Дарвин - Происхождение видов путем естественного отбора (947287), страница 86

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 86)

Еще много других фактов, как мне кажется, объясняется этой теорией.
Как странно, что птица с общим обликом дятла охотится за насекомыми на
земле; что горный гусь, очень редко или никогда не плавающий, имеет
перепонки между пальцами; что птица, похожая на дрозда, ныряет и питается водными насекомыми и что буревестник имеет привычки и строение, делающие его приспособленным к образу жизни чистика. И так далее,
почти до бесконечности. Но с точки зрения непрерывного увеличения
численности каждого вида и при постоянной деятельности естественного

406 Краткое повторение и заключение

отбора, всегда готового адаптировать медленно варьирующих потомков
каждого из них ко всякому незанятому пли плохо занятому месту в природе, эти факты перестают быть странными и могли бы даже быть заранее
предсказаны.

'Мы можем до некоторой степени понять, почему в природе так много
красоты, так как и она может быть в значительной мере приписана деятельности естественного отбора. Что красота, согласно нашему понятию
о ней, не представляет всеобщего явления, допустит каждый, кто взглянет
на некоторых ядовитых змей, на некоторых рыб и некоторых отвратительных летучих мышей, морда которых представляет искаженное сходство
с человеческим лицом. Половой отбор сообщил самые блестящие краски,
самые изящные формы и другие украшения самцам, а в некоторых случаях
и обоим полам многих птиц, бабочек и других животных. У птиц он во многих случаях придал голосу самцов музыкальность, привлекательную для
самок, а равно и для нашего слуха. Цветки и плоды сделались заметными
благодаря ярким окраскам, выделяющим их на зелени листвы, для того
чтобы цветки эти могли быть легко замечены, посещаемы и оплодотворяемы
насекомыми, а семена рассеивались бы при посредстве птиц. Каким образом случилось, что определенные цвета, звуки и формы доставляют наслаждение как человеку, так и низшим животным; другими словами, как возникло чувство красоты в его простейшей форме, этого мы не знаем, как не
знаем и того, почему известные запахи и вкусы стали приятными.⁶

Так как естественный отбор действует путем конкуренции, то он адаптирует и улучшает обитателей каждой страны только по отношению к другим ее обитателям; поэтому нам нечего удивляться, что виды какой-либо
страны, хотя они с обычной точки зрения созданы и специально адаптированы для этой страны, побеждаются и вытесняются натурализованными
формами других стран. Не следует изумляться, если все приспособления
в природе, насколько мы можем судить, не абсолютно совершенны, как
например человеческий глаз, или некоторые из них не соответствуют нашему представлению о приспособленности. Нечего удивляться и тому, что
жало пчелы, направленное против врага, причиняет смерть самой пчеле;
тому, что трутни производятся в таком большом числе ради одного единственного акта, а затем умерщвляются своими стерильными сестрами;
той изумительной трате пыльцы, которая наблюдается у нашей сосны;
той инстинктивной ненависти, которую пчелиная матка питает к своим
собственным фертильным дочерям; тому, что наездники питаются живым
телом гусениц, и вообще ни одному подобному случаю. Согласно теории
естественного отбора, скорее представляется удивительным, что не открыто еще большего числа подобных случаев отсутствия абсолютного совершенства.

Сложные и малоизвестные законы, управляющие образованием разновидностей, насколько мы можем судить, идентичны с законами, которые
управляли образованием отдельных видов. В обоих случаях физические
условия оказывали, по-видимому, некоторое прямое и определенное
действие, но как велико это действие, мы не можем сказать. Так, при переселении разновидностей в какое-нибудь новое местообитание они иногда

Краткое повторение и заключение 407

принимают признаки, свойственные видам этого местообитания. Как на
разновидности, так и на виды употребление и неупотребление, по-видимому, производят значительное действие, так как невозможно отрешиться
от такого заключения при виде, например, толстоголовой утки с ее крыльями, непригодными для летания почти в такой же степени, как у домашней
утки, или при виде зарывающегося в землю туку-туку, порою слепого, и
некоторых кротов, постоянно слепых и с глазами, покрытыми кожей,
или, наконец, при виде слепых животных, живущих в американских и
европейских темных пещерах. В отношении как разновидностей, так и
видов немаловажную роль играла, по-видимому, и коррелятивная вариация, так что когда одна часть модифицировалась, по необходимости модифицировались и другие. Как у разновидностей, так и у видов иногда наблюдается реверсия к давно утраченным признакам. Как непонятно с точки
зрения теории творения появление время от времени полос на плечах и
ногах различных видов рода лошадей и у их гибридов. И как просто объясняется этот факт, если мы допустим, что все эти виды произошли от полосатого предка, точно так же, как различные домашние породы голубя происходят от сизого с темными поперечными полосами скалистого голубя!

Почему с обычной точки зрения, согласно которой каждый вид был
создан независимо, видовые признаки, т. е. те, которыми виды одного рода
отличаются друг от друга, более изменчивы, чем признаки родовые, по
которым они все друг с другом сходны? Почему, например, окраска цветка
у одного из видов данного рода более изменчива, если цветки других видов
окрашены различно, чем в том случае, если у всех видов цветки одинаково
окрашены? Если виды — только хорошо выраженные разновидности,
признаки которых стали в высокой степени постоянными, то мы можем
понять этот факт: они уже изменялись с того момента, когда они ответвились от своего общего предка, но изменялись только по некоторым признакам, которые составляют их видовое отличие, и потому именно эти признаки должны оказаться более способными к дальнейшему изменению, чем
родовые признаки, неизменно передававшиеся по наследству в течение
громадного периода времени. На основании теории творения невозможно
объяснить также, почему часть, необычайно развитая только у одного
какого-нибудь вида данного рода, и потому, как мы вправе заключить,
весьма важная для этого вида, особенно склонна к изменению; но, с нашей
точки зрения, эта часть уже испытала, с того времени, когда различные
виды ответвились от общего предка, значительную степень изменчивости
и модифицирования, а потому мы можем вообще ожидать, что эта часть и
до сих пор сохранила свою склонность изменяться. Но часть может быть
развита самым необычайным образом, как например крыло летучей мыши,
и тем не менее быть не более изменчивой, чем всякая другая часть, если
эта часть оказывается общей для целой группы подчиненных форм, т. е.
в том случае, когда она передавалась по наследству в течение весьма долгого периода, потому что в этом случае она уже сделалась постоянной вследствие продолжительного естественного отбора.

Что касается инстинктов, как ни поразительны некоторые из них, для
теории естественного отбора последовательных, незначительных, но по-

408 Краткое повторение и заключение

лезных модификаций они представляют не большие трудности, чем строение тела. Мы можем, таким образом, понять, почему природа, наделяя
различных животных одного и того же класса различными инстинктами,
подвигается только градуальными шагами. Я пытался показать, как много
света проливает этот принцип градации на поразительные архитектурные
способности медоносной пчелы. Привычка, без сомнения, нередко принимает участие в модификации инстинктов, но, очевидно, в ней нет необходимости, как мы видим на примере бесполых насекомых, не оставляющих
по себе потомства, которое могло бы унаследовать последствия продолжительной привычки. Допуская, что все виды одного и того же рода произошли от общего предка и унаследовали много общего, мы можем понять,
каким образом близкие виды, находясь в самых различных жизненных
условиях, руководятся почти одними и теми же инстинктами; почему,
например, дрозды тропической и умеренной Южной Америки обмазывают
свои гнезда грязью, так же как и наши британские виды. С точки зрения
медленного приобретения инстинктов путем естественного отбора, нам н&
представляется удивительным, если некоторые инстинкты несовершенны
и ведут к ошибкам, равно как и то, что многие инстинкты причиняют
страдания другим животным.

Если виды — только хорошо выраженные и постоянные разновидности,
то для нас тотчас же становится ясным, почему их гибридное потомство
следует тем же сложным законам в степени и характере сходства со своими.
родителями, как и гибридное потомство заведомых разновидностей, т. е.
постепенно поглощаются одни другими при последовательных скрещиваниях и т. д. Это сходство представлялось бы странным, если бы виды были
независимо созданы, а разновидности образовались бы посредством вторичных законов.

Если мы допустим, что геологическая летопись в крайней степени несовершенна, тогда доставляемые ею факты являются сильным подтверждением теории единства происхождения, сопровождаемого модификацией.
Новые виды появились на сцене медленно и через последовательные промежутки времени, причем размеры изменения за равные промежутки времени были весьма различны для различных групп. Вымирание видов и
целых групп видов, игравшее такую выдающуюся роль в истории органического мира, является почти неизбежным следствием принципа естественного отбора, так как старые формы замещаются новыми и улучшенными
формами. Ни один единичный вид или группа видов не появляются
вновь, если раз была прервана цепь обычных поколений. Постепенное
расселение доминирующих форм с медленным модифицированием их потомков производит такое впечатление, как будто по истечении значительных периодов времени органические формы изменялись одновременно на.
протяжении всей земли. Тот факт, что ископаемые остатки каждой формации представляются по своему характеру в известной степени промежуточными между ископаемыми, которые заключены в формациях, лежащих
над и под данной формацией, просто объясняется их промежуточным положением в родословной цепи. Основной факт, что все вымершие существа
могут быть соединены в одну общую систему со всеми современными су

Краткое повторение и заключение 409

ществами, естественно, вытекает из того, что и современные, и вымершие
существа являются потомками общих предков. Так как виды в течение
долгого периода своего развития и модификации постоянно дивергировали
в своих признаках, то становится понятным, почему более древние формы
или ранние предки каждой группы часто занимают до некоторой степени
промежуточное положение между ныне существующими группами. Современные формы обычно признаются существами с более высокой в общем
организацией по сравнению с древними формами; они и должны быть
выше в том смысле, что позднейшие и более улучшенные формы победили
в борьбе за жизнь формы древнейшие и менее улучшенные; также и их
органы обычно в большей степени специализированы для выполнения
различных функций.⁷ Этот факт вполне совместим с существованием многочисленных существ, еще сохранивших более простое, малоусовершенствованное строение, приспособленное для простых условий их существования; он вполне совместим также и с тем, что организация некоторых
форм регрессировала, делаясь на каждой стадии исторического происхождения более приспособленной к новому упрощенному образу жизни.⁷
Наконец, удивительный закон продолжительного .сохранения близких
фррм на том же континенте — сумчатых в Австралии, неполнозубых в Америке и других подобных случаев — вполне понятен, так как в пределах
одной и той же страны существующие и вымершие организмы тесно связаны общим происхождением.

Что касается географического распространения, мы должны допустить,
что в течение долгого ряда веков происходила усиленная миграция из одной части света в другую, вызванная прежними климатическими и географическими переменами и многочисленными действующими время от
времени и неизвестными нам способами расселения; тогда на основании
теории общности происхождения, сопровождаемого модификацией, мы
будем в состоянии понять большую часть основных фактов, касающихся
Распространения. Мы можем понять и поразительный параллелизм, существующий между распространением органических существ в пространстве и их геологической последовательностью во времени, так как в обоих
случаях существа были одинаково связаны между собой обычными узами
родства и способы модификации были одни и те же. Мы вполне поймем
смысл изумительного факта, поражавшего каждого путешественника,
а именно: на одном и том же континенте при самых различных условиях —
в жарком и холодном климате, & горах и на равнинах, в пустынях и болотах — большая часть обитателей, принадлежащих к одному и тому же
обширному классу, обнаруживает явные черты родства, потому что они
являются потомками одних и тех же родоначальников и первых колонистов. На основании того же принципа прежней миграции, связанной
в большинстве случаев с модификацией, мы можем с помощью ледникового периода понять идентичность некоторых растений и близкое родство многих других на большинстве отдаленных друг от друга гор и в северном, и в южном умеренных поясах, а также близкое родство некоторых
обитателей морей северного и южного умеренных поясов, несмотря на то,
что они отделены друг от друга всею частью океана, лежащей между тро-

410 Краткое повторение и заключение

пиками. Хотя две страны и могут обладать физическими условиями, настолько сходными, насколько это необходимо для одного и того же вида,
мы не должны удивляться тому, что их обитатели резко отличаются друг
от друга, если эти страны в течение долгого периода были совершенно
разобщены; действительно, так как взаимные отношения между организмами — самые важные из всех отношений и так как две страны должны
были получать колонистов в различные времена и в различных соотношениях из какой-нибудь другой страны или обмениваясь друг с другом, то
и направление модификации в обеих областях неизбежно должно было
быть различным.

С этой точки зрения на миграцию, сопровождаемую последующей модификацией, мы можем понять, почему океанические острова населены
только немногочисленными видами и почему большая часть этих видов
относится к своеобразным, или эндемичным, формам. Для нас ясно, почему виды, принадлежащие к тем группам животных, которые не могут
переселяться через значительные пространства океана, каковы лягушки
и наземные млекопитающие, не встречаются на океанических островах
и почему, с другой стороны, новые и своеобразные виды летучих мышей —
животных, которые могут пересечь океан, — нередко встречаются на
островах, далеких от какого-либо материка. Такие случаи, как например
присутствие своеобразных видов летучих мышей на океанических островах и полное отсутствие других наземных млекопитающих, — факты совершенно необъяснимые с точки зрения теории отдельных актов творения.

Характеристики

Список файлов книги