Рус.средневековая к-ра (946936), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Зодчество Новгорода отходит от византийских образцов еще дальше, что особенно заметно при сравнении архитектуры храмов святой Софии. София Новгородская (1045—1050) близка по кон­цепции и архитектурному плану к Софии Киевской, но ей при­сущи совершенно новые художественные решения, не известные южнорусскому и византийскому зодчеству.

Византийские традиции достаточно прочно сохранялись в древнерусской архитектуре в XI — первой половине XII вв. Но со второй половины XII в. наметилось явное ослабление визан­тийского влияния, в древнерусском зодчестве появились храмы башенной формы, не свойственные византийской архитектуре. Древнерусское зодчество не знало в своем развитии таких резких скачков, как переход от романского стиля к готике или от готики к Ренессансу в Западной Европе. Процесс складывания нацио­нальных черт в древнерусском зодчестве был более медленным и плавным и окончательное свое завершение обрел позже, в архи­тектуре Московской Руси.

Исследования Б.А. Рыбакова показали, что зодчий Древней Руси обладали высокими математическими и техническими позна­ниями. Каждая постройка была воплощением строгой математи­ческой системы и сложных инженерных расчетов [10, с. 15].

В древней русской живописи византийское влияние было бо­лее длительным и устойчивым. Византия не только ознакомила русских художников с техникой мозаики, фрески, темперной жи­вописи, но и дала им иконографический канон, неизменность ко­торого строго оберегалась православной церковью. Артели худож­ников, в которые входили русские и греческие мастера, работали, обычно следуя византийским образцам, так называемым подлин­никам ³.

На Руси в XI—XII вв. существовали две традиции в украше­нии храмов росписями. Одна, более строгая и торжественная, вос­ходит к монументальной живописи Византии. Другая, более сво­бодная и декоративная, сложилась уже на русской почве. Классическим памятником, воплотившим первую традицию, была Со­фия Киевская, где полностью выдержан византийский иконогра­фический канон. Мозаики и фрески этого храма создавались дли­тельное время (1037—1067) совместно греческими и русскими ма­стерами. Декоративное убранство этого огромного храма поражает разнообразием и монументальностью.

К сожалению, сведений о системе просвещения на Руси у нас слишком мало, чтобы составить по этому вопросу целостное суж­дение. Для окормления новообращенных христиан не хватало свя­щеннослужителей, прибывших из Византии, Болгарии, поэтому нужно было умножить число своих, русских священников, а для этого потребовалось распространение книжного учения. И княже­ский двор нуждался в грамотных людях для ведения государст­венных дел; потребность в них ощущалась также в торговле и даже в быту. Однако известно, что Владимир Святославич вскоре после крещения организовал в Киеве школу для юношей. При князе Ярославе в Новгороде было сделано то же, что при Влади­мире — в Киеве: князь велел забрать у старост и священников детей (300 человек) и учить их книгам.

Литература Киевской Руси поражает богатством как перевод­ных, так и оригинальных произведений. Особое значение имела византийская литература, еще сохранявшая, пусть видоизменен­ными, античные традиции. Древняя Русь получила в свое рас­поряжение переводы многих библейских книг, составлявших осно­ву мудрости в Средние века,⁴ сочинения православных отцов церкви — Василия Великого, Иоанна Златоуста, Григория Бого­слова, Иоанна Дамаскина. У них русские книжники почерпнули основы античной философии в соединении с библейскими пред­ставлениями. Вопросы о двух началах в человеке — духовном и телесном, о причинности в мире и в жизни человека — решались исходя из провиденциальности библейской концепции: на первое место ставилась воля Бога, но признавались и необходимость, судьба, счастье, случайность.

Оригинальная русская литература и культура в целом уже к началу XII в. сделала большие успехи. Прежде всего обратим внимание на летописи, это совершенно оригинальное явление древнерусской культуры, на их особый, неповторимый вклад в мировую культуру. Структура летописей определялась изложени­ем событий по годам — «летам». В них даны развернутые пове­ствования о событиях и людях, оценки их действий, весьма далекие от наивных представлений о беспристрастности летописцев. Летописи наполнены текстами документов, некрологами историче­ских деятелей, их завещаниями детям; в них живы отголоски ус­тного народного творчества, народные сказания и предания. Это своды, вобравшие в себя произведения не только других жанров, но и других, более ранних летописей. Летописи — не только па­мятники культуры и хранители исторической памяти, но и актив­ная сила общественной и государственной жизни средневековой Руси.

В начале летописного дела на Руси, по-видимому, стоит так называемый Древнейший летописный свод конца Х или самого начала XI в. В 1113 г. летописец Нестор создает «Повесть вре­менных лет». Наряду с общерусским летописанием в XI в. появ­ляется локальное. Особенно ярки Новгородские летописи, соста­вителей которых интересовали прежде всего местные события: борьба с внешними врагами, стихийные бедствия, неурожаи, го­родские пожары, строительство храмов. Интересы летописцев вла-димиро-суздальской земли были шире, чем новгородских, но и здесь мы найдем яркие жизненные зарисовки.

Литература Древней Руси не ограничивалась только церков­ными сюжетами. Вершиной древнерусской литературы стала эпи­ческая поэма «Слово о полку Игореве». Неудачный поход новгород-северского князя Игоря Святославича на половцев в 1185 г. не был исключительным по своему историческому значению. Но ге­ниальный автор «Слова» смог увидеть в этом событии и в его последствиях то, что волновало русское общество: необходимость борьбы с половцами общими, а не разрозненными усилиями. Ав­тор «Слова», писавший спустя семь десятилетий после Нестора, также обладал широким политическим и географическим круго­зором, глубоким знанием исторического прошлого Руси. Могуще­ство и единство Руси в прошлом он противопоставлял времени княжеских усобиц, обескровливающих страну.

2. Особенности духовной культуры средневековой Руси

Для русской культуры, как и для европейской культуры в Целом, христианство стало одним из главных ориентиров. Оно обеспечивало преемственность русской истории, духовной жизни Русского общества. Древнерусское искусство развивалось в общем русле средневековой культуры. Однако оно не было ни ответвле­нием византийского, ни аналогом западноевропейского, у него был свой путь, свои особенности. Древнерусское искусство можно назвать искусством эпически-былинного склада [3, с. 180].

Искусство Древней Руси, как и современное ему искусство Западной и Восточной Европы, оставалось преимущественно цер­ковным, культовым, преломляло впечатления жизни через призму христианских воззрений и соблюдало установленную иконогра­фию. Оно также было делом рук ремесленников, делом коллек­тивным, артельным, его художественные принципы, еще не зная большого расхождения между профессиональным и народным, складывались как приемы искусного, «хитрого» ремесла, поэтому оно естественно входило в окружение и быт человека. Оно питало особую любовь к «узорочью», но при этом в полной мере обладало «реальным чувством величия», свойственным органическим куль­турам Средневековья.

Искусство Древней Руси многим было обязано Византии, но ее церемониалы, пышность, официозность, утонченный спиритуа­лизм не нашли на Руси почвы. Византийские художественные традиции быстро трансформировались в духе большей демокра­тичности, простоты, даже простонародности.

В русском средневековом искусстве нет ни острого драматиз­ма, характерного для готики, ни ее разнообразия композиций, мо­тивов, предметов изображения. Русское искусство более устойчи­во в своей иконографии — как всякий эпос, оно дорожило цело­стностью старинного предания и бережно его охраняло [3, с. 183]. Светлые начала, заложенные еще в эпоху Киевской Руси, оказались стойкими, прошли через века, выдержали тяжелые испытания в пе­риод зависимости Русского государства от Золотой Орды.

Если в готике образы святых и мучеников воплощают стра­дания и смуты настоящего, то в русском искусстве лейтмотивом является величавая народная легенда, полная затаенных воспоми­наний о славном прошлом, стойких надежд на победу добра, стремления к благообразию жизни.

От византийско-русского искусства Киевской Руси пошло уже собственно русское искусство отдельных княжеств - земель Галицко-Волынской, Ростово-Суздальской, Новгородской и др. В XII — начале XIII вв. русское искусство было самостоятельным и зре­лым. Нашествие татаро-монголов и почти 200 лет длившегося ино­земного ига затормозили его развитие почти повсюду, кроме Нов­города и Пскова, которые не были данниками Золотой Орды и успешно отразили агрессию ливонских рыцарей. Но даже в этих северо-западных русских землях на десятилетия замерло каменное строительство.

В XII столетии художественное первенство принадлежало Владимиро-Суздальскому княжеству — сопернику и преемнику Киева, претендующему на роль общерусского центра. Его процве­тание при Андрее Боголюбском (ок. 1111—1174) и Всеволоде Большое Гнездо (1154—,1212) длилось недолго, но вызвало к жиз­ни прекрасную архитектуру, настолько своеобразную, особенно по своему декору, что исследователи «сбились с ног, разыскивая его прообразы и прототипы — ив Византии, и в романском искусстве, и на Востоке. Некоторые черты общности есть — со всеми, но суть в том, что оно совершенно самобытно и неповторимо» [3, с. 185].

Одно из прекраснейших сооружений владимирско-суздальского периода и всей древнерусской архитектуры — церковь Покрова на Нерли (1165). Она проста по конструкции — одноглавый че-тырехстолпный храм, но таких совершенных пропорций, что ее стройность можно сравнивать с древнегреческой статуей. Церковь устремлена ввысь, но высотность здания смягчена мотивом полу­кружия. Полукружия плавно завершают все вертикали: закомары, декоративные арочки, окна, двери и, наконец, — полушарие гла­вы. К шедеврам древнерусской архитектуры также относятся со­зданные в XII в. во Владимире Дмитровский и Успенский собо­ры.

В XII в. выработался характерный русский тип крестово-ку-польного храма: четырехстолпный, одноглавый, с полукруглой главой на высоком барабане, с выступающими полуцилиндриче­скими апсидами (чаще всего с тремя) с восточной стороны. Дру­гие стены расчленены лопатками (пилястрами) на три части со­ответственно разделению внутреннего пространства; каждая такая часть завершается закомарой. Перекрытие обычно делалось по за­комарам . Древний прообраз — простой деревянный сруб — скры­то живет в этих каменных сооружениях. Круглящиеся апсиды, волнистая линия закомар, круглый барабан и мягко завершаю­щий его купол исключают всякую угловатость, храм выглядит почти скульптурно.

В пределах этого общего типа очень велико разнообразие ху­дожественных выражений. Так, пропорции, отношение барабана к нижней части, большая или меньшая толщина барабана, при­земистость или высотность основного массива, декор, наконец, ха­рактер пристроек — папертей, галерей, крылец — все это способ­но видоизменить облик сооружений при сохранении той же кон­структивной схемы. Так как старинные зодчие строили, руковод­ствуясь опытом, чутьем и вкусом, буквально «вручную» делали здание, то не было и двух церквей, вполне одинаковых даже в пределах одной местности и одного времени.

Древние зодчие умели безошибочно выбирать место для хра­мов — по берегам водных путей, на возвышениях, чтобы они бы­ли хорошо видны, как маяки. В широкий равнинный пейзаж, пе­ресеченный невысокими, мягких очертаний холмами, русские цер­кви вошли как завершающий штрих, как необходимый вертикаль­ный акцент среди стелющихся волнистых линий. Церкви не были ни слишком высокими, ни угловато-остроконечными, как готиче­ские, — им свойственна компактная пластичность, телесная ок­руглость форм; они, хотя и господствуют над пейзажем, но не противостоят ему, а объединяются с ним, они родственны русской природе. Эпические черты русского зодчества проявились прежде всего в архитектуре Новгорода (Георгиевский собор Юрьева мо­настыря, 1110 ) и Пскова.

Интерьер храмов заполняла фресковая живопись; к XV веку сформировался иконостас — явление чисто русское, не свойствен­ное ни Византии, ни западноевропейскому искусству.

Еще ярче, чем в росписи стен, характер древнерусского искус­ства проявился в иконописи. Икона — такая же классическая форма средневекового русского искусства, как для Древней Гре­ции — статуя, для Египта — рельеф, для Византии — мозаика. И здесь сослужило службу дерево — верный спутник русских в быту, в хозяйстве и в строительстве.

Иконы писали на липовых и сосновых досках, покрывали их левкасом — тонким слоем гипса, на который наносились контуры рисунка. Краски, растертые на яичном желтке, которыми пользо­вались иконописцы, отличались яркостью и стойкостью. Множе­ство старинных икон впоследствии было записано сверху, очень часто реставраторы открывают на одной доске несколько живо­писных слоев — наслоения эпох. Но такая работа началась только в конце XIX в. Так, гениальная икона Андрея Рублева «Троица» (начало XV в.) в своем первозданном виде была раскрыта рестав­раторами в 1904 г.

Древнерусская иконопись — действительно, создание коллек­тивного, многоликого гения народной традиции. Ранние иконы, похожие на монументальные росписи, представляли собой вели­чавые фигуры почти в человеческий рост: такова ярославская ико­на XII в. (? — 1114) Богоматерь Великая Панагия с тонким ли­ком, написанная на золотистом фоне, напоминающая мозаичную Оранту в Киевской Софии, но более строгих пропорций. В более поздний период на иконах изображают уже не только фигуры и лики святых, но и сюжеты «праздников» — важнейших событий евангельской истории.

Иконопись, это «умозрение в красках», свидетельствует о глубоком проникновении религиозно-эстетического мировидения в толщу русского народа. В.В.Зеньковский в «Истории русской фи­лософии» отмечает, что русские люди с особой силой восприни­мали христианство в его красоте. В иконопочитании он видит «форму богомыслия, в котором эстетический момент тонул в вос­хищении ума». В иконе все вещественное служит средством вы­ражения высшей истины, высшей красоты: обе сферы бытия дей­ствительны, но иерархически неравноценны. Эмпирическое бытие держится только благодаря причастию «к мистической реально­сти» [4, с. 36, 39—40]. Так в иконописи выражалась теократиче­ская идея христианства.

Расцвет русской иконописи приходится на XV век и связан прежде всего с именем Андрея Рублева. В целом XV столетие можно считать «золотым» веком древнерусского искусства, а про­изведения московской школы — его классикой. Возглавив соби­рание русских земель, борьбу с Золотой Ордой, Москва также ак­кумулировала и культурные традиции.

Христианство пришло в Россию не только как религия, но и как мировоззрение, охватывая различные стороны жизни. С точки зрения развития русской философской мысли, важно отметить, что философские интересы укладывались в рамки религиозного миро­воззрения. Особенностью русской духовной жизни является то, что процесс секуляризации — «обмирщения» философской мысли, отделения ее от религиозного сознания происходил в недрах цер­ковного сознания и вне его, но не в противопоставлении себя ему, как в Западной Европе.

Для русского восприятия христианства существенно трезвое чувство «нераздельности», но и неслиянности мира Божьего и че­ловеческого. Образ света ~ излюбленный в русском религиозном сознании. Поэтому праздник Пасхи, как праздник торжества све­та над тьмой, — один из любимых и главных праздников на Руси (для католиков таким является Рождество Христово).

Характеристики

Список файлов учебной работы