Соотношение языка,мышл.,поведения (946956), страница 3
Текст из файла (страница 3)
В английском языке настоящее время в наименьшей степени соответствует основным временным отношениям. Создаётся впечатление, что эту категорию заставили выполнять весьма разнообразные, но ни с чем не сообразные обязанности. Во-первых, настоящее время выступает в роли объективизированной прослойки между объективизированным прошлым и объективизированным будущим в рассказе, споре, аргументации, логике, философии; во-вторых, оно выполняет задачу установления отношения включения во фразах типа «Я ВИЖУ его»; в-третьих, с его помощью осуществляется номинация, т.е. устанавливаются вневременные отношения: «Мы ВИДИМ при помощи глаз». Столь разнообразное использование одной грамматической категории приводим к большой путанице в сознании, о которой, правда, мы в большинстве случаев и не подозреваем.
Язык хопи, как нетрудно предположить, и в этом случае отличается от нашего. У глаголов нет категории «времени» в нашем понимании, а есть категория «утвердительности», выражаемая при помощи «общезначимостных» форм, категория вида и категория наклонения, которая выражается формами, обеспечивающими связь внутри предложения, что требует ещё большей точности в употреблении. Общезначимостные формы указывают на то, что говорящий (а не субъект действия) сообщает о ситуации (что соответствует нашему прошедшему и настоящему) или о чём-то предполагаемом (что соответствует нашему будущему)18 или констатирует факт (что соответствует нашему настоящему вневременному). Категория вида определяет различные степени длительности и различные типы тенденций, возникающих «в процессе протяжения длительности». Как мы уже отмечали, если о двух событиях лишь СООБЩАЮТ, то ничто не указывает, какое из них произошло раньше, а какое позже. Необходимости в этом не возникает до тех пор, пока мы не сталкиваемся с двумя глаголами, т.е. с двумя предложениями. В этом случае наклонение определяет отношения между предложениями, в том числе и то, какое из действий совершилось раньше, какое позже, или указывает на их одновременность. Кроме того, существует большое количество особых слов, которые выражают те же самые отношения, что и категории вида и наклонения. Таким образом, задачи нашей трёхчленной системы, которая отображает объективизированное линейное «время», в языке хопи распределены между различными глагольными категориями, отличными от наших грамматических времён, и в языке хопи у глагола не больше предпосылок для выражения объективизированного времени, чем у других грамматических средств, хотя это ни в коей мере не препятствует тесной связи глагольных форм и других моделей с объективной реальностью и возникающими в ней ситуациями.
ДЛИТЕЛЬНОСТЬ, ИНТЕНСИВНОСТЬ И ПОСТУПАТЕЛЬНОСТЬ В ССЕ И ХОПИ
Для отображения в речи всего разнообразия ситуаций, возникающих в реальности, любому языку необходимо выражать понятия длительности, интенсивности и поступательности. Для ССЕ и многих других языков характерно образное выражение этих понятий при помощи метафор, связанных с пространственной протяжённостью: размером, количеством (множественность), местоположением, очертанием и движением. Длительность мы обозначаем словами «длинный, короткий, большой, много, быстро, тихо», интенсивность - словами «большой, огромный, много, тяжёлый, лёгкий, высокий, низкий, острый, слабый», поступательность - словами «больше, возрастать, расти, превратиться, стать, достичь, придти, подняться, упасть, остановиться, смягчить, уравнять, быстрый, медленный». Этот ряд метафор, которые не осознаются нами как таковые, можно продолжать и продолжать, - ведь другого языкового средства выражения названных понятий в нашем распоряжении попросту нет. Неметафорические выражения, входящие в данное семантическое поле, такие, как «рано, поздно, вскоре, продолжающийся, интенсивный, очень, стремящийся/тяготеющий к... и пр.», весьма немногочисленны и не могут удовлетворить возникающих нужд.
Насколько «удовлетворительно» это состояние, видно невооружённым глазом: оно является неотъемлемой частью общей системы, в основе которой лежит принцип ОБЪЕКТИВИЗАЦИИ - превращения в нашем сознании внепространственных категорий в пространственные (если наше чувственное восприятие пространства нас не обманывает). Для нас значение имён существительных формируется посредством переноса категорий, свойственных физическим телам, на предметы, ничего с ними (телами) общего не имеющими. Поскольку физические тела и их очертания в ПЕРЦЕПТИВНОМ ПРОСТРАНСТВЕ определяются посредством слов, обозначающих размеры и контуры, и подсчитываются при помощи количественных числительных и множественного числа, эти денотативные и счётные модели переносятся на слова с внепространственным значением, создавая ВООБРАЖАЕМОЕ ПРОСТРАНСТВО. Слова, описывающие физические действия - «двигаться, останавливаться, подниматься, тонуть, достигать» и пр., могут относиться к другим референтам в воображаемом пространстве, а почему бы и нет? Этот процесс зашёл так далеко, что мы с трудом можем описать простейшие внепространственные отношения, не прибегая к пространственным метафорам. Я «схватываю» «нить» рассуждений оппонента, но если их «уровень» «слишком глубок» для меня, моё внимание может «рассеяться» и, когда он «доходит» до «основного пункта», наши взгляды уже успевают «настолько разойтись», что «вещи», о которых он говорит, «видятся» мне в столь невыгодном «свете», что я могу счесть их «притянутыми за уши» и придти к заключению, что он «несёт» абсолютную чушь.
Отсутствие таких метафор в языке хопи потрясает больше всего. Употребление слов, связанных с понятием «пространство», когда речь идёт о внепространственных отношениях, НЕВОЗМОЖНО - как будто на эти слова наложено табу! Причина этого вполне ясна, если мы вспомним, что в языке хопи длительность, интенсивность и поступательность выражаются лексически и при помощи спряжения, причём, выражаются непосредственно, и что основные грамматические модели не создают условий для образования воображаемого пространства, как это происходит у нас. Многочисленные глагольные «виды» выражают длительность и поступательность в разного рода проявлениях, в то время как некоторые «залоги» выражают интенсивность, поступательность и длительность явлений, порождающих проявления. Кроме того, отдельная часть речи, «тензор», которая объединяет очень большое количество слов, выражает исключительно интенсивность, поступательность, длительность и последовательность. Роль тензоров заключается в выражении интенсивности, «усилительности», её длительности и вариативности, переменчивости, - так что весьма обширная категория интенсивности, когда она рассматривается исключительно как категория, характеризующаяся временной протяжённостью и/или переменчивостью, неизбежно выражает значение поступательности и длительности. Тензоры определяют различия в уровнях, рангах, постоянстве, повторении, уменьшении и увеличении интенсивности, немедленной последовательности, прерывании последовательности после интервала и пр., а также КАЧЕСТВА сил, которые мы бы определили метафорически как «мягкость, жёсткость, грубость, твёрдость». Поражает отсутствие связи с определителями реального пространства и движения, которая для нас очевидна - ведь речь идёт об «одном и том же»,- можно вычленить лишь слабый след деривации19. Так что язык хопи, абсолютно конкретный в области группы существительных, в пределах группы тензоров поднимается до высот абстракции, достичь которых для нас практически невозможно.
ВРОЖДЁННОЕ МЫШЛЕНИЕ В ССЕ И ХОПИ
Предлагаемое сравнение врождённой картины мира носителей языков ССЕ и хопи, разумеется, является неполным. Представляется возможным лишь слегка затронуть некоторые определяющие расхождения, в основе которых лежат рассмотренные выше языковые различия. Говоря «врождённое мышление» и «ментальная картина мира», я имею в виду нечто большее, чем чисто языковые реалии, т.е. собственно языковые модели. Я также говорю об аналогической и наводящей на размышления значимости моделей (например, нашего «воображаемого мира» и его удалённых проявлений), а также обо всём спектре взаимоотражений между языком и культурой как единым целым, в том числе о большом количестве реалий, не являющихся собственно языковыми, но сформировавшихся под определяющем воздействием языка. Выражаясь кратко, «ментальная картина мира» есть микрокосм, который присутствует в сознании каждого человека, посредством которого он, насколько это возможно, ориентируется в макрокосме и пытается осознать его.
В рамках микрокосма ССЕ действительность воспринимается и оценивается как набор «вещей» (тел и квазител) и типов пространственных, но бесформенных артефактов, называемых «субстанциями» или «веществами». Носитель ССЕ стремится смотреть на мир сквозь призму дихотомической оппозиции, выражающей всякое существование как пространственную форму и пространственный внеформенный континуум, связанный с формой, как содержимое с содержащим. Внепространственные субстанции посредством креативной деятельности воображения приобретают пространственные характеристики и описываются аналогичным «вещам» образом как воплощение формы и континуума.
В рамках микрокосма хопи действительность воспринимается с точки зрения СОБЫТИЙ (или, точнее, событийности) двумя способами: объективным и субъективным. С точки зрения объективного подхода, который мыслим только в случае наличия воспринимаемого физического опыта, события главным образом рассматриваются с точки зрения контура, цвета, движения и др. воспринимаемых ощущений. С точки зрения субъективного подхода и физические, и нефизические явления считаются проявлением невидимых факторов интенсивности, определяющих их стабильность и постоянство или их быстротечность и наиболее типичные пути изменения. Это предполагает, что субстанции не «становятся позже и позже» одним и тем же способом; но одни делают это посредством роста, как растения, другие - смешиваясь и исчезая, третьи - в процессе метаморфозы, четвёртые - сохраняясь в одной и той же форме до тех пор, пока на них не начнут действовать внешние грубые силы. В природе всякого сущего заложена возможность проявления как единого целого посредством реализации собственной модели длительности: роста, упадка, стабильности, цикличности, креативности. Следовательно, все нынешние проявления сущего уже «подготовлены» предшествующими фазами, а то, что произойдёт в дальнейшем, отчасти «подготовлялось», а отчасти пребывает в процессе «подготовления». Особое значение и значимость основывается на этом аспекте подготовленности или подготовляемости мира, что для хопи может соотноситься с тем «качеством действительности», которое для нас содержится в «веществе» или «материале».
ЧЕРТЫ ТРАДИЦИОННОГО ПОВЕДЕНИЯ В РАМКАХ КУЛЬТУРЫ ХОПИ
Наше поведение, как и поведение хопи, во многом связано с лингвистически обусловленным микрокосмом. Как и свидетели пожаров, занесённых в мои страховые отчёты, все люди реагируют на возникшую ситуацию в соответствии с тем, как они её вербализуют. Поведение хопи определяет ориентированность на подготовку, что подразумевает объявление о грядущем событии и начало подготовки к нему задолго до свершения собственно события, детальную разработку мер предосторожности для обеспечения постоянства желаемых условий, и ориентацию на добрую волю как на необходимое условие достижения правильных результатов. Достаточно рассмотреть всего одну модель, в соответствии с которой хопи осуществляют счёт дней. Время обычно считается «по дням» (talk, -tala) или «по ночам» (tok). Это не существительные, но тензоры. Первый образован от корня «свет, день», второй - от корня «спать, сон». Счёт ведётся при помощи ПОРЯДКОВЫХ ЧИСЛИТЕЛЬНЫХ. Это не та модель, в соответствии с которой подсчитывается количество различных людей или предметов, хотя и они образуют рядоположенную последовательность, поскольку, даже в этом случае, они МОГУТ образовать группу. Это модель, в соответствии с которой подсчитываются последовательные появления ОДНОГО И ТОГО ЖЕ ЧЕЛОВЕКА и предмета, не способных образовать группу. Последовательность дней сравнивается не с появлением нескольких людей («несколько дней»), как это принято у нас, а с несколькими визитами ОДНОГО И ТОГО ЖЕ ЧЕЛОВЕКА. Невозможно воздействовать на нескольких людей, имея дело лишь с одним, но вполне возможно оказать воздействие на последующие визиты одного и того же человека, подготовившись к ним, т.е. как-то повлиять на него во время нынешнего визита. Именно так хопи относятся к будущему. Они «работают» с настоящим, которое содержит внутри себя воздействие (как ординарное, так и мистическое) на имеющие произойти события, которые представляют некий интерес. Можно сказать, что хопи могут понять нашу пословицу «доброе начало - полдела», но не «утро вечера мудренее». Это многое объясняет в характере хопи.
Ориентированное на подготовку поведение хопи можно достаточно приблизительно подразделить на следующие этапы: объявление (именование), внешняя подготовка, внутренняя подготовка, тайное участие, инерция. Объявление или предварительное оглашение является важной обязанностью специального официального лица - Вождя-глашатая. Внешняя подготовка характеризуется обилием внешней активности, необходимость которой и прямое отношение к делу, с нашей точки зрения, спорны. Под активностью понимаются рутинные каждодневные дела, репетиции, подготовка, выполнение предварительных формальностей, приготовление особой пищи и т. д. (причём все акции с нашей точки зрения принимают гипертрофированный характер), непрерывная интенсивная физическая деятельность: танцы, бег, скачки, - предполагается, что это повышает интенсивность развития событий (к примеру, роста злаков), магические действия, в том числе миметические, подготовка, основанная на эзотерической теории с использованием оккультных инструментов, таких как молитвенные палочки, молитвенные перья и молитвенная еда, наконец, заключительный цикл церемоний и танцев, которые имеют большое значение для подготовки дождя и урожая. От одного из глаголов, означающих «подготовить», образовано существительное «жатва» или «урожай»: nat’wani - «подготовленный» или «подготавливаемый» 20.
Внутренняя подготовка включает в себя молитву и медитацию, в меньшей степени добрые пожелания и концентрацию доброй воли, что призвано способствовать достижению желаемого результата. С точки зрения хопи особое значение имеет сила желания и мысли. Учитывая особенности их «микрокосма», это вполне естественно. Желание и мысль являются начальными и, следовательно, наиболее важными, переломными и решающими этапами подготовки. Более того, с точки зрения хопи, желания и мысли оказывают влияние не только на собственную деятельность человека, но и на всю природу в целом. И это также вполне естественно. Сознание само осознаёт работу, чувство усилия и энергию посредством желания и размышления. Опыт более фундаментальный, чем язык, говорит нам, что при расходовании энергии достигается результат. Мы склонны верить, что наши тела могут остановить поток этой энергии, не дать ей оказать воздействие на другие предметы до тех пор, пока мы сами не пожелаем, чтобы наши ТЕЛА принялись за дело. Но это проистекает исключительно потому, что для нас в соответствии с господствующей языковой теорией бесформенные сущности, подобно «веществам» являются вещью в себе, поддающиеся воздействию только со стороны аналогичных субстанций, других веществ; следовательно, они изолированы от воздействия сил жизни и мысли. Полагать, что мысль воздействует на всё и наполняет собой вселенную, не более неестественно, чем подобно нам всем считать, что это делает свет, зажжённый извне. Также вполне естественно полагать, что мысль, как и всякая другая сила, повсюду оставляет следы своего воздействия. Размышляя о конкретном кусте роз, мы не считаем, что наша мысль направляется на этот самый куст и вступает с ним в контакт, подобно направленному на него лучу карманного фонарика. А что же ещё в таком случае делает наша мысль, коль скоро мы обратили её к кусту роз? Может быть, нам кажется, что речь идёт о «ментальном образе», который есть не розовый куст, но его ментальный суррогат. Но почему в таком случае ЕСТЕСТВЕННО считать, что наша мысль имеет дело с суррогатом, а не с реальным кустом роз? Возможно, потому что мы туманно осознаём, что таскаем с собой целый воображаемый космос, наполненный ментальными суррогатами. Для нас ментальные суррогаты - старая знакомая пища. Вместе с образами воображаемого пространства, о которых мы, возможно, втайне знаем, что они - лишь плод нашего воображения, мы складируем существующий в действительности розовый куст, который может относиться к совсем другой категории явлений, и делаем это лишь потому, что нашли для него такую подходящую «ячейку». В мыслительном мире хопи нет воображаемого пространства. Неизбежным следствием этого является тот факт, что мысль, имеющая дело с реальным миром, не может помещаться нигде кроме самого реального мира, таким образом, неотделимого от мыслей о нём. Носитель языка хопи, естественно, будет считать, что его мысль (или он сам) имеет дело с реальным кустом роз - или, скорее, со злаком - о котором он думает. Тогда мысль должна оставить свой след на растении в поле. Если это добрая мысль, о здоровье растения и его хорошем развитии, она окажет положительное воздействие на объект, если нет - наоборот.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
