Хрестоматия (946970), страница 15

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 15)

Слова — не единственный пример условных символов, хотя и самый известный и распространенный. Условными символами могут быть и образы. Например, флаг может быть знаком какой-то страны, но при этом особый цвет флага не связан с самой страной, которую он представляет. Условно принято, что цвета служат обозначением определенной страны, и мы переводим зрительный образ флага в понятие этой страны опять же на основе условно сформированной ассоциации. Некоторые образы —символы —не совсем условные. Например, крест. Крест может быть просто условным символом христианской церкви, и в этом смысле он не отличается от флага. Но специфическое содержание этого образа, связанное со смертью Христа и, кроме того, с взаимопроникно­вением плоскостей материи и духа, переносит связь между симво­лом и тем, что он символизирует, за пределы простой условности.

Случайный символ — прямая противоположность условному символу, хотя у них есть одно общее: отсутствие внутренней связи между самим символом и тем, что он символизирует. Допустим, с кем-то произошло в каком-то городе что-то неприятное. Когда человек услышит название этого города, он сразу же свяжет его с неприятным переживанием, точно так же, как он связал бы его с ощущением радости, если бы ему в этом городе было хорошо. Совершенно очевидно, что в городе, как таковом, нет ничего ни удручающего, ни радостного. Именно личный опыт человека, свя­занный с этим городом, превращает его в символ того или иного настроения...

В отличие от условных символов случайный символ не может быть одним и тем же у разных людей, поскольку связь между событием и символом устанавливает сам человек. Поэтому случай­ные символы редко используются в мифах, сказках или художест­венных произведениях, созданных на языке символов, поскольку они не несут в себе никакого сообщения, разве что автор снабдит каждый символ длинным комментарием...

Универсальные символы—это такие символы, в которых между символом и тем, что он обозначает, есть внутренняя связь. Мы уже приводили пример сна об окраине города. Чувство, возникшее при

308

виде пустынного, убогого пейзажа, в самом деле в значительной степени связано с состоянием потерянности и тревоги. Верно также и то, что если бы мы никогда не бывали на окраине города, мы не смогли бы пользоваться этим символом, точно так же, как слово "стол" не имело бы для нас смысла, если бы мы никогда не видели стола. Этот символ имеет смысл только для городских жителей и бессмыслен для принадлежащих к культуре, где нет больших горо­дов. Между тем в основе многих универсальных символов лежат переживания, которые испытывал каждый. Возьмем, например, символ, связанный с огнем. Мы зачарованно смотрим на горящий очаг, и на нас производят впечатление определенные свойства огня. Прежде всего это его подвижность. Он все время меняется, все время находится в движении, и тем не менее в нем есть постоянство. Он остается неизменным, беспрерывно меняясь. Он производит впечатление силы, энергичности, изящества и легкости. Он как бы танцует, и источник его энергии неисчерпаем. Когда мы используем огонь в качестве символа, мы описываем внутренне состояние, характеризующееся теми же элементами, которые составляют чув­ства, испытываемые при виде огня; состояние энергичности, лег­кости, движения, изящества, радости в этом чувстве доминирует то один, то другой из этих элементов.

В каком-то отношении сходен с этим и в то же время отличен от него символ, связанный с водой — морем или рекой. Здесь тоже есть сочетание изменчивости и постоянства, непрерывного движения и все же — постоянства. Мы также отмечаем такие свойства, как подвижность, непрерывность, энергичность. Но есть отличие: огонь — это удаль, быстрота, возбужденность, а вода — спокойствие, неторопливость и устойчивость. В огне есть элемент неожиданности, в воде —элемент предопределенности. Вода тоже символизирует подвижность, но это нечто более "тяжелое", "нето­ропливое"; оно скорее успокаивает, чем возбуждает.

Неудивительно, что явления физического мира могут адекватно отражать внутреннее состояние, что материальный мир может служить символом мира духовного. Всем известно, что тело отра­жает внутреннее состояние, когда мы разгневаны, кровь бросается в голову и мы краснеем, а от страха, напротив, бледнеем; когда мы сердимся, сердце бьется сильнее; когда радуемся, общий тонус тела совсем иной, чем в неприятные минуты. Наше настроение настоль­ко точно отражается в выражении лица и чувства, которые мы Испытываем,— в жестах и движениях,—что окружающие лучше распознают наше состояние по мимике и жестам, чем по словам. В самом деле, тело — это символ, выражающий наше внутреннее Состояние, а не аллегория. Глубокое и истинное чувство и даже Любая искренняя мысль отражаются во всем нашем организме. Для ^]УНиверсального символа характерна та же связь между душевным и

309

физическим переживанием. Некоторые физические явления по своей природе вызывают определенные чувства и мысли, и мы выражаем эмоциональные переживания на языке физических сос­тояний, то есть символически.

Универсальные символы — единственный тип символов, в ко­торых связь между символом и тем, что он символизирует, не случайна, а внутренне присуща символу. В основе этого лежит ощущение тесной связи между чувством или мыслью, с одной стороны, и физическим состоянием — с другой. Такой символ можно назвать универсальным, потому что эта связь воспринима­ется всеми людьми одинаково; это отличает универсальные символы не только от случайных, которые по своей природе индивидуальны, но и от условных символов, сфера распространения которых ограничена группой людей, принявших те же соглашения. В основе универсальных символов — свойства нашего тела, ощущений и разума, характерные для каждого человека и, таким образом, не ограниченные одним индивидом или группой людей. Именно язык универсальных символов и есть единственный общий язык, создан­ный человечеством, тот язык, который люди забыли прежде, чем он смог стать универсальным условным языком.

...Нам не нужно учиться плакать, когда мы расстроены, или краснеть, когда рассержены; эти реакции присущи всем людям, независимо от расы или каких-либо других особенностей. Так же и язык символов: его не надо учить, его распространение не ограничивается какими-то группами людей. Об этом свидетельст­вует тот факт, что на языке символов создаются мифы и сны во всех культурах, от так называемых первобытных до высокоразвитых, таких, какими были Древний Египет и Греция. Кроме того, символы, используемые в этих различных культурах, обнаруживают поразительное сходство, поскольку все они восходят к основным ощущениям и эмоциям, которые испытывают все люди. Еще одним подтверждением служат проведенные недавно эксперименты, в которых люди, ничего не знающие о теории толкования снов, под гипнозом без труда истолковали символы в своих сновидениях...

По поводу сказанного выше следует, однако, сделать одну оговорку. Значение некоторых символов может различаться в соот­ветствии с их различной значимостью как реалий в разных культу­рах. Например, функция и значение солнца различны в северных и тропических странах. В северных странах, где воды в избытке, рост всего живого зависит от солнечного света. Солнце здесь — любящая, защищающая сила, дающая тепло и жизнь. На Ближнем Востоке, где солнце греет намного сильнее, это опасная сила, от нее даже исходит угроза, которой человек должен противостоять, в то время как вода воспринимается как источник жизни и главное условие роста всего живого. Здесь можно говорить о диалектах

310

всеобщего языка символов, определяемых различиями в условиях жизни. Этим и объясняется, почему в разных регионах некоторые символы имеют разные значения.

Другой особенностью языка символов, лежащей в иной плос­кости, чем "диалекты", является то, что многие символы имеют не одно значение, в зависимости от различных переживаний, которые ассоциируются с одним и тем же физическим явлением. Возьмем снова символ, связанный с огнем. Огонь в очаге вызывает ощущение жизни, тепла и удовольствия. Но когда мы видим дом или лес в огне, у нас возникает чувство опасности и страха, беспомощности человека перед стихией. Таким образом, огонь может символически выражать как ощущение жизни и радости, так и чувство страха, беспомощности или отражать склонность человека к разрушению. Так же обстоит дело и с символом, связанным с водой. Вода может быть огромной разрушительной силой во время шторма или когда разлившаяся река затопляет берега. Поэтому она может быть как символом ужаса и хаоса, так и символом покоя и умиротворен­ности...

Фромм Э. Душа человека. М., 1992. С. 185—189.

В. Бартольд

К вопросу о полумесяце как символе ислама

...Несмотря на некоторые факты, указывающие на раннее усво­ение этого символа ислама, появление полумесяца над крышами и куполами мечетей и противопоставление его кресту христианских храмов —явления сравнительно поздние и не получившие общего распространения. В русской литературе было обращено внимание на свидетельство автора X в. Ибн ал-Факиха о двух полумесяцах, посланных в Мекку халифом Омаром I и "повешенных в Ка'бе"; из этого видно, что полумесяцу в религиозном культе придавали тогда другое значение, чем в последствии. Едва ли даже в рассказах первоисточников о крестовых походах можно встретить выражения, где борьба христианства с исламом изображалась, как борьба креста с полумесяцем; в рассказе Ибн ал-Асира о взятии Иерусалима Саладином в 1187 г. говорится о снятии большого позолоченного креста с вершины Сахры (скалы), но ничего не говорится о водру­жении вместо него полумесяца. В докладе Н.Я. Марра о раскопках в Ани, прочитанном в декабре 1911 г. в восточном отделении Русского археологического общества, упоминалось об обращении анийского собора в XI в. в мечеть, причем "из Хлата выписан был

311

серебряный полумесяц для водружения на куполе взамен креста, вновь восстановленного грузинским царем Давидом Строителем в первой четверти XII в". Во время прений, вызванных докладом, Я.И. Смирновым было высказано предположение, что "молодой месяц мог быть на анийских мечетях, как на сельджукских пост­ройках в Малой Азии, символом не религиозным, а династическим, так как Шадцадиды были вассалами Сельджукидов". Во всяком случае полумесяц как религиозный символ, имевший для мечети то же значение, как крест для христианских храмов, был характерен не для ислама вообще, но специально для турецко-османского ислама и, например, на туркестанских мечетях не встречался до русского завоевания.

Часто упоминалось о полумесяце как мотиве сасанидского искусства и, вероятно, сасанидской геральдики; указывалось на изображение полумесяца на сасанидских монетах; но писавшие о полумесяце, если не ошибаюсь, до сих пор не обратили внимание на текст, хотя давно изданный и переведенный, где говорится о полумесяце на куполе сасанидского храма.

Средневековые авторы чаще всего говорят о полумесяце на знаменах, чем о полумесяце на мечетях. Употреблявшийся в госу­дарстве Фатимидов термин хафир (подкова) для обозначения "полу­месяца из красных яхонтов", прикреплявшегося к венцу халифа, заставляет полагать, что в полумесяце видели не только изобра­жение небесного светила, но также изображение копыта боевого коня. На такое же толкование намекает анонимный автор, писавший в XVI в. в Дамаске свою летопись... В пятницу 30 рамазана 923/16 октября 1517 г. румцы (турки-османы) вынесли из цитадели Дамаска в мечеть Омейядов красное знамя, без вышивки, с сереб­ряным, позолоченным полумесяцем на верхушке, и поставили его у средних из трех ворот... им заменили прежнее более великолепное знамя черкесов, из желтого атласного бархата, с вышивкой и золотым полумесяцем, "походившим на копыто [коня] Мустафы" (т. е. Мухаммада). Едва ли могло бы быть подтверждено какими-нибудь средневековыми мусульманскими текстами мнение Якуб-Артин-паши о полумесяце как символе счастья, радости и обновления или как обозначении новой религии и верований.

Ориентировка первых мусульманских мечетей

...К числу таких вопросов, где предание, до сих пор принимав­шееся на веру учеными, не находит себе полного подтверждения в тексте Корана, принадлежит и вопрос об ориентировке первых мусульманских мечетей. Известно, что после переселения Мухам-

312

мада из Мекки в Медину пророк велел мусульманам обращаться во время молитвы лицом к меккскому храму Ка'бе. Об этом ясно говорится во второй суре Корана, принадлежащей к числу древ­нейших мединских откровений. Предание говорит, что перед этим, в Мекке и первое время после переселения в Медину, Мухаммад и его приверженцы во время молитвы обращались к Иерусалиму; но в Коране Иерусалим не упоминается. Из текста Корана видно только, что произошла перемена киблы, как называли сторону, куда предписывалось обращаться во время молитвы... Обращаясь к пророку, бог говорит: "Киблу, которой ты держался прежде, мы установили только для того, чтобы нам распознать того, кто следует за посланником божьим от того, кто обращается вспять... Мы видим, что ты обращаешь свое лицо в разные стороны неба; мы предписы­ваем тебе киблу, которая тебя удовлетворит; обращай свое лицо в сторону запретной¹ мечети; где бы вы ни были обращайте свое лицо в ту сторону". Слова об обращении Мухаммадом лица в разные стороны неба толкутся различно. По одному преданию Мухаммад во время молитвы поднимал голову к небу, ожидая откровения о Кибле; по другому — он был обижен словами евреев: "Мухаммад и его последователи не знали, где у них киблы, пока мы не наставили их", и в огорчении поднял глаза к небу, чем и объясняются слова Корана.

Ориентировкой храма определяется и местонахождение главно­го входа, естественно, устраиваемого со стороны, противоположной той, куда должны обращаться молящиеся; так, в Средней Азии теперь главные двери мечети устраиваются по возможности с восточной стороны...

Характеристики

Список файлов учебной работы