вокруг Южной Осетии в очередной раз актуализировали закономерность: строительство нового нефтепровода, пересекающего несколько стран, гарантирует смену режимов, гражданские войны, пересмотр границ и т.д. Кстати, современная география дислокации американской армии во многих регионах планеты удивительно точно совпадает с месторождениями углеводородного сырья и маршрутами его транзита".

Историческим фактом является и то, что уход России с того или иного региона Кавказа, как правило, оборачивался незамедлительным обострением тлеющих там межнациональных и межэтнических конфликтов, приводил к многочисленным жертвам.

Отвечая на вопрос, кто подтолкнул президента Грузии к военной авантюре в Южной Осетии, директор Института стратегических оценок и анализа Вагиф Гусейнов аргументировано указывает на американский след. Все последние годы именно США вооружало и оснащало грузинскую армию, финансировало её, готовило к активным наступательным действиям. Неслучайно именно Грузия стала безусловным лидером по уровню милитаризации среди стран СНГ. Добавим к этому всемерную морально-политическую поддержку со стороны США и других стран НАТО, которая продолжается и после известных событий. Достаточно вспомнить визит боевого корабля ВМФ США в порт Батуми накануне встречи Б. Обамы и Д. Медведева в Лондоне в марте-апреле с. г., учения НАТО на территории Грузии в мае с. г., заявления Саакашвили о том, что Грузия и США "переходят к новому этапу стратегического сотрудничества", которое приведёт к "деоккупации Грузии" и выдворению с её территории "последнего солдата-захватчика". 8

Жёсткое пресечение военной авантюры руководства Грузии В. Гусейнов связывает не только с государственной моралью и взятыми Россией на себя миротворческими обязательствами. В противном случае непосредственно на её южных границах была бы сосредоточена "военная машина недружественной, даже враждебной Грузии, а затем и НАТО. Ведь, по мнению заместителя директора ИСОА Алексея Денисова и заведующего отделом ИСОА Николая Савкина, "речь идет о новой стратегии США на Кавказе, в основу которой заложен принцип единства Южного и российского Северного Кавказа". И очень скоро можно было бы ожидать дестабилизации ситуации в северокавказских республиках России, активизации действий здесь террористических банд, ваххабитских джамаатов, сепаратистских движений. Резко возросла бы угроза дальнейшего расчленения России, которую и теперь ещё рано сбрасывать со счетов". Собственно, о попытках реализации этих планов свидетельствуют и события последних месяцев в Дагестане и Ингушетии.

Возникает закономерный вопрос: понимало ли российское руководство неизбежность возникновения вооружённого конфликта на Южном Кавказе? Мне представляется, что понимало и готовилось к нему. Неслучайно в конце июня 2007 года Россия неожиданно и с опережением согласованного графика закончила вывод своих войск с крупной военной базы в Ахалкалаки, а к 15 ноября того же года завершила полный вывод своих войск с баз в Грузии. Таким образом, процесс, на который, согласно заявлениям российских властей, требовалось не менее одиннадцати лет, был завершён менее чем за пять месяцев. Тогда это выглядело нелогичным, но позже выяснилось, что Москва хотела избежать ситуации, которая неизбежно возникла бы в условиях вооружённого конфликта, когда российские базы могли быть окружены, военнослужащие - оказаться в заложниках, а боевая техника и вооружение - захвачены Грузией.

Примечательно, что именно на рубеже 2006-2007 годов в прессе стали периодически появляться материалы, в которых политические и военные аналитики единодушно прогнозировали "скорую грузино-российскую войну". Так, 27 февраля 2007 г. российская газета "Сегодня" опубликовала статью "независимого военного аналитика" Заура Алборова, выступавшего, очевидно, от имени военных и спецслужб Южной Осетии, "Почему Грузия проиграет будущую войну". В этой статье Алборов подробно описал действия российских войск в будущем вооружённом конфликте с Грузией за Южную Осетию - в конфликте, который в действительности начался семнадцатью месяцами позже.

Эксперт АВП Александр Перенджиев не без оснований предлагает рассматривать грузино-осетинский конфликт как пример террористической войны. Наряду с общими чертами, по его мнению, между войной и терроризмом имеются существенные различия в предмете воздействия (не вооружённые силы, их системы управления и коммуникации, а представители власти или случайные люди или массы людей), в отношении к степени информированности населения (террористы заинтересованы в широком общественном резонансе с использованием разнообразных информационных каналов как источников психологического воздействия на население: террористические репрессии крайне редко бывают тайными, поскольку тогда утрачивается их смысл - устрашение), в степени возможности противодействия насилию и защиты собственной жизни (жертвы терактов, как правило, не готовы оказывать сопротивление террористам), в различии соотношения внешних и внутренних сторон социально-политических противоречий (терроризм, как правило, возникает при наличии в обществе между различными социальными, этнокультурными группами конфликтов, протекающих в тяжёлой и острой форме).

Вооружённый конфликт в Южной Осетии показал настоятельную необходимость реформирования военных структур России, в том числе создание подразделений, специализирующихся на информационном противоборстве с противником.

Анализируя действия России в информационном пространстве, эксперт АВП Олег Зазубов приводит слова известного российского политолога Глеба Павловского, который полагает, что в ходе грузино-южноосетинского конфликта Россия столкнулась не с обычной информационной войной (в которой стороны обмениваются пропагандистскими и контрпропагандистскими ударами), а со своеобразным "антироссийским расизмом". При этом О. Зазубов акцентирует внимание на необходимости укрепления информационных структур Минобороны России, которые бы обеспечили эффективное противоборство в информационном пространстве. Об этом же рассуждает сопредседатель АВП, профессор Российской экономической академии им. Г.В. Плеханова Сергей Мельков, предлагающий всемерно наращивать информационные ресурсы и возможности за рубежом, усиливать аналитическую составляющую в деятельности Минобороны. Кроме того, он полагает необходимым срочно развернуть массовое применение беспилотных ударных самолётов, оснащение войск средствами глобальной навигации путём развёртывания орбитальной группировки космических аппаратов ГЛОНАСС, усилении роли разведывательных подразделений и др.

В связи с августовским конфликтом профессор Владимир Серебрянников (Институт социально-политических исследований РАН), используя методологию оценки политики предотвращения войн, подробно анализирует Военную доктрину России и задачи, стоящие перед нашими Вооружёнными Силами. Он справедливо указывает на серьёзное отставание отечественной науки о войне и военной стратегии от потребностей современной политики обороны и безопасности.

Можно согласиться с мнением Вагифа Гусейнова и Сергея Демиденко (ИСОА), что, признав суверенитет Абхазии и Южной Осетии, Россия фактически предоставила им гарантии от применения в их отношении силы со стороны Тбилиси. Нельзя недооценивать и морального аспекта данного шага российского руководства: после продолжительного периода отступления от своего внешнеполитического курса, Москва впервые твёрдо и открыто заявила о самостоятельности в политических делах, продемонстрировала готовность защищать своих союзников, не бросать их на произвол судьбы в угоду сохранения партнёрских отношений с Западом.

В условиях острого дефицита времени президент России Дмитрий Медведев принял единственно верное решение о вводе российских войск на территорию Южной Осетии с целью прекращения агрессивных действий грузинской стороны. Огромный резонанс (не только в самой России и на Кавказе, но и во всём мире) на это решение был вполне прогнозируемым. Важно, что российское руководство в целом было готово после завершения острой фазы конфликта к закреплению политическими мерами результатов использования военной силы. В условиях жёсткой и осуждающей риторики, звучавшей со стороны политических деятелей ряда государств, президент России Дмитрий Медведев и премьер-министр страны Владимир Путин чётко заявили мировому сообществу о позиции нашей страны и о решимости защитить национальные интересы, оставаясь при этом строго в рамках международного права.

Данные решения положительно отразились и на консолидации российского общества, повысили авторитет президента России Дмитрия Медведева, показавшего всем россиянам, что он способен к решительным шагам по защите национальных интересов страны.

Вместе с тем профессор Академии экономической безопасности МВД России Александр Селиванов полагает, что российское руководство в августовских событиях прошлого года руководствовалось не столько патриотизмом и защитой национальных интересов России, сколько сугубо прагматичными кланово-олигархическими интересами - необходимостью обеспечить контроль над территориями газонефтяных транспортных артерий в угоду приближённых к Кремлю сырьевых олигархов и финансово-промышленных групп. Однако подобные оценки, на мой взгляд, являются излишне политизированными и недостаточно выверенными.

Августовские события прошлого года на Южном Кавказе и последующие за ним манёвры основных мировых игроков показали, что в настоящее время в условиях глобализации всех сторон жизни человеческой цивилизации назрела необходимость выработки здравого, рационального подхода к выстраиванию отношений с Западом с учётом усиливающейся международной конкуренции. Этот подход должен быть лишён как идеализма, так и изоляционистских настроений, основан на балансе интересов всех партнёров России.

Объективно же Грузия становится сосредоточением геополитических, геоэкономических и военно-стратегических интересов мировых центров силы. И сегодня стоит вопрос о том, станет ли она "центром мира" или "центром войны". Во многом это будет зависеть и от руководства, и от народа Грузии.

В целом монография "Вооруженный конфликт в Южной Осетии и его последствия" является во многом пилотажным проектом. Именно поэтому составители и авторы не претендуют на всеохватывающий, исчерпывающий и строго структурированный анализ самого югоосетинского конфликта и связанных с ним последующих событий.

В предисловии генерал армии, доктор военных наук В.Н. Лобов справедливо указывает на недостаток в издании здоровой конструктивной критики некоторых военных особенностей операции. Речь идёт об оснащении российских войск современным высокотехнологичным вооружением, недостатками в управлении войсками и т.д. Генерал Лобов правомерно указывает и на необходимость корректного обращения с термином "война".

За рамками исследования остались важные вопросы, связанные с оценкой морально-волевых качеств российских и грузинских военнослужащих, участвовавших в конфликте. В частности, представляет интерес метаморфоза, произошедшая с участвовавшей в вооружённом конфликте грузинской армией: технически очень хорошо оснащённая, с первоначально высоким боевым духом она уже на исходе третьего-четвёртого дня боевых действий оказалась деморализованной (за исключением подразделений спецназа и части артиллерии), не смогла восстановить свою боеспособность за счёт призыва новых частей резервистов. Важнейшим именно военным итогом боевых действий стало очередное подтверждение вечного тезиса Клаузевица о том, что любой первоначальный успех в войне бесполезен, если нет её политической составляющей. Истинные причины поражения грузинской армии в "пятидневной войне" лежат не в чисто военной сфере, а связаны в первую очередь с чисто политическими причинами. То, что фактор быстрого и открытого вовлечения российской армии в боевые действия в Южной Осетии не рассматривался всерьёз властями Грузии (это признал и заместитель министра обороны Грузии Бато Кутелия в одном из интервью), стало одним из факторов, предопределивших успех военной операции российских войск и югоосетинекого ополчения.

В связи с этим примечательно нетипичное для западных аналитиков высказывание журналиста британской прессы Майкла Биньона. Он полагает, что "в ситуации на Кавказе Россия продемонстрировала блестящую игру в шахматы, объявив своим противникам шах и мат. Не один Саакашвили посчитал, что прикрытие в виде Олимпиады сработает. Кремль. был в курсе, что. американская армия полностью поглощена проблемами в Ираке и Афганистане. Начиная с этого момента, Россия не сделала ни одного неверного хода. Что бы ни сказал Буш, за пять дней Россия успешно отразила неудачную вылазку своего прозападного оппонента и продемонстрировала бессилие Запада и его двойные стандарты в отношении национального суверенитета. Атака была короткой, резкой и смертоносной - достаточной, чтобы заставить грузин бежать в унизительной панике под объективами камер, но и не столь разрушительной, чтобы мир содрогнулся от возмущения. Выбор времени для прекращения огня был тоже идеален: всего за несколько часов до того, как президент Саркози мог бы озвучить возмущение Запада. Таким образом, Москва дала понять, что инициатива остаётся за ней. И, несмотря на периодические нарушения условий перемирия обеими сторонами, России удалось отклонить обвинения Грузии, что это война на уничтожение".

Из событий августа 2008 года на Южном Кавказе политическое и военное руководство России должно вынести серьёзные уроки.

Важно подчеркнуть, что под воздействием глобализационных процессов опасности и угрозы национальной безопасности России носят всё более "синергетический" характер. Адекватный ответ на них должен быть не менее комплексным. Вся история человечества свидетельствует: в большей безопасности находится не тот, кто располагает большим объёмом ресурсов, а тот, кто сможет более системно их задействовать для решения своих задач, перейти от т. н. "жёсткого" к "адаптивному" управлению, в том числе, на основе развития социальных систем и сетей. Проблема возникновения и функционирования социальных сетей, их роль в современном государстве и обществе требует отдельных глубоких научных исследований, поскольку к ним относятся как конструктивные (составляющие здоровую основу любого гражданского общества), так и деструктивные (террористические и экстремистские организации, преступные сообщества и т.д.) структуры. Необходимо признать, что многие внутренние и внешние угрозы для России возникают как результат неэффективной системы управления: нарушений законности, несоблюдения обязательств, неумения устанавливать оптимальный баланс интересов, использовать опыт разрешения противоречий и конфликтов.

Подписанная президентом Дмитрием Медведевым (Указ от 12 мая 2009 г. №537) 9 Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года по-прежнему рассматривает обеспечение национальной безопасности, прежде всего, как борьбу с конкретными опасностями, следствием чего является поддержание неизменным существующего состояния объектов защиты, вместо того чтобы задействовать скрытый потенциал их развития на основе самоутверждения природы самих этих объектов. Остаётся надеяться, что кавказский опыт будет учтён при разработке новой российской Военной доктрины.


Заключение

Таким образом, международный вооруженный конфликт представляет собой вооруженное столкновение между государствами либо между национально-освободительным движением и метрополией, т.е. между восставшей (воюющей) стороной и войсками соответствующего государства.

Как юридическое понятие "международный вооруженный конфликт" впервые упоминается в Женевских конвенциях 1949 г.