35245 (Военный коммунизм), страница 2

Описание файла

Документ из архива "Военный коммунизм", который расположен в категории "контрольные работы". Всё это находится в предмете "государство и право" из раздела "Студенческие работы", которые можно найти в файловом архиве Студент. Не смотря на прямую связь этого архива с Студент, его также можно найти и в других разделах. Архив можно найти в разделе "контрольные работы и аттестации", в предмете "государство и право" в общих файлах.

Онлайн просмотр документа "35245"

Текст 2 страницы из документа "35245"

Таким образом, планы партии вовсе не преследова­ли задачу «ввести» социализм. Правда, «левые» комму­нисты считали возможным сделать это с «сегодня на завтра», требовали в кратчайшие сроки обобщить все производство, ввести уравнительность, свертывать то­варно-денежные отношения, форсировать отмену денег. По существу, это и была программа «военного коммунизма», хотя тогда она так не называлась. Как извест­но, партия отвергла левокоммунистическую программу и приняла ленинскую стратегию, обоснованную в «Оче­редных задачах Советской власти».

Многочисленные меры, проводившиеся в народном хозяйстве весной—летом 1918 г., после заключения Брестского мира, являлись первыми шагами в осущест­влении этой стратегии: разработка государственного бюджета в расчете на укрепление денежной системы; покрытие расходов государства доходами, введение элементов хозрасчета. Велись переговоры (правда, безре­зультатные) с промышленниками о создании смешанно­го госкапиталистического треста. Были разработаны принципы предоставления концессий иностранным предпринимателям. «Условия наших концессий таковы,— отмечал Ленин 24 мая 1918 г. — что ничего кроме поль­зы для нас не получится...».

Ретроспективно в 1921 г. Ленин так определил взя­тый тогда курс преобразований экономики: «Мы пред­полагали, что обе системы—система государственного производства и распределения и система частноторгового производства и распределения—вступят между со­бой в борьбу в таких условиях, что мы будем строить государственное производство и распределение, шаг за шагом отвоевывая его у враждебной системы».

Конечно, теоретические и законодательные установ­ки не реализовывались в «чистом» виде. В жизни все было сложнее, неоднозначнее. Условия острейшей классовой борьбы заставляли прибегать к мерам приказно­го характера уже в это время. Примером могут служить майские декреты 1918 г., провозглашавшие «продоволь­ственную диктатуру)»,— запрещалась свободная торговля хлебом, крестьян обязывали сдавать хлебные излишки государству по твердым ценам, создавались рабочие продовольственные отряды для выявления и реквизиции излишков. Но тут уже вмешался такой фактор, как на­двигавшийся голод.

Развернувшиеся в широких масштабах лета 1918 г. интервенция и гражданская война создали новую ситуацию, вынуждавшую применять формы, методы, и иные решения экономических задач в соответствии с требованиями войны. «Мы приноравливались к задачам войны», — позже констатировал Ленин (стали применяться военноцентралистские методы управления, внеэкономические меры мобилизации продовольственных, сырьевых, топливных ресурсов, пайковое распределение милитаризация труда — все то, что составило систему «военного коммунизма». В ситуации страны, оказавшейся на положении «осажденной крепости» подобные методы решения насущных задач были неизбежны. Им просто не было альтернативы. Об этом свидетельствует и история ряда буржуазных государств, находившихся в экстремальных военных условиях. Наиболее характерна в этом отношении Германия периода первой мировой войны, когда неимоверно усилилась централизаторская директивная роль государства.

Вспомним, что в России в конце 1916 г. была введена своего poда разверстка и запрещена свободная тор­говля зерном. В марте 1917 г. Временное правительст­во установило хлебную монополию и ввело карточки на хлеб и другие продовольственные продукты. Другое дело, что буржуазные государства в отличие от Совет­ского не вторгались в отношения капиталистической соб­ственности, сохраняли в неприкосновенности буржуазные производственные отношения.

В свете марксистских представлений о социализме (общество без товарно-денежных отношений, без денег и т. д. ) советские законодательные акты о национализации промышленности, отменявшие частную торговлю, суживавшие товарно-денежные отношения, рассматрива­лись сквозь призму их «социалистичности», как идущие в направлении к социализму. Сказалась и живучесть взглядов «левых» коммунистов. Их фракция в партии была распущена, но носители этих взглядов остались. Более того, практика как бы подтверждала их правоту. Чем дальше, тем больше усиливались процессы нацио­нализации промышленности, натурализации заработной платы, свертывания частной торговли. Получалось, что практически осуществлялось то, о чем в свое время го­ворили «левые» коммунисты.

Воодушевленные иллюзией, будто переход к социа­лизму, коммунизму — это дело сегодняшнего дня, многие партийные и советские деятели соответствующим обра­зом трактовали ряд положений и Программы партии, принятой на VIII съезде РКП (б). Так, положение Прог­раммы о проведении мер, «расширяющих область безденежного расчета и подготавливающих уничтожение денег», рассматривалось как указание на необходимость уже сейчас держать курс на отмену денег. Между тем смысл этого положения программы был другой: отмена денег—это задача на перспективу. Не случайно Ленин в мае 1919 г., спустя два месяца после принятия Прог­раммы, со всей решительностью и категоричностью го­ворил о невозможности уничтожить деньги, что они еще долго останутся.

И все же в условиях деформированной экономики идея социалистичности «отмирания денег» оказывала определенное влияние на процессы в области финансо­вой политики, да и на саму идеологию.

Как пример влияния войны на идеологию и практи­ку можно рассматривать милитаризацию труда. В Прог­рамме партии о милитаризации еще ничего нет. Здесь по вопросу о мобилизации рабочей силы упор сделан на роль в этом профессиональных союзов, на перевоспита­ние масс, на воспитание социалистической дисциплины. В тезисах же ЦК РКП (б), принятых к IX съезду пар­тии (март 1920 г.), уже появляется следующее положе­ние: «В переходной стадии развития в обществе, отяго­щенном наследием самого тяжкого прошлого, переход к планомерно организованному общественному труду не­мыслим без мер принуждения как в отношении к пара­зитическим элементам, так и в отношении к отсталым элементам крестьянства и самого рабочего класса. Ору­дием государственного принуждения является его воен­ная сила. Следовательно, элемент милитаризации труда в тех или других пределах, в той или иной форме неиз­бежно присущ переходному хозяйству, основанному на всеобщей трудовой повинности».4

Как оценивался «военный коммунизм» вождями пар­тии? Начну с Ленина. Его подходы в осмыслении этого феномена были различны, одни—в годы гражданской войны, т е. тогда, когда эта политика проводилась, дру­гие— после гражданской войны. В работах Ленина 1918—1920 гг.—статьях, докладах, выступлениях—мы не «найдем ни одного высказывания, которое дало хотя бы малейший повод считать, что он в это время разде­лял иллюзии, будто экономическая политика имеет целью переход к коммунизму и что страна уже вступает в коммунизм. Приведу лишь несколько его высказыва­ний конца 1919 и 1920 гг. когда «военный коммунизм» уже сложился в определенную систему.

Декабрь 1919 г.: «Мы думаем, что сейчас вводить со­циалистический порядок мы не можем — дай бог, что­бы при наших детях, а может быть, и внуках он был установлен у нас»5 « Если название «коммунистиче­ская партия» истолковать так, как будто коммунистиче­ский строй осуществляется сейчас, то получится вели­чайшее извращение и практический вред, сводящиеся к пустейшему бахвальству».6

Февраль 1920 г.: «Переход к социализму—это самая трудная задача, и он займет много лет, а внутри пере­хода «наша политика распадается на ряд еще более мелких переходов».

Октябрь 1920 г.: «Поколению, воспитанному в капита­листическом обществе, еще не суждено создать общест­во коммунистическое».7

Но кончилась гражданская война. Страна перешла к НЭПу и Ленин, осмысливая предыдущую политику, рас­сматривает ее уже в двух аспектах. С одной стороны как вынужденную, как следствие войны и разорения. С другой — как нацеленную в известной мере в будущее. Эта политика, говорил он, «до известной степени пред­полагала — можно сказать, безрасчетно предполагала, — что произойдет непосредственный переход старой рус­ской экономики к государственному производству и рас­пределению на коммунистических началах... Не могу сказать, что именно так определенно и наглядно мы на­рисовали себе такой план, но приблизительно в этом духе мы действовали»8. На этом пути партия потерпела тяжелое экономическое поражение.9

Высказывания Ленина, относящиеся к двум периодам (1919—1920 гг. и 1921—l922 гг. на первый взгляд про­тиворечивы. Одни говорят только о вынужденности эко­номических мер, другие — о расчетах на переход к ком­мунистическому производству по распределению. Если рассматривать высказывания Ленина в сумме, не противопоставляя одни другим, то суть проблемы, на наш взгляд, сводится к следующему: чрезвычайные экономи­ческие меры, составившее систему «военного коммуниз­ма», определялись нуждами войны, но объективно они не только закрепляли и защищали социалистические за­воевания Октября, но и осуществляли лобовую атаку капитализма, как бы форсировали переход к социализ­му. «...Мы с налету, на гребне энтузиазма рабочих и крестьян, захватили необъятно много.. .»10, —отмечал Ленин.

Н. И. Бухарин, являвшийся весной 1918 г. одним из лидеров «левых» коммунистов, в последующее время гражданской войны по существу оставался на «левых» позициях. В изданной в 1920 г. книге «Экономика пере­ходного периода» он теоретически обосновывал полити­ку тех лет как направленную к коммунизму. После пе­рехода к нэпу он уже более трезво оценивал ее: «Воен­но-коммунистическая политика,— говорил он в 1925 г.,— имела своим содержанием раньше всего рациональную организацию потребления... Эту историческую роль си­стема военного коммунизма выполнила».11

Так же оценивал «военный коммунизм» Л. Б. Каменев. На IX Всероссийском съезде Советов в 1921 г. он говорил: «Мы вынуждены были превратить Россию в укрепленный лагерь и разрешать все вопросы хозяйства с точки зрения фронта, а не с точки зрения правильных хозяйственных расчетов. У нас был тогда единственный расчет—победить врага».12

Л Д. Троцкий в ряде выступлений начала 20-х го­дов оценивал «военный коммунизм» как «режим осаж­денной крепости», все его составные части определялись необходимостью сломать сопротивление контрреволю­ции и отстоять Советскую власть.13 В изданной в 1923 г. брошюре Л. Д. Троцкий ответил и на такой вопрос: «Не надеялись ли мы перейти от военного коммунизма к со­циализму без больших хозяйственных поворотов, потря­сений и отступлений, т. е. по более или менее прямой восходящей линии? Да,— писал он,— действительно, в тот период мы твердо рассчитывали, что революционное развитие в Западной Европе пойдет более быстрым тем­пом. Это бесспорно». Предполагалось, что если евро­пейский пролетариат возьмет власть, то он «поможет нам технически и организационно и, таким образом, даст нам возможность путем исправления и изменения методов нашего военного коммунизма прийти к дейст­вительно социалистическому хозяйству. Да, мы на это надеялись».14

Нельзя согласиться с авторами, утверждающими, что будто бы сам Ленин признавал, что «военный коммунизм» был ошибкой. Нет, не так однозначно Ленин оценивал эту политику. По его словам, в тех условиях «в основе эта политика была правильна».15 « Меньшевики, эсеры, Каутский и К" ставили нам в вину этот «военный коммунизм». Его надо поставить нам в заслугу»16, он был «условием победы в блокированной стране, в осажденной крепости»17. «Не в том дело, что была экономи­ческая система, экономический план политики, что он был принят при возможности сделать выбор между той и другой системой. Этого не было».18

Не об ошибочности «военного коммунизма» говорил Ленин, а о том, что в ходе его осуществления были до­пущены серьезные ошибки. Это, конечно, не одно и то же. В 1922 г., осмысливая предыдущий этап экономиче­ской политики, Ленин подчеркивал мы «очень много погрешили, идя слишком далеко, мы слишком далеко зашли по пути национализации торговли и промышленно­сти, по пути закрытия местного оборота мы меры не соблюли», «мы зашли дальше, чем это теоретически и политически было необходимо», «был целый ряд преувеличений».

Итак, в «военном коммунизме» нужно различать то, что было неизбежно, необходимо, диктовалось условия­ми войны и не имело альтернативы, и то, что определя­лось иллюзиями теоретической мысли, субъективными взглядами

ПОЛИТИКА «ВОЕННОГО КОММУНИЗМА» И ТРАНСПОРТ

Как уже было отмечено выше, В. И. Ленин расценивал «военный ком­мунизм», во-первых, как вынужденную меру, благодаря которой, несмотря на всю ее жестокость, удалось отстоять независимость советской республики, во-вторых, как ошибку, которую нужно было исправить.

Если преж­де делался упор на первой ленинской оценке этой по­литики, то теперь «военный коммунизм» нередко представляется чуть ли не исторической моделью социализ­ма, которая-де оказалась сплошной ошибкой, а потому и несостоятельной. На мой взгляд, и та и другая точки зрения односторонни, находятся в противоречии с ди­алектической, неоднозначной оценкой политики «военного коммунизма», данной В. И. Лениным.