Дарвин - Происхождение видов путем естественного отбора (947287), страница 78
Текст из файла (страница 78)
Аналогичные сходства 367
могу понять различные правила и приемы, которым следуют наши лучшие систематики. Не имея написанных генеалогий, мы в сходствах различного рода принуждены искать следы общности происхождения.
Поэтому мы выбираем такие признаки, относительно которых существует
наименьшая вероятность, что они модифицировались в связи с теми условиями существования, в которых находился каждый вид в последнее
время. С этой точки зрения рудиментарные структуры настолько же пригодны пли даже еще более пригодны, чем другие части организации.
Мы не заботимся о том, насколько несущественным может быть какойлибо признак; будет ли это только загиб внутрь угла нижней челюсти,
способ складывания насекомым крыла, кожа, покрытая волосами или
перьями, но если такой признак преобладает у большого числа различных
видов, особенно у таких, которые сильно разнятся по образу жизни, то
он и приобретает большое значение, так как мы можем объяснить его присутствие у столь многих форм с весьма различными привычками только
унаследованием от общего предка. В этом смысле мы можем ошибиться
относительно отдельных черт строения, но если несколько признаков,
хотя бы и не существенных, выражены в большой группе организмов,
отличающихся различным образом жизни, то на обновании теории общности происхождения мы можем быть почти уверены, что эти признаки унаследованы от общего предка; и мы знаем, что такие комплексы признаков
имеют особенное значение в классификации.
Мы можем попять, почему вид или группа видов могут отличаться от
близких форм в разных весьма существенных чертах и все-таки объединяются при классификации. Это можно спокойно допускать, и это часто
допускается, пока достаточное количество признаков, даже несущественных, обнаруживает скрытую связь общности происхождения. Пусть у двух
форм нет ни одного общего признака, но если эти крайние формы связаны
друг с другом цепью промежуточных групп, мы можем смело признать
общность их происхождения и помещаем всех их в один класс. Так как
мы находим, что физиологически очень важные органы, т. е. такие, которые служат для сохранения жизни при самых разных условиях существования, вообще наиболее постоянны, мы приписываем им особенное
значение; но если те же самые органы в другой группе или в подразделении какой-либо группы оказываются весьма различными, они сразу
теряют значение для нашей классификации. Мы сейчас увидим, почему
эмбриологические признаки имеют такое большое значение для классификации. Географическое распространение может быть иногда удобно
для классификации обширных родов, потому что все виды одного и того же
рода, населяющие какую-нибудь отдельную и изолированную область,
по всей вероятности, произошли от одних и тех же предков.
Аналогичные сходства
На основании вышеизложенного нам должно быть понятно в высшей
степени важное различие между действительным родством и сходством
по аналогии, или адаптивным. Ламарк первый обратил на это внимание и
368 Взаимное родство организмов
нашел себе талантливых последователей в Маклее (Macleay) и других.
Сходство в форме тела и похожих на плавники передних конечностях
между дюгонями и китами, а также между этими двумя отрядами млекопитающих и рыбами является аналогичным. Таково же сходство между
мышью и землеройкой (Sorex), принадлежащими к разным отрядам,
или еще более близкое сходство, на чем настаивает м-р Майварт, между
мышью и маленьким сумчатым животным (Antechinus) Австралии.
В последнем случае сходство, на мой взгляд, объясняется адаптацией
к сходным активным движениям среди зарослей ц травы, а также необходимостью прятаться от врагов.9
Среди насекомых существуют бесчисленные примеры подобного рода,
и потому-то Линней, обманутый внешним сходством, принял насекомое
из Homoptera за моль. Нечто подобное мы видим даже у наших домашних
разновидностей, как например поразительное сходство в форме тела улучшенных пород китайской и обыкновенной свиньи, происшедших от разных видов, или одинаково утолщенный стебель обыкновенной брюквы и
шведского турнепса, принадлежащего к другому виду. Сходство между
борзой собакой и скаковой лошадью едва ли более фантастично, чем аналогии, проводимые некоторыми авторами между весьма различными
животными.
Признавая действительную важность признаков для классификации
в той мере, в какой они указывают на общее происхождение, можно легко
понять, почему аналогичные, или адаптивные, признаки, хотя и весьма
важные для благополучия существ, почти не имеют значения в глазах
систематика. Конечно, животные, принадлежащие к двум весьма различным линиям происхождения, могли оказаться адаптивными к сходным
условиям и потому приобрести большое внешнее сходство, но такого рода
сходство не указывает на кровное родство, а скорее скрывает его. Поэтому мы можем также понять и то кажущееся нам парадоксальным положение, что одни и те же признаки являются аналогичными при сравнении
одной группы с другой, но указывают на истинное родство при сравнении
членов одной и той же группы; так, форма тела и подобные плавникам
конечности — только аналогичные признаки, если сравнивать китов
с рыбами, потому что они в обоих классах являются адаптациями для плавания в воде; но при сравнении друг с другом отдельных членов семейства
китов форма тела и подобные плавникам конечности представляют собой
признаки, указывающие на истинное родство, потому что эти признаки
столь сходны во всем семействе, что мы не можем сомневаться в том. что
они были унаследованы от общего предка. То же относится и к рыбам.
"Можно привести многочисленные случаи поразительного сходства
отдельных частей или органов, приспособленных для выполнения одних
и тех же функций, у совершенно различных существ. Хороший пример
представляет близкое сходство челюстей собаки и тасманийского волка
(Thylacinus) — животных, стоящих весьма далеко друг от друга в естественной системе. Но это сходство ограничивается общим видом, а также
выдающимися клыками и режущим краем коренных зубов. Действительно»
зубы их различаются весьма сильно: у собаки с каждой стороны в верхней
Аналогичные сходства 369
челюсти четыре ложнокоренных и только два истинно коренных, у тасманийского волка — три ложнокоренных и четыре истинно коренных.
Кроме того, истинно коренные зубы сильно отличаются у обоих животных
по относительной величине и строению. Зубам взрослого животного предшествуют совершенно различные молочные зубы. Конечно, можно отрицать, что зубы каждой из этих двух групп животных адаптировались
к разрыванию мяса путем естественного отбора последовательных вариаций; но если допустить это в одном случае, то для меня непонятно, почему бы это можно было отрицать в другом. И я рад узнать, что такой
выдающийся авторитет, как проф. Флауэр (Flower), пришел к тому же
заключению.
Приведенные в одной из предыдущих глав поразительные случаи наличия у весьма различных рыб электрических органов, у весьма различных насекомых — органов свечения, у орхидей и ластовневых — пыльцевых масс, снабженных клейкими дисками,— все эти случаи относятся
к той же самой категории аналогичных сходств. Но они до такой степени
удивительны, что приводились как трудности или возражения против
нашей теории. Во всех этих случаях удается раскрыть глубокое различие
в росте или развитии частей и обычно в их строении в зрелом состоянии.
Цель достигается одна и та же, но пути ее достижения, хотя на вид и кажутся теми же самыми, существенно различны. Принцип, ранее указанный под названием «аналогичная вариация», вероятно, часто проявляется
в этих случаях, т. е. члены одного и того же класса, хотя и связанные
только отдаленным родством, унаследовали так много общего в их строении, что способны под влиянием сходных побуждающих причин и варьировать сходным образом; а это, очевидно, будет способствовать приобретению путем естественного отбора частей или органов, весьма похожих
друг на друга, независимо от прямой унаследованное™ их от общего
предка.
Так как виды различных классов нередко были адаптированы путем
последовательных незначительных модификаций к жизни в приблизительно одинаковых условиях, например к жизни в одной из трех сред —
на суше, в воздухе или воде, то, быть может, нам удастся на основании
этого понять, почему иногда наблюдается параллелизм в числе подгрупп
различных классов. Натуралист, сталкиваясь с параллелизмом подобного рода, произвольным увеличением или уменьшением значения групп
в разных классах (а весь наш опыт говорит нам, что установление этого
значения все еще совершенно произвольно) может легко расширить этот
параллелизм, и отсюда, по всей вероятности, произошли различные системы классификаций: септернарная, квинарная, кватернарная, тернарная.
Есть еще другая любопытная категория случаев, в которых тесное
внешнее сходство зависит не от адаптации к одинаковому образу жизни,
а приобретается в целях защиты. Я имею в виду тот удивительный способ,
путем которого некоторые бабочки подражают, как это первый описал
Бейтс (Bates), другим совершенно отличным видам. Этот превосходный
наблюдатель показал, что в некоторых районах Южной Америки, где
24 Чарлз Дарвин
370 Взаимное родство организмов
например Ithomia встречается в огромных количествах, другая бабочка,
именно Leptalis, часто оказывается примешанной к роям первой; последняя бабочка до того похожа на Ithomia по расположению полос и оттенкам окраски, равно как и по форме своих крыльев, что м-р Бейтс, изощривший свои глаза в продолжение одиннадцатилетнего коллектирования,
постоянно ошибался, хотя всегда внимательно следил за нею. Будучи
пойманы и сравнены, подражающие формы и те, которым подражают,
оказываются весьма различными в основных чертах строения и принадлежат не только к разным родам, но часто даже к разным семействам.
Если бы такая мимикрия встретилась один, два раза, то ее можно было бы
отнести к случаям замечательного совпадения. Но если мы перейдем
из той области, где один вид Leptalis подражает Ithomia, в другую, то
мы найдем другие подражающие виды и те, которым подражают, принадлежащие к тем же двум родам и равным образом близко сходные. В общем
насчитывают не меньше десяти родов, содержащих виды, подражающие
другим бабочкам. И подражатели, и те, которым подражают, всегда населяют ту же самую область; мы никогда не находим имитатора живущим
вдали от того, которому он подражает. Подражатели почти неизменно редкие насекомые; формы, которым подражают, почти всегда чрезвычайно
многочисленны. В той же самой области, в которой один вид Leptalis
очень точно подражает определенному виду Ithomia, иногда встречаются
и другие бабочки, подражающие той же самой Ithomia; таким образом,
в одном и том же месте виды трех родов бабочек и даже одна моль очень
близко похожи на бабочку, принадлежащую к четвертому роду. Особенного внимания заслуживает то обстоятельство, что многие из мимикрирующих форм Leptalis, точно так же, как и формы, служащие для подражания, как это можно доказать на ряде постепенных переходов, представляют собою только разновидности одного и того же вида, тогда как
другие суть несомненно особые виды. Но можно спросить, почему одни
рассматриваются как формы, которым подражают, а другие—как формыподражатели? М-р Бейтс удовлетворительно отвечает на этот вопрос,
показав, что форма, которой подражают, сохраняет обычный вид и окраску
той группы, к которой принадлежит, тогда как обманщики изменили
окраску и форму и не похожи на своих ближайших родственников.
Прежде всего мы должны выяснить, чему приписать, что некоторые
равноусые и разноусые бабочки так часто надевают наряд другой и совершенно отличной формы; почему, к недоумению натуралистов, природа
прибегает к театральным трюкам. М-р Бейтс, без сомнения, напал на правильное объяснение. Формы, которым подражают, всегда многочисленны
и обычно избегают уничтожения в больших размерах, потому что иначе
они не могли бы встречаться в таком множестве; и в настоящее время
собрано много доказательств в пользу того, что они не по вкусу птицам
и другим насекомоядным животным. С другой стороны, формы подражающие, населяющие ту же самую область, сравнительно редки и принадлежат к редким группам; отсюда следует заключить, что они должны
обычно страдать от какой-то опасности, потому что иначе, если принять
во внимание количество откладываемых всеми бабочками яиц, они в те-
Аналогичные сходства
37Г
чение трех или четырех поколений сильно размножились бы по всей стране.
И вот если член одной из этих преследуемых и редких групп приобрел
внешность, настолько похожую на внешность хорошо защищенного
вида, что постоянно вводит в заблуждение опытный глаз энтомолога
он должен обманывать и преследующих его птиц, и насекомых и таким
образом часто избегать уничтожения. Вообще можно сказать, что
м-р Бейтс вполне уловил тот процесс, посредством которого мимикрирующие формы становятся столь похожими на формы, служащие для
подражания, так как он нашел, что некоторые формы Leptalis, подражающие многим другим бабочкам, до крайности изменчивы. В одной области
встречается несколько разновидностей, из которых только одна до известной степени походит на Ithomia, обычную в той же области. В другой
встречаются две или три разновидности, из коих одна обычнее других
и вместе с тем точно походит на другую форму Ithomia. На основании
таких фактов м-р Бейтс приходит к заключению, что Leptalis только пачала варьировать, и если какая-нибудь ее разновидность оказывается
до известной степени сходной с какой-нибудь обыкновенной бабочкой
той же самой области, то эта разновидность, вследствие ее сходства с преуспевающей и мало преследуемой формой, имеет большие шансы избежать
уничтожения хищными птицами и насекомыми и, следовательно, чаще
сохраняется; «менее совершенные степени сходства элиминируются поколение за поколением, и только на долю других выпадает возможность продолжать свой род». Таким образом, мы имеем в этом случае великолепный
пример естественного отбора.
М-ры Уоллес и Тримен (Trimen) в свою очередь описали несколько
столь же поразительных случаев подражания у бабочек Малайского архипелага и Африки и у некоторых других насекомых. М-р Уоллес открыл
также один подобный случай у птиц, но мы не знаем ни одного такого случая у более крупных млекопитающих. Большая распространенность подражания у насекомых сравнительно с другими животными является,
вероятно, следствием их малых размеров; насекомые не способны на самозащиту, за исключением видов, снабженных жалом, и я никогда не слыхал,
чтобы такие насекомые подражали другим, тогда как им подражают;
насекомые не могут также легко избежать на лету охотящихся за ними
более крупных животных; поэтому, говоря метафорически, подобно большинству слабых существ, они должны прибегать к обману и притворству.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
