Хрестоматия (946970), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

232

Темкин Э. Н., Эрман В. Г. Мифы Древней Индии. М., 1982. С. 15.

Кун Н. А, Легенды и мифы Древней Греции. М., 1957, С. 68—69.

233

Л. Г. Морган

Праздник благодарения клену

Культ ирокезов представлял собой своего рода систему. Он состоял из периодически повторяющихся празднеств, происхо­дивших в определенные времена года. Эти празднества обус­ловливались сменой времен года, созреванием плодов и сбором урожая. Они совершались ежегодно с одними и теми же уста­новившимися обрядами, которые передавались из века в век...

Ирокезы соблюдали шесть регулярных праздников или благо­дарственных служений. Первым по времени был праздник клена. Он представлял собой выражение благодарности самому клену, давшему людям свой сладкий сок. Следующим был праздник посева, целью которого было главным образом обращение к Великому духу с просьбой благословить семена. Третьим шел праздник земляники, установленный в благодарность за первые плоды земли. Четвертым был праздник зеленой кукурузы, предназ­наченный для выражения признательности за созревание кукурузы, бобов и тыкв. Следующим справлялся праздник жатвы, установ­ленный для общего благодарения "Нашим кормилицам" после сбора урожая. Последним в этом перечне был праздник Нового года, грандиозное празднество ирокезов, на котором приносилась в жертву белая собака...

В назначенное время из прилегающих округов собирался народ, одни предлагали религиозные наставления, другие готовились к пляске, третьи к играм, четвертые приходили ради удовольствия побыть на пиршестве. Это был один из нетерпеливо ожидаемых всеми праздничных дней. Утром пожилые женщины, выполняя возложенную на них обязанность, начинали готовить традиционное угощение в том изобилии, какое только допускалось временем года и условиями охотничьей жизни. Около полудня обычные в таких случаях развлечения и игры на открытом воздухе приоста­навливались, и народ собирался на совет. Затем один из хранителей веры произносил вступительную речь. Приведенная ниже речь, которая была произнесена при открытии одного из таких советов.., является типичным образцом подобных речей и иллюстрирует их главные особенности:

Друзья и сородичи! Солнце, правитель дня, высоко на своем пути, и мы должны спешить с выполнением нашего долга. Мы пришли сюда, чтобы соблюсти наш старинный обычай. Этот поря­док передан нам нашими отцами. Он был дарован им Великим духом. Великий дух всегда требовал от своего народа, чтобы он

234

воздавал ему благодарность за все оказанные благодеяния. Мы всегда старались жить, следуя этому мудрому поведению.

Друзья и сородичи, слушайте дальше. Выполнить этот долг мы собрались сегодня. Опять наступил сезон, когда кленовое дерево дает свой сладкий сок. Все благодарны ему за это, и потому мы ждем от вас, что все вы соединитесь в нашей общей благодарности клену. Мы тоже ожидаем, что вы присоединитесь к нам в воздаяние благодарности Великому духу, который мудро создал это дерево на благо человеку. Мы надеемся и ожидаем, что тот порядок и гармония сохранятся и в будущем.

Нередко за этой следовали и другие речи, носившие характер увещеваний, побуждающих народ к выполнению долга.

Когда кончались и эти речи и увещевания, объявлялось начало пляски, которая была важной особенностью их религиозных праз­днеств.

Морган Л. Г. Лига ходеносауни, или ирокезов. М., 1983. С. 101—102.

Г. А. Франкфорт, Д. Ж. Франкфорт

В преддверии философии

Мифопоэтическая концепция времени, подобно концепции пространства, не количественна и абстрактна, но качественна и конкретна. Мифопоэтическое мышление не знает времени как однородной продолжительности или как последовательности качес­твенно индифферентных мгновений. То понятие времени, которым пользуется современная математика и физика, так же незнакома первобытному человеку, как и то, которое лежит в основе структуры нашей истории. Первобытный человек не абстрагирует идею вре­мени от своего переживания времени.

Уже указывалось (например, Кассирером), что даже самые примитивные народы глубоко и тонко чувствуют время. Оно переживается как в периодичности и ритме человеческой жизни, так и в жизни природы. Каждая стадия человеческой жизни — детство, юность, зрелость, старость — это особое время со своими особыми качествами. Переход от одной стадии к другой представ­ляет собой критический момент, перелом, во время которого чело­век участвует, совместно с общиной, в ритуалах, приуроченных к рождению, возмужанию, браку или смерти. Кассирер назвал этот специфический взгляд на время как на последовательность сущес­твенно различных периодов жизни "биологическим временем". И проявление времени в природе, последовательная смена времен

235

года, и перемещения небесных тел с древнейших времен воспринимались как признаки жизненного процесса, аналогичного человеческому и связанного с ним. Но несмотря на это, они не рассматриваются как "природные" процессы в нашем смысле этого слова. Всякое изменение имеет причину, а причина, как мы уже видели, есть воля. В Книге Бытия, например, мы читаем, что Бог "поставил завет" с живыми существами, обещая им не только, что потоп не повторится, но и то, что "впредь во все дни земли сеяние и жатва, холод и зной, лето и зима не прекратятся" (Бытие, 8;22). Ветхозаветный Бог в полноте своей власти щедро даровал упорядо­ченное время и упорядоченную жизнь природы (что одно и то же), и когда эта упорядоченность рассматривается в своей целокупности, как установленный порядок, она повсюду мыслится также основан­ной на волеизъявлением порядке творения.

Но возможен и другой подход: с ориентацией не на последова­тельность стадий в их целокупности, а на фактический переход от одной стадии к другой на фактическую последовательность стадий. Меняющаяся продолжительность дня и ночи, всегда новое зрелище восхода и заката, экваториальные штормы никак не предполагают плавного автоматического чередования "элементов" мифопо-этического времени. Они предполагают конфликт, и это предполо­жение подкрепляется беспокойством самого человека, полностью зависящего от погоды и сезонных изменений. Некоторые исследо­ватели называют это "драматической концепцией природы". Каж­дое утро солнце побеждает мрак и хаос, как это было в первый день творения и как это происходит ежегодно в первый день Нового года. Три эти момента сливаются воедино, они воспринимаются как нечто по существу единое. Каждый восход солнца, как и каждый первый день Нового года, повторяет первый восход солнца в первый день творения; и для мифопоэтического сознания каждое повто­рение сливается с первоначальным событием и практически с ним отождествляется.

Здесь в категории времени мы найдем параллель тому явлению, которое мы нашли в категории пространства, когда, как уже видели, некоторые архетипические места, как, например, первобытный холм, считались существующими сразу в нескольких местах страны одновременно, ибо эти места имели общие с их прототипом чрез­вычайно важные характеристики. Это явление мы назвали слиянием в пространстве. Примером слияния во времени может служить египетский стих, проклинающий врагов фараона. Нужно помнить, что бог солнца Ра был первым правителем Египта и что фараон был в той мере, в какой он являлся правителем, образом Ра. Стих говорит о врагах царя: "Они будут, как змей Апоп в утро Нового года". Змей Апоп — это враждебный мрак, который солнце каждую ночь

236

побеждает на своем пути через подземный мир от места своего захода на западе до места восхода на востоке. Но почему враги будут, как Апоп в утро Нового года? Потому что идея творения, ежеднев­ный восход солнца и начало нового годового цикла сливаются и достигают своей кульминации во время празднеств Нового года. Поэтому человек взывает к Новому году, т.е. вызывает его, чтобы усилить проклятие.

Эта драматическая концепция природы, видящая повсюду борь­бу между божественными и демоническими, космическими и хаотическими силами, не оставляет человека в роли простого наблюдателя. Он слишком вовлечен в борьбу добрых сил, его благоденствие слишком зависит от них, чтобы он не чувствовал необходимости выступить на их стороне. Так, мы видим, что в Египте и Вавилонии человек, т.е. человек как член общества, сопровождает важнейшие перемены в природе соответствующими ритуалами. Например, и в Египте, и в Вавилонии праздник Нового года сопровождался сложными, тщательно разработанными предс­тавлениями: мимически изображались битвы богов или про­водились учебные бои.

Мы опять-таки должны помнить, что такие ритуалы не просто символичны, они составляют неотъемлемую часть космических событий, посредством их осуществляется участие человека в этих событиях. В Вавилонии, начиная с III тысячелетия до н. э. и вплоть до эллинистического времени существовал праздник Нового года, длящийся несколько дней. Во время празднования декламировался эпос о Сотворении мира и разыгрывалась битва, в которой царь изображал победоносного бога. В Египте такие битвы разы­грывались на нескольких праздниках, связанных с победой над смертью и возрождением или воскресением: одна такая битва разыгрывалась в Абидосе во время ежегодной Великой Процессии Осириса; другая —накануне Нового года при поднятии колонны Джеду, третья устраивалась, во всяком случае во времена Геродота, в Пампремисе в Дельте. Этими празднествами человек участвовал в жизни природы.

Кроме того, человек организовывал свою жизнь, или, во всяком случае, жизнь общества, к которому принадлежал, таким образом, что гармония с природой, координация природных и социальных сил, давала дополнительный толчок его предприятиям и увеличивала его шансы на успех. Конечно, к этому результату стремится вся "наука" о предзнаменованиях. Но существуют опре­деленные моменты, иллюстрирующие потребность первобытного человека действовать в унисон с природой. Как в Египте, так и в Вавилонии коронация всегда откладывалась до того момента, пока начало нового природного цикла не обеспечивало благоприятного

237

момента для начала нового царствования. В Египте это могли быть раннее лето, когда начинал разливаться Нил, или осень, когда вода убывала и удобренные поля были готовы для посева. В Вавилонии новое царствование начиналось в первый день Нового года, только в этот день праздновалось и открытие нового храма. Это преднаме­ренное согласование космических и социальных событий ясно говорит о том, что для древнего человека время было не нейтральной и абстрактной системой отсчета, а скорее последовательностью стадий, каждая из которых обладает особой ценностью и важностью. Подобно тому, как это было с пространством, существуют особые "области" времени, недоступные непосредственному переживанию и существенно стимулирующие спекулятивное мышление. Это — далекое прошлое и будущее. И то и другое может стать нормативным и абсолютным, и всё же и то и другое выходит за рамки времени. Абсолютное прошлое нельзя вернуть; невозможно и приблизиться к абсолютному будущему. "Царство Божье" в любой момент может стать настоящим. Для древних евреев будущее нормативно. С другой стороны, для египтян нормативно прошлое, и ни один фараон не мог рассчитывать на то, чтобы достигнуть большего, нежели соз­дание таких условий, "какие были во времена Ра, вначале".

Мы попытались показать, каким образом "логика", специ­фическая структура мифопоэтической мысли, может быть выведена из факта, что разум не действует автономно, ибо он никогда не может отдать должное фундаментальному опыту древнего человека, опыту соприкосновения с многозначащим "Ты". Стало быть, когда древний человек поставлен перед интеллектуальной проблемой в многосторонних жизненных сложностях, эмоциональные и волевые факторы никогда им не отбрасываются, и выводы, к которым он приходит, оказываются не критическими суждениями, а комплек­сными образами. Сферы, к которым эти образы относятся, также не могут быть строго разграничены. Ибо для мифопоэтической мысли человеческая жизнь и функция государства включены в природу и явления природы зависят от человеческих поступков не в меньшей мере, чем человеческая жизнь зависит от гармонического слияния человека с природой. Сильнейшее переживание этого единства было величайшим благом, которое могла даровать древняя восточная религия. Целью спекулятивной мысли было осмысление этого слияния в форме интуитивной образности.

Франкфорт Г. А., Франкфорт Д. Ж.,

УилсонД. Ж., Якобсен Т

В преддверии философии. М., 1984. С. 41-

Г. Риккерт

Науки о природе и науки о культуре

Природа и культура

Cлова "природа" и "культура" далеко не однозначны, в осо­бенности же понятие природы может быть точнее определено лишь через Цонятие, которому его в данном случае противополагают. Мы лучше всего избегнем кажущейся произвольности в употреблении слова "природа", если будем придерживаться сперва первоначаль­ного егазначения. Продукты природы—то, что свободно произрас­тает из земли. Продукты же культуры производит поле, которое человек вспахал и засеял. Следовательно, природа есть совокуп­ность всего того, что возникло само собой, само родилось и предоставлено собственному росту. Противоположностью природе в этом смысле является культура, как то, что или непосредственно создано человеком, действующим сообразно оцененным им целям, или оно уже существовало раньше, по крайней мере, сознательно взлелеяно им ради связанной с ним ценности.

Как бы широко мы ни понимали эту противоположность, сущность ее всегда остается неизменной: во всех явлениях культуры мы всегда кайдем воплощение какой-нибудь признанной человеком ценности, ради которой эти явления или созданы, или, если они уже существовали раньше, взлелеяны человеком; и наоборот, всё, что возникло и выросло само по себе, может быть рассматриваемо вне всякого отношения к ценностям, а если оно и на самом деле есть не что иное, как природа, то и должно быть рассматриваемо таким образом. В объектах культуры, следовательно, заложены (haften) ценности. Мы назовем их благами (Guter), чтобы таким образом отличить их как ценные части действительности от самих ценностей как таковых, не представляющих собой действитель­ности, и от которых мы здесь можем отвлечься. Явления природы мыслятся не как блага, а вне связи с ценностями, и если от объекта культуры отнять всякую ценность, то он станет частью простой природы. Благодаря такому либо наличному, либо отсутствующему отнесению к ценностям мы можем с уверенностью различать два рода объектов, и мы уже потому имеем право делать это, что всякое явление культуры, если отвлечься от заложенной в нём ценности, необходимо может быть рассмотрено как стоящее также в связи с природой и, стало быть, как составляющее часть природы.

Характеристики

Список файлов учебной работы