Система,структура,функции (946949), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

«Физиологическая сторона» этого процесса, по всей видимости, связана с давно уже интересующим специалистов вопросом об ассиметрии полушарий головного мозга человека. Напомним, что в «нормальном» случае (у «правшей») структуры левого полушария ответственны за членораздельную речь, за абстрактные логические построения, за способность к анализу (ситуаций и вербальных высказываний, за поведение (реальное и прогностическое), за восприятие форм и функций объектного мира. Структуры правого полушария отвечают за восприятие цвета, ритма, звука (музыкального), вкуса, запаха – за восприятие на уровне эмоционального настроя окружающего мира и, по-видимому, за синтез его общего образа¹⁸. В соответствии с этим, правополушарное мышление – образно, целостно (холистично), интуитивно, левополушарное – вербально, последовательно-логично, аналитично¹⁹. «Сначала человек видит актуальную для него проблему как некий образ, сложенный из чувственных компонентов (правое полушарие), а потом описывает ее для себя линейным, последовательным потоком слов, связанных в лингвистические конструкции, построенные по правилам языка, которым он владеет (левое полушарие)» ²⁰, – характеризует характер процесса восприятия П. Черносвитов. Но мышление, продолжает этот автор, – это поиск решения проблемной ситуации. «…Левое полушарие делает это на уровне поиска вербального ответа на вопрос: «что, если сделать то или это?» Правое полушарие «молча» представляет себе это самое «то» или «это». И, по‑видимому, именно оно первое находит ответ на вопрос: ведь ему не надо искать его на уровне логически осмысленных последовательных операций, оно просто представляет себе целостный образ решения задачи. Левое же полушарие только описывает найденное решение в виде логических умозаключений…» ²¹.

Выделив упомянутые выше наиболее общие особенности культуры именно как целостно-системного феномена, мы, таким образом, создали базовую основу для рассмотрения как структуры культуры, так и ее функций.

1. Структура культуры.

Начать рассмотрение этого вопроса нам придется с проблемы, внешне вроде бы прямого отношения к нему не имеющей, а именно, – с представления о чисто «знаковой» (а тем более, исключительно о «знаково-символической») природе культуры. Хотя данный вопрос с необходимостью требует специального рассмотрения, не остановиться, хотя бы вкратце, на нем нельзя, – во-первых, потому, что то определение, которое в 1959 году сформулировал Л.Уайт в работе «Понятие культуры», педалирует именно этот момент, а во-вторых, – поскольку, как выясняется, этот момент имеет к вопросу о структуре культуры вполне прямое отношение.

Насколько упомянутое понимание действительно широко распространено, говорит хотя бы то, что такой трактовки культуры придерживается, например, Ю.М. Лотман – человек, рассматривающий культуру в общем-то с весьма иных, чем Л. Уайт, структуралистских позиций. Но в данном случае их взгляды почти в точности совпадают. Л. Уайт, к примеру, вводя термин «символаты» ("symboling"), объясняет, что под этим термином «мы подразумеваем придание какого-либо значения предмету или действию» ²²; Ю.М. Лотман, указывая, что «знаками… мы называем любое материальное выражение (слова, рисунки, вещи и т.д.), которое имеет значение и, таким образом, может служить средством передачи смысла » (курсив автора – Ю.О.), делает отсюда вывод, что «культура имеет… символическую природу» ²³, и еще через несколько абзацев снова подчеркивает: «…область культуры – всегда область символизма» ²⁴.

Дело в том, однако, что знак и символ – это пересекающиеся, но отнюдь не синонимичные термины²⁵ при точном следовании такого рода пониманию природы культуры последняя оказывается у Л. Уайта сведенной лишь к ситуации наделения неких «предметов и явлений» достаточно произвольным смыслом – во всяком случае, если иметь в виду те примеры, которые сам автор в этой связи приводит (скажем, «святая вода»). Но и Ю. Лотман делает, по сути, то же самое, предлагая в качестве явлений, иллюстрирующих тезис о «символическом характере» культуры, меч как «знак свободы», парадную шпагу – как «символ символа» («она означает меч, а меч означает принадлежность к привилегированному сословию»), «замену в рыцарском (потом и в дуэльном) быту реальной пощечины символическим жестом бросания перчатки, а также вообще приравнивание при вызове на дуэль оскорбительного жеста оскорблению действием» ²⁶ и др. (курсив мой – Ю.О.). Таким образом, «пространство культуры» оказывается неимоверно «суженным», охватывающим лишь малую толику культурных феноменов, объектов и явлений, действительно «символических» по своей природе. Да, конечно, множество таких символов, безусловно, включено в культуру; но оно отнюдь не включает в себя всю культуру.

Более того. Возьмем, например, опыт рубки дерева (а иногда, скажем, черепов врагов), зафиксированный таком предмете, как топор²⁷ (опыт социально-значимый, когда-то кем-то изобретенный, а далее транслируемый следующим поколениям). Этот опыт имеет определенно внезнаковую природу фиксации, что не мешает топору оставаться элементом технологической культуры²⁸. А когда, скажем, В. Цветов вспоминал о плоскогубцах, которые показывали ему в Японии, он отмечал, с одной стороны, их идеальную эргономичность, а с другой, – приводил мнение японцев о том, что они должны выглядеть так, «чтобы на них было так же приятно смотреть, как на цветок». Опыт и удобства пользования такими плоскогубцами, и чувственно-эмоционального восприятия, который они должны «нести в себе», имеет также внезнаковую природу, что не мешает выполненному таким образом инструменту оставаться явлением высокоразвитой (и не только высокотехнологичной, но и высокоэстетичной) культуры.

Таким образом, «знаковый» или «внезнаковый» способ фиксации культурного опыта как раз и является тем единственным признаком, на основании которого можно достаточно однозначно разделить два базовых структурных компонента культуры – культуру «духовную » и культуру «материальную » ²⁹ (во всяком случае, четко дифференцировать эти две составляющие культуры ни по одному другому признаку не удается).

Если же рассматривать систему культуры с точки зрения характера и смысла накапливаемого и фиксируемого в ней опыта видового существования человечества, то есть основания выделить в культуре ряд специфических ее подсистем (в свою очередь, представляющих из себя системы очень высокой сложности), различающихся именно по указанным параметрам. Л. Уайт, например, в «организованной, интегрированной» системе культуры выделяет три ее подсистемы, – технологическую, социальную и идеологическую. Он, правда, утверждает при этом, что «некоторые подсистемы играют в культурном процессе более важную роль, чем другие» и что «главную роль играет технологическая система»; более того, им выдвигается тезис о том, что «социальная система – функция технологической системы» ³⁰ (правда, при этом остается неясным, как вообще одна из подсистем может быть «функцией » другой). Тем не менее, действительно, целесообразно выделить технологическую культуру как одну из важнейших составляющих системы культуры (в конечном итоге, сама земная цивилизация – это цивилизация технологического типа). Можно, пожалуй, говорить и о «идеологической » составляющей культуры (не придавая, однако, самому этому термину «узкоидеологического» смысла), – имея при этом в виду, что эта сфера, в свою очередь, включает в себя в качестве составляющих собственно социальную, социально-экономическую, социально-психологическую³¹, социально-биологическую³² и религиозную подсистемы. И, конечно, – хотя данная сфера практически осталась без внимания Л. Уайта, – необходимо отдельно назвать такую важнейшую подсистему культуры, как культура художественная³³ (учитывая, что опыт эстетического восприятия – один из важнейших регуляционных механизмов человеческого существования – в наиболее концентрированном виде присутствует именно здесь).

1. Функции культуры.

«Функции культуры – совокупность ролей, которые выполняет культура по отношению к сообществу людей, порождающих и использующих (практикующих) ее в своих интересах…» ³⁴. Исследователями справедливо отмечается, что «…все функции культуры социальны, т.е. обеспечивают именно коллективный характер жизнедеятельности людей, а также определяют или корректируют почти все формы индивидуальной активности человека в силу его связанности с социальным окружением» ³⁵. Количество этих функций, – что также подчеркивается учеными, – в силу сложности и значимости самого феномена культуры, весьма велико; при этом отметим, что разные исследователи, – в силу тех или иных собственных представлений о природе культуры и специфике ее функционирования, – приводят в своих работах различный набор таких функций и выстраивают различную их иерархию.

Но, коль скоро нами были сформулированы наиболее общие специфические особенности феномена культуры, рассмотрение функций, которые выполняет культура в отношении к человеческому сообществу, целесообразно рассматривать именно в рамках выстроенной модели.

С этой точки зрения генеральной функцией культуры оказывается функция видового производства и воспроизводства человека. Непосредственной ее производной – генеральной функцией первого порядка – является функция гомеостатического регулирования, включающая в себя, в свою очередь, функции адаптации к внешним условиям и внутренним изменениям системы, и функция ее самоидентификации как феномена (сохранения особенностей системы при всех возможных ее изменениях). Это, в свою очередь, позволяет выделить и назвать такие часто упоминаемые различными исследователями конкретные функции культуры, как эвристическая, социализирующая, коммуникативная, социально-интегративная и регулятивно-нормативная. Естественно, должно быть понятно, что в реальности мы каждый раз встречаемся не с «изолированным» проявлением каждой такой функции, а с совокупностью их взаимодействий.

Ряд других называемых исследователями функций культуры являются частными ее функциями второго порядка (к ним, в частности, отнести такие функции культуры, как «идеологическая», ценностно-ориентационная³⁶ и рекреационная).

1 При этом достаточно давно подчеркивается, что сверхсложные системы – такие, как живые организмы, социальные системы и пр. – должны рассматриваться одновременно как закрытые (замкнутые) и открытые (незамкнутые), а потому, скажем, второе начало термодинамики (справедливое только при изучении замкнутых систем) к изучению систем сверхсложного уровня если и применимо, то в весьма ограниченной степени и с большими оговорками.

2 Скажем, когда эту проблему ставят в плоскость рассмотрения «наличия» или «отсутствия» культуры в человеке, речь все же не идет о том, что культура вообще «не коснулась» человека своим формирующим воздействием, – в этом случае этот человек вообще не стал бы человеком. Речь, собственно, идет лишь о введении «нижнего предела» оценки «степени культурной развитости» человека (причем оценки с позиций лишь одной – наиболее «интеллектуальной» группы в составе социума). Или же, скажем, обращаясь к традиционной для эстетики проблеме «Человек – культура», достаточно ясно, что вводимые в этом случае ограничения сводятся к некоему обособлению и «отдельному» рассмотрению двух форм существования культуры (см. об этом ниже), а далее о характере системных взаимоотношений объективной и субъективной форм культуры (либо с общетеоретических позиций, либо касательно той или иной культурной эпохи); термин же «культура» в контексте упомянутых ограничений является ничем иным, как подменой термина «объективная форма культуры».

3 Антология исследований культуры. Т.1. Интерпретации культуры. – СПб, 1997, с. 146.

4 Там же.

5 Там же, с.443.

6 Там же, с.439.

7 Там же, с. 27-28.

8 Берн Э. Введение в психиатрию и психоанализ для непосвященных. – М., 1991, с.44.

9 «Вся действительность, – писал он, – может быть созерцаема в ее образе», который представляет собой возможные способы понимания жизни «в форме единообразной, одухотворенной, благоустроенной картины мира».

10 В своей работе «Время картины мира» Хайдеггер отождествил превращение мира в его картину с процессом превращения человека в субъекта, т.е. с началом такого человеческого существования, когда намечается овладение действительностью («целокупным сущим»). «Картина мира», следовательно, означает не просто некую картину, изображающую мир, а «...мир, понятый в смысле такой картины » (курсив мой – Ю.О.). Это как бы еще один, «второй», мир, построенный человеком для себя и поставленный им между собой и «реальным миром».

11 В своей работе «Проблемы души нашего времени» Юнг затрагивает, в частности, чрезвычайно интересный вопрос, связанный с понятием «картина мира». «Не надо думать, – писал он, – что наше мировоззрение есть некое единственное правильное, «объективное» отражение действительности. Это всего лишь суеверие. На самом деле оно является не средством, с помощью которого мы постигаем истину, а лишь картиной, которую мы рисуем ради нашей души».

12 Картину мира, определенным образом организованную и внутренне связанную, Фромм называл «картой нашего природного и социального мира и нашего места в нем». Только картина мира «позволяет человеку упорядочивать все обрушивающиеся на каждого индивида впечатления», ориентироваться и «найти отправную точку». «Конечно, – пишет философ, – люди могут отрицать, что у них есть всеобъемлющая картина мира, и тем не менее можно легко показать, что все их представления основываются на общепринятой, разделяемой членами их группы, картине мира».

Характеристики

Список файлов учебной работы