Дарвин - Происхождение видов путем естественного отбора (947287), страница 32

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 32)

152 Трудности теории

Буревестники — из всех птиц наиболее привычные жители воздуха
и океана, и тем не менее встречающуюся в спокойных проливах Огненной
Земли Puffinuria berardi по ее общим привычкам, по изумительной способности нырять, по способу плавать и летать, когда ее спугнут, легко принять за чистика или за гагару; тем не менее это все-таки настоящий буревестник, только со многими чертами организации, глубоко модифицированными соответственно новому образу жизни, между тем как у дятла
Ла-Платы организация только слегка модифицирована. У оляпки самый
проницательный наблюдатель, исследуя мертвую птицу, не заподозрил бы подводных привычек, а между тем эта птица, которая близка к семейству дроздов, добывает себе пищу, ныряя, пользуясь своими крыльями
под водой и цепляясь ногами за камни.⁴ Все формы обширного отряда
перепончатокрылых— наземные насекомые; исключение составляет род Ргоctotrupes, водный образ жизни которого открыл сэр Джон Лаббок (John
Lubbock); эти насекомые часто ныряют, пользуясь при этом не ногами,
а крыльями, и остаются под водой по четыре часа подряд; и однако у них
нет каких-либо модификаций в строении, соответствующих ненормальным
привычкам.⁴

Тот, кто верит, что каждое существо создано таким, каким мы его теперь видим, тот должен порою испытывать изумление при виде животного,
у которого образ жизни и строение не соответствуют друг другу. Может ли
что-нибудь быть очевиднее того, что перепончатые ноги гусей и уток образовались для плавания? И тем не менее есть горные гуси, обладающие
перепончатыми ногами, но только изредка приближающиеся к воде;

никто, за исключением Одюбона (Audubon), не видал, чтобы фрегат опускался на поверхность океана, а между тем все четыре пальца у него соединены перепонками. С другой стороны, поганки и лысухи несомненно водные птицы, хотя пальцы их только оторочены перепонкой. Чего бы, кажется, очевиднее, что длинные, лишенные перепонок пальцы у Grallatores
образовались для хождения по болотам и плавучим растениям? И тем
не менее водяная курочка и дергач принадлежат к этому отряду, и первая
почти такая же водная птица, как лысуха, а вторая почти такая же наземная птица, как перепел или куропатка. В этих случаях, а можно было бы
привести еще много подобных примеров, в образе жизни произошли перемены без соответствующих перемен в строении. Перепончатые ноги горного гуся, можно сказать, сделались почти рудиментарными по своей
функции, но не по строению. У фрегата глубоко вырезанные перепонки
между пальцами указывают, что структура начала изменяться.

Кто верит в отдельные и бесчисленные акты творения, может сказать,
что в этих случаях Творцу угодно было, чтобы существо известного типа
заняло место существа другого типа; но мне кажется, что это было бы
простым повторением факта, только более высоким слогом. Тот же, кто
верит в борьбу за существование и в принцип естественного отбора, должен признать, что каждое органическое существо постоянно пытается
увеличить свою численность, и если какое-либо существо варьирует в своем
строении или привычках хотя бы в ничтожной степени, приобретая тем
превосходство над другим обитателем той же страны, то оно захватит

Органы крайней степени совершенства и сложности 153

место этого последнего, как бы оно ни отличалось от места, занимаемого
им самим. Следовательно, для него не будут неожиданностью эти факты:

гуси и фрегат с перепончатыми ногами обитают на суше и редко спускаются на воду; длинноногие дергачи живут на лугах вместо болот; дятлы
встречаются там, где почти нет деревьев; ныряющие дрозды и Hymenoptera и буревестники с образом жизни чистиков.

Органы крайней степени совершенства и сложности

В высшей степени абсурдным, откровенно говоря, может показаться
предположение, что путем естественного отбора мог образоваться глаз
со всеми его неподражаемыми изобретениями для регуляции фокусного
расстояния, для регулирования количества проникающего света, для
поправки на сферическую и хроматическую аберрацию. Но когда в первый
раз была высказана мысль, что солнце стоит, а земля вертится вокруг
него, здравый человеческий смысл тоже объявил ее ложной; однако каждый философ знает, что старое изречение Vox populi — vox Dei (глас
народа — глас Божий) не может пользоваться доверием в науке. Разум
мне говорит: если можно показать существование многочисленных градаций от простого и несовершенного глаза к глазу сложному и совершенному,
причем каждая ступень полезна для ее обладателя, а это не подлежит
сомнению; если, далее, глаз когда-либо варьировал и вариации наследовались, а это также несомненно; если, наконец, подобные вариации могли
оказаться полезными животному при переменах в условиях его жизни —
в таком случае затруднение, возникающее при мысли об образовании
сложного и совершенного глаза путем есгественного отбора, хотя и непреодолимое для нашего воображения, не может быть признано опровергающим всю теорию. Каким образом нерв сделался чувствительным
к свету, вряд ли касается нас в большей степени, чем то, как возникла
самая жизнь; замечу только, что если самые низшие организмы, у которых
не найдено нервов, способны воспринимать свет, то кажется вполне возможным, что известные чувствительные элементы их саркоды могли
концентрироваться и развиться в нервы, одаренные этой специальной
чувствительностью.

Исследуя градации, которыми шло совершенствование органа какоголибо вида, мы должны обратить внимание исключительно на его предков
по прямой линии; но это едва ли когда-нибудь возможно, и мы вынуждены
смотреть на другие виды и роды той же группы, тех потомков того же общего предка по боковой линии, для того чтобы узнать, какие были возможны градации и какова вероятность передачи некоторых из них в неизменном или малоизмененном состоянии.⁶ Но положение одного и того же
органа даже у различных классов может иногда пролить свет на шаги,
которыми шло его совершенствование.

Простейший орган, который можно назвать глазом, состоит из оптического нерва, окруженного пигментными клетками и прикрытого прозрачной кожицей, но без какого бы то ни было хрусталика или другого

154 Трудности теории

светопреломляющего тела. По мнению г-на Журдэна (Jourdain), мы можем, однако, спуститься даже на шаг ниже и найдем скопление пигментных клеток, лишенное нервов, лежащее прямо на саркодовидной ткани
и, по-видимому, служащее органом зрения. Глаза вышеуказанной простой природы не способны отчетливо видеть и служат только для различения света от темноты. У некоторых морских звезд, по описанию того же
автора, маленькие впячивания в пигментном слое, окружающем нерв,
выполнены прозрачным студенистым веществом, представляющим выпуклую поверхность, подобную роговой оболочке высших животных.
Он предполагает, что этот орган служит не для получения изображения,
но только для собирания световых лучей и облегчения их восприятия.
В этом концентрировании лучей достигается первый и самый важный шаг
к образованию истинного глаза, дающего изображение; действительно,
у некоторых низших животных обнаженное окончание оптического нерва
погружено глубоко в теле, а у других выходит близко к поверхности;

стоит только поместить это окончание на надлежащем расстоянии от концентрирующего аппарата, и на нем получится изображение.

"В обширном классе Articulata мы можем начать с оптического нерва,
просто покрытого пигментом, причем последний образует иногда нечто
вроде зрачка, но без следов хрусталика или другого оптического аппарата.⁶ Относительно насекомых известно, что многочисленные фасетки
роговицы их больших сложных глаз представляют настоящие хрусталики,
а конусы заключают любопытно модифицированные нервные волокна.⁷
Но эти органы у Articulata так разнообразны, что еще Мюллер (Muller)
делил их на три главных класса с семью подразделениями, не считая
еще четвертого главного класса — агрегатов простых глазков.⁷

Если мы подумаем об этих фактах, приведенных здесь крайне кратко,
и примем во внимание обширный, разнообразный градуальный ряд различных глаз у низших животных; если вспомнить, как ничтожно число
всех существующих форм по сравнению с вымершими, то исчезают трудности, препятствующие принять, что естественный отбор мог преобразовать простой аппарат (состоящий из оптического нерва, покрытого пигментом и прозрачной оболочкой) в такой совершенный оптический инструмент, каким обладает любой представитель Articulata.

Кто зайдет так далеко, не должен колебаться сделать еще один дальнейший шаг: если, прочтя эту книгу, он убедится, что обширные ряды
фактов, не объяснимых с иной точки зрения, могут быть объяснены теорией
модификации посредством естественного отбора, он должен допустить,
что структура, даже столь совершенная, как глаз орла, могла образоваться
тем же путем, хотя на этот раз неизвестны переходные стадии.⁸ Возражали, что для модификации глаза и для постоянного сохранения его в качестве совершенного инструмента должны одновременно совершиться
многие изменения, что, как утверждали, недостижимо при помощи естественного отбора; но, как я пытался показать в моей книге об изменении домашних животных, нет надобности предполагать, что модификации эти
происходили все одновременно, если они были крайне незначительными и
градуальными. Различного рода модификации могли служить для одной

Органы крайней степени совершенства и сложности 155

и той же общей цели, как заметил м-р Уоллес: «Если хрусталик имеет
слишком большое или слишком малое фокусное расстояние, это может
быть исправлено либо изменением его кривизны, либо изменением его
плотности; если кривизна неправильная и лучи не сходятся в одну точку,
тогда всякое увеличение правильности кривизны будет уже улучшением.
Ни сокращения зрачка, ни мышечные движения глаза не могут быть признаны безусловно необходимыми для зрения, а представляют только усовершенствования, которые могли быть добавлены и улучшены на любой
стадии конструирования этого инструмента».⁸"⁹ В высшем отделе животного царства, именно у позвоночных, мы исходим от глаза, настолько простого, что он состоит, как у ланцетника, из маленького мешочка прозрачной кожи, снабженного нервом и выстланного пигментом, но лишенного
какого бы то ни было другого аппарата. У рыб и пресмыкающихся, как
заметил Оуэн, «ряд градаций доисторических структур очень велик».⁹
Замечательно, что даже у человека, согласно авторитетному утверждению
Вирхова (Virchow), прекрасный хрусталик образуется у зародыша из
скопления эпидермальных клеток, расположенных в мешковидной складке
кожи, а стекловидное тело образуется из эмбриональной подкожной ткани.
Но для того чтобы прийти к правильному заключению относительно образования глаза, со всеми его изумительными, хотя и не абсолютно совершенными чертами строения, необходимо, чтобы наш разум руководил
воображением; впрочем, я сам слишком живо испытывал эту трудность,
чтобы удивляться, когда другие колеблются распространить принцип
естественного отбора до таких поразительных пределов.

Трудно удержаться от сравнения глаза с телескопом. Мы знаем, что
этот инструмент был усовершенствован длительными усилиями высших
человеческих умов, откуда мы, естественно, заключаем, что и глаз образовался в результате аналогичного процесса. Но не будет ли такое суждение слишком поспешным? Имеем ли мы право приписывать Творцу интеллектуальные силы, подобные человеческим? Если мы желаем сравнить
глаз с оптическим инструментом, мы должны в своем воображении представить себе толстый слой прозрачной ткани с промежутками, заполненными жидкостью, и с чувствительным к свету нервом под нею, и затем
предположить, что каждая часть этого слоя медленно распадается на вторичные слои различной плотности и толщины, расположенные на различных расстояниях один от другого и ограниченные поверхностями, постепенно меняющими свое очертание. Далее, мы должны себе представить,
что существует сила, представленная естественным отбором, или выживанием наиболее приспособленного, неуклонно и пристально следящая
за каждым мельчайшим изменением этих прозрачных слоев и тщательно
сохраняющая те из них, которые при меняющихся условиях каким-то
образом или в какой-то степени способствуют получению более ясного
изображения. Мы должны предположить, что каждая новая форма инструмента размножается в миллионах экземпляров и сохраняется лишь до тех
пор, пока не будет произведено лучшее, вслед за чем все старые подверга
ются истреблению. В живых телах вариация будет вызывать незначительные изменения, потомство будет их размножать почти безгранично, а ес-

156 Трудности теории

тественный отбор будет с непогрешимым искусством отбирать каждое
усовершенствование. Допустим, что этот процесс продолжается миллионы
лет в течение каждого года на миллионах разного рода особей; неужели
мы не можем допустить, что таким путем будет сформирован живой оптический инструмент, настолько же превосходящий инструмент из стекла,
насколько произведения Творца превышают произведения человека?

Формы перехода

Если бы возможно было показать, что существует сложный орган, который не мог образоваться путем многочисленных последовательных слабых модификаций, моя теория потерпела бы полное крушение. Но я не
могу найти такого случая. Без сомнения, существуют многочисленные органы, для которых мы не знаем переходных ступеней, в особенности
если мы остановим внимание на крайне изолированных видах, вокруг
которых, согласно моей теории, происходило значительное вымирание.
То же относится к органу, общему для всех форм одного класса, так как
в этом случае орган должен был первоначально образоваться в отдаленный
период, и лишь после этого развились все многочисленные формы этого
класса; и чтобы найти ранние переходные ступени, через которые проходил орган, надо обратиться к крайне древним прародительским формам,
уже давно вымершим.

Характеристики

Список файлов книги