186975 (768593), страница 4
Текст из файла (страница 4)
В-третьих, он назвал синтагмо-фонетику "фонетикой слов", признав тем самым ее родство с теорией ЛФШ, а пара-дигмо-фонетику - "фонетикой морфем", оставляя ее за МФШ [18, 291] и, тем самым, постарался вынести зазор между па-радигмо- и синтагмо-фонетикой за пределы МФШ, представив его зазором между ЛФШ и МФШ и, по остроумному замечанию А.А. Реформатского, переместив МФШ из Москвы в Бологое.
В-четвертых, он еще раз (впервые - с "волнами" и "квантами") применил запрещенный в науке прием - сравнение: "Пусть одни и те же дела разбираются одновременно двумя судами — один исходит из презумпции виновности, другой - из презумпции невиновности. Тогда приговоры по одному и тому же делу часто были бы в этих двух судах различны. Различен оказался бы состав осужденных, различна статистика преступлений и т.д. Так и в фонетике: синтагматический анализ исходит из "презумпции нетождественности", парадигматический - из "презумпции тождественности"; поэтому они строят разные ряды фонетических единиц, устанавливают разные закономерности, обосновывают разные выводы [подчеркнуто мной - А.К.]" [18, 13]. Рисуется воображаемая картина, ей в соответствие ставится реальность языка и при этом подразумевается, что воображаемая картина и объясняет противоречия, обнаруженные в языковом материале. О талантливости М.В. Панова свидетельствует, кроме всего прочего, и тот факт, что на большую часть научной общественности эти приемы подействовали. Но отнюдь не на А.А. Реформатского, с оценкой которого мы вполне солидарны.
Между тем, как почти всегда у М.В. Панова, его ошибки и противоречия дороже последовательности и безошибочности многих иных лингвистов. Он обнаружил в фонологии противоречие между синтагматикой и парадигматикой, разрешение (а не отстаивание) которого способно вывести нас к новому фонологическому знанию.
Путь к этому на удивление тради-ционен. Надо принять восходящую еще к Платону идею о тождественности синтагматики и парадигматики и вернуться к самоочевидной для ученых ХЕХ века мысли: "история языка - это и есть теория языка". Положения исторической фонетики могут быть без особого труда «переодеты» в наимоднейшие наряды позиционной и генеративной фонологии. Но главное - они будут не просто констатировать, а объяснять факты современного русского языка или требовать их объяснения - при обнаружении аномалий.
В 1962 году С. И. Бернштейн сетовал: "Не скрою, что моя разработка последнего вопроса [анализ отношения фонологических единиц к знаменательным единицам языка (морфемам, словам, лексическим гнездам) — А.К.,] для которой мне не удалось найти опорные точки в фонологической литературе, меня не вполне удовлетворила: параллелизм в отношении последнего звена — лексикологических единиц - оказался неполным" [2, 63].
К счастью, с тех пор (напомним, что сама статья была написана в 1936 году) положение изменилось. Теперь можно опереться на работы не только Бодуэна, но и Н.С.Трубецкого, самого С.И.Бернштейна, А.А.Реформатского, Д. Борта [7], Ю.С.Степанова, Г.П.Мельникова, Л.Г. Зубковой, Г.А. Климова, и Т.В. Булыгиной [5; 6].
А самое главное - на сегодня русистика располагает идеально подготовленным материалом для решения этой проблемы. Этот материал содержится в "Словаре морфем русского языка" А. И. Кузнецовой и Т. Ф. Ефремовой, в котором сведены в морфемы корневые морфы 52.000 слов русского литературного языка. Несмотря на то, что указанному словарю уже 15 лет, он, насколько нам известно, еще не был объектом фонологического исследования, что представляется досадным упущением.
Как видим, именно МФШ, причем -что особенно приятно - в союзе со Л.В. Щербой, дает всё необходимое, как в плане теории, так и в плане материала, для нового этапа "погружения в фонему".
Изложим тезисно основные положения предлагаемой теории фонем.
(Каждому из предлагаемых ниже тезисов следует предпослать преамбулу, "В соответствии с изложенными выше принципами").
1. Морфема состоит из фонем.
2. Фонемный состав морфемы не зависит от позиционных изменений.
3. Позиционные варианты фонемы могут иметь собственные позиционные варианты.
4. Русская фонология должна различать, как минимум, четыре фонологических позиции: ПРЕФИКСАЛЬНЫЙ СТЫК (приставка+приставка или пристав-ка+корень - внешнее сандхи), СУФФИКСАЛЬНЫЙ СТЫК (суф-фикс+суффикс или суффикс+корень -внутреннее сандхи), ФЛЕКТИВНЫЙ СТЫК (флексия+суффикс или флек-сия+корень - морфологически обусловленная позиция). Четвертой, нестыковой фонологической позицией можно считать ВОКАЛИЗМ КОРНЯ, также относящийся к ведению морфологии (словоизменению или формообразованию), а следовательно, и морфонологии.
5. Претензии морфонологии на статус самостоятельного языкового уровня, сформулированные С.Б. Бернштейном, при предлагаемом расширении границ фонологии и сужении границ морфонологии необоснованы. В новом виде морфонология - в полном согласии с позицией Э.А. Макаева и Е.С. Кубряковой - выступает как подраздел морфологии, занимающийся всего двумя грамматическими способами - чередованием звуков и места ударения. Соответственно, можно говорить о сегментной (чередования) и супрасегментной (ударение) морфонологии.
6. Специфический признак префиксального стыка - допустимость зияния: научить, во-оружить, во-образить и т.д.
7. ФЛЕКТИВНЫЙ СТЫК живет по законам морфологии, в первую очередь, по закону выравнивания основ. Специфику флективного стыка составляет оглушение звонких согласных основы перед фонемами [Ъ], [Ь] и допустимость сочетаний ГЕ, КЕ, ХЕ, ГИ, КИ, ХИ. И то, и другое является сигналом конца основы. Всё, что обычно говорится о семасиологизации и морфоло-гизации чередований на стыке морфем, относится, в первую очередь, к флективному стыку.
8. На СУФФИКСАЛЬНОМ СТЫКЕ наблюдаются не результаты исторических процессов, как принято считать, а продолжается никогда не прекращавшееся в этой позиции действие всех фонетических процессов, обусловленных законами (1) возрастающей звучности в слоге и (2) слогового сингармонизма.
9. На суффиксальном стыке действуют законы восходящей звучности в слоге (частным случаем и следствием которого является "закон открытого слога") и слогового сингармонизма. Таким образом, чередования на суффиксальном стыке являются фонетическими и позиционными.
10. Русская сегментная морфонология должна изучать морфологизацию (т.е. замену фонетической обусловленности обусловленностью морфологической) звуковых чередований в корневой и флективной позициях.
11. При определении фонологического состава морфем следует абстрагироваться не только от фонетически обусловленных чередований, но и от морфологически обусловленных чередований и от вызванных лексическими или морфологическими причинами преобразований по аналогии, поскольку последние имеют иносистемную природу и в силу этого должны быть "вынесены за скобки".
12. Тождество фонемы проявляется как тождество ее позиционно обусловленного проявления (поведения).
13. А.А. Реформатский прав в отрицании фонематического плюрализма. Нет ни двух фонем, ни трех фонем. Есть одна фонема, и это фонема Бодуэна или фонема 3-ей степени обобщения - по С.И. Бернштейну. Ср. мнение ученика С.И. Бернштейна - А.А. Леонтьева: "В зависимости от выбранного нами критерия (т.е. объединяем ли мы в одну систему различные парадигмы одной и той же словоформы)... можно говорить о фонеме г/ж/к [могу-можешь-мог — А.К.] и даже г/г'/ж/к (берегу-береги-бережешъ-берёг)» [Леонтьев А.А., 1996, с. 156].
14. Возможно, фонемы трех степеней обобщения С. И. Бернштейна могут быть соотнесены с составляющими морфем, принадлежащих различным хронологическим слоям. Ср. уже у Бодуэна: "Наконец, можно еще упомянуть различные слои альтернаций, начало которых относится к различным периодам языковой жизни... имеется несколько главных слоев таких альтернаций: а) общеариоевропейского происхождения, б) общеславянского происхождения, в) коррелятивные альтернации более нового происхождения, возникшие в период обособленного исторического развития... языка... [Бо-дуэн(1895)2,с. 308]".
15. Основным вариантом фонемы следует признать тот, из которого закономерным образом выводятся остальные. Таким всегда является генетически (этимологически) первичный вариант фонемы. Этот принцип сформулировал сам И.А. Бодуэн де Куртенэ: "...следует всегда принимать основанием то, что менее осложнено ... совершило менее спонтанеических изменений. ... обобщение ... ближе тому звену дивергенции..., которое подверглось меньшим "случайностям", т.е. перешло меньше стадий изменений как комбинационных (аккомодация и аффектация), так и спонтанеических (дегенерация)" [Бодуэн (1881) 1, 124]. Ср. вполне бодуэновскую (особенно, если помнить, что американская мор-фонема - это фонема МФШ) позицию Д.Ворта: "За основную форму морфо-немы берется та, из которой с максимальной простотой и точностью можно предсказать все на самом деле объективно существующие ее фонетические варианты" [6, 57].
16. Консонантизм современного русского языка проще, а вокализм - сложнее, чем принято считать.
17. Некоторые "фонемы" современного русского языка при последовательном проведении морфемоцентрического принципа оказываются позиционно обусловленными вариантами фонем.
18. Шипящие и аффрикаты в современном русском языке являются не фонемами, а вариантами фонем или сочетаний фонем. Например, Ж может быть вариантом фонемы [Г] - моГу - моЖешъ или соответствовать сочетаниям фонем [ДИ] воДИтъ - воЖу или [ЗИ] воЗИтъ - воЖу.
19. Бодуэн писал: "Результаты работы различных периодов, заметные в данном состоянии известного объекта, в естественных науках называются слоями: применяя это название к языку, можно говорить о слоях языка, выделение которых составляет одну из главных задач языковедения. Крайне неуместно измерять строй языка в известное время категориями какого-нибудь предшествующего или последующего времени. Задача исследователя состоит в том, чтобы подробным рассмотрением языка в отдельные периоды определить его состояние, сообразное с этими периодами..." [4, 67-68]. Казалось бы - яснее ясного: каяодый хронологический слой в данном языке должен описываться в своих собственных категориях - флексии - в одних, корни - в других, приставки - в третьих, праиндоевропей-ские суффиксы - в четвертых, славянские суффиксы - в пятых, интернациональные корни и суффиксы - в шестых. Существующая же практика до сих пор - под флагом историзма и (что самое курьёзное!) со ссылками на Бодуэна -анализирует всё так, словно всё возникло одновременно и сегодня.
20. Следует ожидать, что критерии тождества морфем будут различны для разных типов морфем в зависимости от их принадлежности к тому или иному хронологическому слою. Древнейшие -корневые - морфемы должны различаться и отождествляться в категориях породившей их ПИЕ системы. Ср. стимулирующую позицию Ю. С. Степанова: "...словоизменение построено на новейших фонологических оппозициях, словообразование — с меньшим участием новейших оппозиций и большим участием более старых, регулярные отношения в лексике — с еще меньшим участием новейших оппозиций и еще большим старых оппозиций, нерегулярные отношения типа паронимии построены в очень малой степени на новейших оппозициях и главным образом на оппозициях старых и очень старых [20, с. 262-263]".
21. В современном русском языке есть фонемы [Ъ], [Ь], [Ё]. Есть и фонема [Ы]. Ее вариантом, действительно является звук И, но только И-непалатализующий (ср. хитрый, кинуть), в отличие от [И]-палатализующего. Звук же Ы может обозначать сочетание фонем [ЪИ], например, предыстория, подызбица. Оппозиция быть — бить является не оп- позицией согласных, а оппозицией фонем [ы|| и].
22. В современном русском языке (за исключением заимствований и звукоподражаний) три У, ни одно из которых не является фонемой - У-смягчающий (обозначает сочетание фонем [еу]), У-несмягчающий = [оу] (сочетание фонем [оу] в речи реализуется как У (в позиции перед согласным) или ОВ (в позиции перед гласным) ри-сУю \ \ рисОВать) и У = [он/ом/ан/ам] -в позиции перед согласным (звук — звон_ъ; звучный - звонъкий; зову (< д_м)).
23. Противопоставление согласных по твердости-мягкости является позиционным, а не фонологическим признаком согласных.
24. Уместно считать морфонологическими лишь те чередования звуков, которым можно приписать какое-либо морфологическое значение, например, око-очи, ухо-уши, к-х маркируют единственное число, ч-ш — множественное. В паре умники - умницы [к] маркирует мужской род, [ц] - женский. В паре заработать — зарабатывать [О] маркирует сов. вид. - [А] - несовершенный. Только такие "морфологизированные" чередования имеют право называться морфонологическими и составлять объект морфонологии.
25. Оглушение звонких согласных в абсолютном конце слова является не фонетическим и не фонологическим, а мор-фонологическим (морфологическим) явлением. Это - сигнал конца слова на флективном стыке перед фонемами [Ъ], [Ь].
26. Принято считать чередование графить - графлю аналогическими [3, 11]. Гораздо естественнее предположить, что это свидетельство того, что на суффиксальном стыке процесс йотации губных (и прочих согласных) никогда не переставал действовать и продолжает действовать (по крайней мере, в литературном языке) по сей день.
27. В корне жар [ж] является позиционно обусловленным вариантом фонемы [г], а [а] - позиционно обусловленным вариантом фонемы [Ё]. Утверждение С. Б. Бернштейна о разрыве единой в этимологическом отношении морфемы гар-жар ни на чем не основано [3, 11]. Их семантика по-прежнему едина, фонематический облик [гЁр - гАр] близок, а апофоническое чередование [ё||б] само по себе никогда не нарушало тождества корня, ср. nod-несу — под-нос [е||о]. Утверждая так, С.Б. Бернштейн противоречит сразу обоим постулатам МФШ. Даже если процесс дивергенции корневых морфов достиг такой стадии, как в парах чистить и цедить, ценить и каяться, шалить и нахал, комар и шмель, конец и начало, нет смысла отказываться от их отождествления, потому что направления их семантического развития не произвольны, а заданы и предопределены строением семантического пространства языка -структурой в высшей степени консервативной и устойчивой, продолжающей направлять семантические процессы наиновейших неологизмов так же, как это делалось и тысячи лет тому назад. Лишать себя этого знания, делать вид, что его не существует или что оно нас не касается, значит лишать себя способности к пониманию и объяснению семантических процессов в современном русском языке. Что это дает? Мы получаем возможность:
а) объяснять реально представленные в русском языке формы, опираясь на знание истории языка и этимологии, пользуясь ими как ключом к его текущему состоянию, а не отмахиваясь от них как от чего-то ненужного и даже мешающего;
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
