187047 (768645), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Основанием парадигматической связи языковых единиц служит их семантическое сходство или же сходство звучания. Однако Ролан Барт отмечает, апеллируя к таблице различительных признаков Кантино, что принципом построения парадигматического (морфологического и семантического) ряда может стать и различие. Этот принцип, например, применяется при построении таких оппозиций, которые мы называем "коннотативно-привативными";такая оппозиция смыслов, когда некоторый эпизод художественного произведения (скажем, ласковое отношение отца к сыну - подростку) может ассоциироваться у читателя, напротив, с понятием враждебности, которая господствует в его (читателя) отношениях со своим отцом. К оппозициям, построенным по принципу различия, можно отнести такие, которые мы именуем "коннотативно-нейтрализуемыми". Так, например, два различающихся вторичных смысла могут иметь своим источником один и тот же первичный смысл (как означающее).

Внимание Ролана Барта также было привлечено проблемой внутренних и внешних отношений знака, результат его исследования может способствовать выявлению некоторых других типов коннотативных связей состояний, а вместе с тем обнаружить тождество и различие синтагматических и парадигматических связей состояний.

"Любой знак, - пишет Барт, - включает в себя или предполагает наличие трёх типов отношений. Прежде всего внутреннее отношение соединяющее означающее с означаемым (и порождающее значение - Б.С.), и далее - два внешних отношения (виртуальное, возможное и актуальное -Б.С.) (там же, с. 246).

Первое из трех типов отношений, то есть внутреннее, эксплицитно обнаруживает себя в феномене символа. Так, например, христианство символизируется крестом, а запрет на движение красным цветом. Несколько слов о сходстве и различии понятий: символ и знак. Для установления их статуса следует обратиться к иным альтернативным признакам (наличие признака/его отсутствие):

- предполагает или не предполагает отношение между составляющими знака психическое представление одной из этих составляющих;

- предполагает или не предполагает это отношение аналогию между составляющими (то есть между означающим и означаемым);

- является ли связь между составляющими непосредственной или опосредованной;

- полностью ли совпадают составляющие или же, напротив, одна из них шире другой;

- предполагает или не предполагает (это) отношение экзистенциальную связь с субъектом, пользующимся знаком" (см.: там - же, с.127).

Далее, Р. Барт приводит точки зрения Гегеля, Пирса, Юнга и Валлона на соотношение символа и знака по наличию и отсутствию указанных признаков. По мнению большинства (Валлона, Гегеля и Юнга) символ и знак тождественны только по первому признаку: и у того и у другого означаемое обладает психическим представлением. В отношении остальных признаков они противоположны: у символа означающее и означаемое аналогичны, то есть символ мотивирован, а знак нет; в знаке отношение между означающим и означаемым адекватно, а у символа нет. Однако ни один из мыслителей не высказывает своей точки зрения по поводу соотношения символа и знака в связи с этим пpизнаком.

Что касается "экзистенциальной связи" между субъектом и знаком, котоpым он пользуется, то Пиpс отpицает пpисущность этого пpизнака символу, а Юнг пpизнает.

Мы же уверены, что этот признак присущ и тому и другому, поскольку, скажем, ассоциативный акт, творимый субъектом и опосредующий означающее и означаемое в символе и знаке, является существенным моментом использования субъектом знака и символа. Непосредственная связь между означающим и означаемым как у символа, так и у знака, на наш взгляд, отсутствует, потому что в обоих случаях составляющие опосредуются ассоциативным актом субъекта.

Итак, продолжим анализ типов знаковых и символических отношений предложенных Р. Бартом.

Внутренний тип отношений Барт называет "символическим". Допустимо ли этот тип отношений рассматривать как разновидность связи состояний с одной стороны, материального символа-знака (крест, знамя определённого цвета и изображений на нем) и того материального или идеального) объекта, который им символизируется, - с другой. Мы считаем, что вполне. Как символ, так и им символизируемый объект, изменяются во времени, то есть переходят от одного своего состояния к другому. Следовательно, эта связь есть связь их актуальных состояний. Например, красный флаг может символизировать в одно время состояние свободы, а в другое деспотизм, состояние несвободы. И всё-таки, несколько опережая ход анализа, мы полагаем правомерным определить этот тип связи, как относительно устойчивую связь состояний по сравнению с тем типом связи состояний, который мы будем анализировать ниже.

Видимо, следует различать три разновидности данной связи состояний:- действительная символическая связь состояний суть которой в том, что символ своим состоянием выражает сущность актуального состояния некоторого материального или идеального объектов: тот же красный флаг может символизировать реальное социальное состояние свободы.

- Вторую разновидность символической связи состояний мы определяем как "целевую символическую" связь состояний. Она имеет место тогда, когда тот или иной символ указывает на то состояние материального или идеального объектов, которое существует только в виде мысленной модели, но которое является реально возможным, и для его достижения организована соответствующим образом практическая деятельность.

- Третья разновидность - это идеологический (в негативном смысле этого слова) тип символической связи состояний, используемый для сокрытия действительного состояния.

- Виртуальный тип отношений предполагает для каждого знака существование определенного упорядоченного множества форм (памяти), от которых он отличается благодаря некоторому минимальному различию, необходимому и достаточному для реализации изменения смысла (например, слово обучать может ассоциироваться с некоторым множеством сходных по смыслу терминов: воспитывать, наставлять и т.д.). Этот тип отношений, начиная с Ельмслева, получил название парадигматический, а в постструктурализме - систематический. И действительно, например, красный цвет не означает запрета, пока не включается в регулярную оппозицию зеленому и желтому. Этот тип отношений знака мы называем "коннотативной связью состояний". Ее существенным отличительным свойством является многозначность, вариационность, а потому известная неопределенность, открывающая широкий простор для смысловой свободы, хотя и в пределах определенного семантического качества.

Взять, хотя бы, художественное произведение, как эстетический знак . Как мы уме отмечали выше, опираясь, в частности на Мукаржовского, что не только разными эпохами или поколениями, но и разными (духовно) индивидами одного времени данное произведение осмысливается по-разному. Более того, один и тот же читатель, прочитывая это произведение в разном возрасте и состоянии духовного и физического здоровья, нередко существенно изменяет его смысловое состояние. Не случайно Барт замечает, что когда рождается читатель, умирает писатель. Разумеется, это сказано образно - категорически, а поэтому неточно; правильнее будет сказать, что и писатель и читатель являются соавторами художественного произведения; причем, даже в одном субъекте эти две ипостаси могут совпадать, различаясь: писатель - он же и первый читатель своего творения; и мнение последнего не всегда совпадает с мнением первого.

Действительным субстратом коннотативной связи состояний выступает коннотативный знак, элементами которого являются:

- денотативная система первичного смысла; это - означающее; - практически бесконечное многообразие смысловых состояний

- это означаемое;

- столь же бесконечно многообразны процессы, объединяющие каждый элемент-состояние из открытого множества состояний означаемого с означающим (то есть одним и тем же денотативным знаком) - это коннотативное значение, а вернее говоря , многозначность.

Можно ли применительно к коннотативному знаку говорить о его значимости? Думаем, что можно, поскольку внутрикачественная коннотативная многозначность с точки зрения этого качества есть значение; выходя же на связь с другими коннотативными знаками и их инокачественными значениями, эта семантическая система обретает значимость, как состояние системного значения, или коннотативную значимость, то есть миогозначимость. Мы считаем, что вполне адекватной иллюстрацией коннотативного знака может служить бартовский " Текст", как единство бесконечного ряда смысловых состояний некоторого художественного произведения. Коннотативная связь состояний открытой системы таких Текстов (но уже не с точки зрения лнгвистики или литературоведения, но с позиции семиотики) явно приближается к понятию "универсальная мировая связь".

"Актуальным" типом отношений знака, а стало быть, и его связей состояний будет тот, в котором знак сополагется, по Барту, "уже не своим братьям" (элементам однокачественного виртуального множества - Б. С.), а своим" соседям": "Человек человеку волк"; здесь слово " волк" имеет определённые (синтаксические -Б.С.) отношения со словами:" Человек" и "человеку". Этот план отношений реализуется в синтагме, поэтому назовем актуальный тип отношений "синтагматическим".

Выбор одного доминирующего отношения, - заключает французский структуралист, - предполагает каждый раз определённую идеологию" (там же, с. 247).

Наиболее содержательной и сложной, а потому слабо изученной остаётся коннотативная связь состояний. Мы предпримем попытку дать типологизацию этой связи.

Как мы отмечали выше, Р. Барт видит причину смыслового движения Текста и смысловую его множественность в движении культуры в целом. " ... он (современный человек - Б.С.) тоже вслушивается в естественный голос культуры и всё время слышит в ней не столько звучание устойчивых, законченных, истинных смыслов, сколько вибрацию той гигантской машины, каковую являет собой человечество, находящееся в процессе неустанного созидания смысла,- без чего оно утратило бы свой человеческий облик" (там же, с. 260). Существенные стадии, или качественные состояния культуры вырабатывают и свой специфический код прочтения, осмысления достижений предшествующего своего состояния:

- либо преимущественного отвержения, вплоть до деструкции и забвения;

- либо сохранения и развития его основы;

- либо простого её повторения.

Под кодом Барт понимает сверхтекстовую организацию значений, которые навязывают представление об определённой структуре; код есть продукт культуры; коды - это конкретные формы трансляции культуры посредством книг, образования, всеми видами общественных связей. Р. Барт классифицирует коды на следующие виды:

- научный

- риторический

- исторический

- социокультурный (код коммуникации).

Видимо, по Барту, - это уровни детерминации коннотативной связи состояний. Однако сам Барт утверждает, что детерминация смыслового движения общественными связями не делает это движение определенно направленным, потому что все элементы совокупности этих связей равнозначны; а поэтому то один вид связи доминирует в этой совокупности, то вдруг - другие, что больше напоминает "аддитивную" совокупность, нежели систему связей с определённым основанием-отношением этой системы, которое и порождает генеральное направление смыслового процесса. Одна и та же фраза текста порой отправляет читателя сразу к двум кодам, и какой из них выбрать - трудно решить. Неразрешимость - это не слабость, а структурное условие повествования: высказывание не может быть детерминировано одним голосом, в нём присутствуют многие коды; и ни одному из них не отдано предпочтение. Текст и заключается в этой утрате исходной точки, первотолчка, побудительной причины; взамен всего этого рождается некий объём индетерминаций или сверхдетерминаций: этот объём и есть означивание, то есть переход изначального авторского значения в новое свое состояние-значимость.

Таким образом, коннотативный поток, детерминируемый, по Барту, "кодовой перепутанностью", сам становится хаотичным по своему существу.

Барт ошибочно, на наш взгляд, отрицает детерминирующую роль "Идеи" произведения.

Под формой бытия этого потока он понимает не развёртывание, не развитие исходного (представляющего единство устойчивости и изменчивости, постепенности и скачков) Текста, семантические состояния которого образуют во времени связь. Для Барта таковой формой является "взрыв": "...позывные, вызов принимающего, проверка контакта, условия соглашения и обмена, взрывы референций, вспышки знания, более глухие и глубокие толчки, идущие с другой площадки (из сферы символического), прерывность действий, относящихся к одной цепочке, но несвязанных натуго, всё время перебиваемых другими смыслами" ( там же, с.460). И всё-таки Ролан Барт вынужден признать известную направленность произведения внутри себя, а именно: "движение вперед", что противоречит его утверждению о "неопределенности движения" содержания произведения во времени и пространстве. Нужно отметить, что термин "вперёд" используется Бартом явно не по назначению, поскольку выражает лишь механическое, а не качественно-содержательное движение. Это движение вперёд, по его мнению, управляемо в конечном, скрытом счёте, двумя структурными принципами:

- искривление и

- необратимость.

Искривление представляет собой продукт взаимодействия и характеризуется следующим: элементы одной цепочки или кода разъединены, переплетены с инородными элементами; цепочка кажется оборванной... но она подхватывается дальше... в результате возникает читательское ожидание; это - плавания микроструктур, создающие не логический объект, а ожидание и разрешение ожидания (в новом ожидании - Б.С.).

Характеристики

Список файлов статьи