157937 (767616), страница 2
Текст из файла (страница 2)
1 Donagan A. The Theory of Morality. Chicago, 1977. P. 66
2 Gewirt A. Reasons and Morality. Chicago, 1978. Ch. 2-3.
3 Ролз Дж. Теория справедливости. С. 30.
Каковы же черты "исходного положения" по Дж. Ролзу? Вообразим группу людей, выбирающих принципы, по которым будет строиться их совместная общественная жизнь после этого выбора. Они рациональны в том смысле, что имеют способность к определению жизненных планов и приисканию наиболее эффективных средств для их воплощения. Они не альтруисты и не благожелательные люди, ведь альтруизм и благожелательность уже определяют меру взаимных жертв и уступок еще до обсуждения вопроса о том, правильна ли она. Но их нельзя назвать и эгоистами, хотя бы потому, что каждый из них имеет чувство справедливости и готов систематически подчиняться любым честно выбранным принципам. Таким образом, участники "исходного положения" всего лишь незаинтересованы друг в друге. Им даже все равно, каков будет разрыв между ними в отношении средств, необходимых для реализации любого жизненного проекта. Все, что их интересует, - это максимизация своего индекса основных социальных благ в абсолютных цифрах при условии соблюдения честных принципов.
Вторым, наряду с характеристикой участников, ограничением "исходного положения" является "занавес неведения" (veil of ignorance). Участники выбора должны, с точки зрения Дж. Ролза, быть лишены значительной доли информации, которую каждый из нас имеет, когда принимает повседневные этически значимые решения. Ограничение необходимо для того, чтобы "свести на нет специфические случайности, которые ставят людей в невыгодное положение и искушают их использовать социальные и естественные обстоятельства во имя получения для себя преимуществ" [1]. Беспристрастность участников выбора гарантируется тем, что они не имеют знания о своем будущем социальном положении, природных дарованиях, принадлежности к определенному поколению, концепции полной или благой человеческой жизни и т.д. В их распоряжении только так называемые "общие факты": юмовские обстоятельства справедливости, психологические, социологические, политические и экономические законы в общих формулировках и общий очерк концепций справедливости (т.е. предметов выбора).
1 Ролз Дж. Теория справедливости. С. 127.
Как полагает Дж. Ролз, участники выбора в "исходном положении" неизбежно остановятся на двух принципах справедливости. "Первый требует равенства в приписывании основных прав и обязанностей, а второй утверждает, что социальное и экономическое неравенство, например, в богатстве и власти, справедливо, если только оно приводит к компенсирующим преимуществам для каждого человека и, в частности, для менее преуспевающих членов общества" [1]. Второй принцип справедливости устанавливает меру оправданных неравенств, запрещая прямой обмен трудностей отдельных людей на максимизацию блага общества в целом. Он аннулирует такое понятие, как "заслуга", и создает хорошее основание для участия в социальной кооперации как наиболее, так и наименее преуспевших членов общества, т.е. является основанием взаимности. Однако если увеличение благосостояния наименее преуспевших потребует ущемления фундаментальных прав и свобод (что иллюстрируется крайней ситуацией благодетельного рабства), то такое увеличение было бы морально неправильным. Последняя идея находит у Дж. Ролза выражение в утверждении "лексического приоритета" первого принципа справедливости над вторым.
В противовес утилитаризму и деонтологии (не только кантианского, но локкеанcкого образца) в современной этической мысли, начиная с конца 50-х гг. XX в., получила широкое распространение перфекционистская телеологическая этика (от греч. telos - цель и logos). Представители этого широкого и достаточно аморфного течения выдвигают несколько основных претензий к господствующим моделям этической мысли. Во-первых, они выражают возмущение недостаточной этической определенностью тех предпочтений, которые принимают как точку отсчета утилитаристы или считают нравственно допустимыми деонтологи. В качестве средства устранения неопределенности рассматривается выявление системы фундаментальных благ, отражающих идею человеческого предназначения и, соответственно, совершенства. Во-вторых, утилитаристские и деонтологические концепции обвиняются в искажении механизмов практической рациональности. Как утверждает А. Макинтайр (р. 1926), нет возможности ответить на вопрос: "Какова для человека лучшая жизнь?", "не ответив предварительно на аристотелевский вопрос: "Какова благая жизнь?" [2]. Только на этом фоне практическая рациональность получает исчерпывающие основания для эффективной работы, поскольку первой посылкой практического силлогизма
1 Ролз Дж. Теория справедливости. С. 29.
2 Макинтайр А. После добродетели: Исследования теории морали. М.; Екатеринбург, 2000. С. 273. Оригинальное издание: Madntyre A. After Virtue: A Study of Moral Theory. Notre Dame, 1984.
может быть лишь утверждение о том, что "нечто должно быть сделано, поскольку это благо" [1]. В-третьих, утилитаризм и деонтология не могут обеспечить ассимиляцию этического партикуляризма.
В большинстве случаев обращение моральных философов к перфекционистской телеологии связано с неантикварным интересом к этике Аристотеля, хотя во многих концепциях можно усмотреть значительное влияние Гегеля или молодого Маркса. Современные аристотелианцы значительно расходятся в том, насколько утилитаризм и деонтология отражают действительные искажения в нравственном мышлении представителей современной эпохи. Однако среди них все же преобладает позиция, утверждающая подспудное доминирование аристотелевских моделей рассуждения. К примеру, Ч. Тэй-лор (р. 1931) полагает, что любое применение практической рациональности "открыто или скрыто опирается на такие понятия, как "добродетель" и "благая жизнь", даже если оно отрицает их на уровне теории... Мы являемся большими аристотелианцами, чем мы полагаем... Наш образ жизни никогда не опускался до полного ужаса, который сопутствовал бы ему, будь мы последовательными бентамитами" [2].
1 Madntyre A. Whose justice? Which rationality? L., 1988. P. 140-141.
2 Taylor Ch. Justice After Virtue // After Madntyre: Critical Perspectives on the Work of Alasdair Madntyre / ed. byj. Horton and S. Mendus. Cambridge, 1994. P. 21-22.
Можно выделить несколько основных подходов к определению стандарта благой человеческой жизни, использующихся в современной этической мысли. К ним относятся традиционализм А. Макинтайра, эссенциалистское аристотелианство сторонников теории "функциональных возможностей человека" и метафизическая этика естественного закона англоамериканских католических философов.
Список литературы
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://books.atheism.ru
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
