157907 (767586), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Как тип речи символика отличается двойной референцией. Она отсылает к действительности и в то же время репрезентирует сама себя, являясь автонимической речью. Актуализация автонимической референции осуществляется благодаря логической терминальности (парадоксальности/самоочевидности) этой речи. Высказывания, имеющие логическую структуру "А есть не А", а равно "А есть А", всегда стимулируют языковую рефлексию. Даже метафора или метонимия способны заставить воспринимающего задуматься о форме высказывания10. Речь же, построенная на символической стратегии, постоянно отсылает к форме, ибо форма является частью ее содержания. Двойная референция приводит к тому, что символическая речь служит не только содержательным образцом, но и источником речевых моделей — словесных формул. И гомилетика, и ораторика этими формулами активно пользуются. Пример тому не только библеизмы, но и афоризмы — например, аксиомы римского права. Аксиоматические формулы науки так же, как и библеизмы, обычно заучиваются наизусть и цитируются в доказательной речи.
Нейролингвистическая интерпретация системы
Четырем когнитивным стратегиям и четырем типам речи соответствуют глубинные различия на уровне протекания нейролингвистических процессов. Ораторика имеет дело с миром вероятностных оценок событий (было — не было, будет — не будет). Это означает, что у оратора активно задействованы те отделы головного мозга, которые эти вероятностные оценки осуществляют, — неокортекс и гипокамп11. Гомилетика имеет дело с миром предпочтений и мотиваций (какому желанию следовать) и связана с функционированием таких отделов головного мозга, как миндалина и гипоталамус. Метонимическая стратегия основана на вероятностности, она состоит в поисках репрезентативных случаев, прощупывая действительность с помощью выборки. Метафорическая стратегия мотивационна, она задает рефрейминги, перегруппировывая факты действительности с помощью уподоблений.
Дидактика активизирует теоретическое мышление. Она "левополушарна": представленная в ней информация дискретна и последовательна во времени. Символика активизирует образное мышление. Она "правополушарна": информация представлена в ней в континуальной и симультанной форме.
Система "символика-гомилетика-дидактика-ораторика" и ее инициирование
С риторической точки зрения, символика — самый слабый элемент системы. Непосредственно убеждающей силой обладают гомилетика, ораторика и дидактика. Символика не может состязаться с ораторикой в ясности, с гомилетикой — в уместности, с дидактикой — в логичности. Вопрос об уместности здесь вообще не стоит, так как символика априорна по отношению к любой коммуникативной ситуации, задана заранее. Вопрос о ясности снимается тем, что семантическая емкость символики оставляет широкий диапазон толкований для каждой реальной ситуации. Вопроса о логичности символической речи мы уже касались выше.
Существование символики поддерживается гомилетикой, ораторикой и дидактикой. Кроме того, оно обеспечивается внешней поддержкой, суть которой точнее всего передается термином "пропаганда". Обычно пропаганду отождествляют с убеждающей речью. Но в контексте нашей статьи это скорее способ функционирования, чем род убеждающей речи, что вполне отвечает реальной практике пропаганды. Суть пропаганды состоит в обыкновенном тиражировании символики. Это очень легко понять на примере символики невербальной, пропаганда которой осуществляется в таких репродуктивных действиях, как вывешивание флагов и эмблем, чеканка герба на деньгах и т. п. Все это — навязывание символов в той или иной "упаковке". Пропаганда может проникать и в дидактический материал, но это следует понимать не как смешение ее с дидактикой, а просто как экспансию последней, для чего оказываются пригодными и шоколадные обертки и детские кубики. Прямое же дело пропаганды — актуализация символики. Даже пропаганда науки связана не с логосными формами, а с демонстрацией научной символики.
Обычно существуют ритуальные формы пропаганды, связанные с календарем. Для священной символики — это литургика, для госсимволики — праздники и другие торжественные мероприятия, для символики научной — юбилейные мероприятия. Любопытно, что научная эмблематика отражает то, что в науке стало трюизмом и воспринимается аксиоматически, как, например, всюду охотно воспроизводимая модель атома Нильса Бора. Поддержание символики всегда требует экстрариторических и даже в значительной мере экстралингвистических усилий.
Момент инициирования символики весьма деликатен. Во-первых, само ее появление всегда является делом чрезвычайной значимости. Вспомним, с чем связано появление священных текстов. Во-вторых, в момент инициирования символики еще нет гомилетики и ораторики, на нее опирающихся и способных ее поддержать. Поэтому появление новой символики сопровождается появлением первогомилетики и первоораторики, отличающихся от обычной гомилетики и ораторики тем, что они выступают в метароли. Необходима не проповедь на основе символики, а проповедь, инициирующая саму символику. Необходима ораторика, но не пользующаяся кодом символики, а агитирующая за этот код. Иными словами, символика и как код, и как сообщение становится объектом, соответственно, некой начальной ораторики и начальной гомилетики.
Начальная ораторика суть апологетика (в узком смысле — защита христианского учения от язычников). В широком смысле — это метаораторика, то есть убеждающая речь, направленная на внедрение новой символики. Это может быть и речь в защиту какого-либо положения новой конституции, и речь в пользу отмены пятого постулата Евклида. Апологетика должна верифицировать символические построения в феноменальном мире, к которому она обращена.
Соответственно, и начальная гомилетика суть метагомилетика, проповедующая новую символику, несущая ее как "весть" и сообразующая ее со старым этосом аудитории. Это может быть и проповедь христианства среди язычников, и проповедь новой конституции, и проповедь геометрии Лобачевского. От метаораторики метагомилетика будет отличаться тем же, чем вообще гомилетика отличается от ораторики: в ее основе будет лежать метафорическая стратегия.
Когда символика признана, начинается полноценная работа гомилетики, ораторики и дидактики. Гомилетика в этой системе ответственна за креативность, ораторика — за обратную связь с обществом, дидактика — за накопление знаний и логическую верификацию. Сама же символика отвечает за первичную концептуализацию мира. На вопрос, может ли эта концептуализация обойтись без символики, следует, по-видимому, дать отрицательный ответ.
Дело даже не в том, что первичная концептуализация мира в любой области жизни исторически всегда носила символический характер. Дело в том, что начальный семиотический процесс просто невозможно инициировать введением немотивированных знаков. Связь знака и значения изначально должна быть "естественной" (индексы по Пирсу), то есть смежностной, вроде движения замахивающейся руки как знака угрозы. Такие знаки, в самом деле, распространены в животном мире, и замечательнее всего то, что они участвуют в межвидовой коммуникации. Это ростки метонимической стратегии, связывающей знак с феноменальным миром, основа будущих ритуальных и этикетных действий.
Но метонимическая стратегия сама по себе неспособна дать толчок абстрактному мышлению. Невозможно с ее помощью связать "мир видимый" и "мир невидимый", физический мир и психические переживания. Только посредством синкретического единства иконичных и индексных знаков, метафорической и метонимической стратегий и можно отстроить первомир, отрефлектировать обратную связь с получателем сигнала. Такова, например, возможность жеста замахивания иконически (пропорционально) передавать интенсивность угрозы. Эмоция диаграмматически проецируется на действие. В этом механизм будущих фигур речи — этих синтаксических жестов.
Однако даже имея развитый язык, невозможно миновать создания символического текста, устного или письменного. Примеры устного бытования символического текста — миф и предание, являющиеся источником символики. Их символический характер состоит в некой одновременной принадлежности-непринадлежности к феноменальному миру. Нарушение в этом мире некоторых наблюдаемых законов ("чудеса") отнюдь не следствие научного невежества и не "отлет фантазии", но функционально оправданное размещение в одном пространстве и мира уподоблений, и мира смежностей, соединение образа (образца, отложившегося в памяти) и подобия (метафоры), без чего невозможна первичная концептуализация мира. Для язычника кентавр как символ всадника — это одновременно и сказка, аллегория, имеющая совсем иной, нежели реальная лошадь, онтологический статус, и реальность (он живет где-то на периферии мира или на заре времен, он потенциален и пребывает в пассивном запасе памяти). Это и есть миф, предание.
Из связи символики с гомилетикой вырастают целые жанры — хрестоматии, бестиарии, басни. Своеобразным складом метафор-антаподозисов (притчей с толкованием) является славянский "Физиолог", о котором речь пойдет ниже. Метафорический характер гомилетики делает ее открытой для гомилетической поэтики. Даже став собственно художественной, литература, ориентированная на проповедь, не теряет связи с символикой. Нравственная проповедь Толстого, Достоевского или Диккенса невозможна вне библейских мотивов, а эпиграфы из Библии напрямую ставят их книги в ряд проповедей. Эпиграфы и символические названия вроде "Воскресения" показывают, что речь идет не просто об отсылке к библейскому контексту, но об отсылке именно гомилетического типа, т. е. о проповеди на ту или иную тему.
Из связи символики с ораторикой вырастают иные жанры Это сборники афоризмов, азбуковники, словари символов, глоссарии, обычные толковые словари. Ораторике символика нужна не как текст, а как код. Метонимический характер ораторики делает ее открытой для научной речи. Для ораторики не характерны эпиграфы, но в ней очень развита система заголовков (особенно в газетной речи). Эксперт и аналитик уживаются (обычно плохо) в пространстве ораторики с журналистом и публицистом. В зоне же проповеди действуют политик и священник — фигуры, между которыми также возникает известное напряжение.
Из связи дидактики с символикой рождается герменевтика и филология со своей методикой и с теми же комментариями и глоссариями, что потребны и ораторике, но с установкой на тезаурус в обоих значениях этого слова. В свою очередь, ораторика пользуется школой и банками данных дидактики. Связь дидактики с ораторикой и символики с гомилетикой наиболее активна.
Дисфункции в системе
Источником энтропии в описываемой системе является переоценка той или иной когнитивной стратегии, ведущая к экспансии этой стратегии в несвойственные ей виды речи. Рассмотрим сценарии, порождаемые этой переоценкой.
Сценарий первый. Успехи гомилетики приводят к тому, что принципы проповеди переносятся в ораторику. Для говорящего это оборачивается неумением говорить с "чужими", вести диалог, потерей критичности, тенденциозностью, чреватой авторитарностью. Для слушающего это означает ситуацию, описанную некрасовской формулой "что ему книжка ближайшая скажет". Истолкование печатного слова как истины в последней инстанции, некритическое восприятие оратора в качестве проповедника, глухота к другим ораторам, еще не успевшим овладеть сердцем, — вот следствие гипертрофии гомилетической речи.
Перенесение принципов гомилетики в дидактику делает говорящих и слушающих нечувствительными к логосу. Дидактика становится пафосной, а научные истины поверяются "сердцем". Аксеологическая экспансия разрушает таксоны, вызывает логические шатания и противоречия в терминосистемах. Искусство дефинирования в такой ситуации превращается в изощренную софистику, а научные ссылки приобретают декоративный характер.
Но нарастание энтропии этим не исчерпывается. Лжеораторика и лжедидактика оказывают обратное воздействие на символику. Ее вольно или даже невольно расшатывают самозванные гомилеты, ибо не имеют с нею той естественной связи, тех устоявшихся традиций толкования символа, какие имеет проповедник. Ораторика в одежде гомилетики размывает символику, плодит "ереси". Дидактика в облачении гомилетики ее попросту компрометирует. Подавление логоса, в принципе неподавляемого, в конечном счете приводит не к "ценностной" науке, а к суду над ценностной системой (символикой) с позиций науки. Этим компрометируется уже сама символика. Утрата же символики или эклектизм в ней означают распад всей системы.
Сценарий второй. Большие успехи ораторики в культуре провоцируют перенесение ее принципов в гомилетику. Проповедь становится приземленной, говорящий как бы сходит с амвона, суетливо реагируя на поведение аудитории. Зависимость проповедующего от аудитории превращает его в популиста, речь его десакрализуется. Слушающие реагируют на снижение статуса проповедника "встречными" проповедями в полном соответствии с правилами ораторского дискурса.
Перенесение принципов ораторики в дидактику ведет к узкой утилитарности, к "свободе" от фундаментальных знаний, которые третируются как схоластика. Прагматика врывается в классификации и вырезает из логических деревьев только те ветви, которые считает нужным. Происходит утрата цельности знаний. И все же этот сценарий дисфункций менее, нежели первый, опасен для самой символики, которая остается естественным ограничителем распада. Правда, экспансия ораторики может обратиться и на саму символику, что приведет к ее множественности, то есть к распаду ее как системы, возникновению "сектантства".
Сценарий третий. Успехи в области дидактики могут стимулировать критику символики с дидактических позиций. Это самый короткий путь к распаду всей системы убеждающей речи. Дидактика, взявшая на себя функции символики, не в состоянии поддержать гомилетику и даже ораторику ввиду полного релятивизма и отсутствия притока идей и фактов.
Сценарий четвертый. Экспансия символической стратегии в другие виды убеждающей речи приводит к тому, что в психиатрии принято называть гиперсимволизмом. Во всяком случае, вторжение символики в сферу действия этих других видов убеждающей речи несовместимо с адекватным восприятием мира, так как, являясь совершенно необходимой для его первичной концептуализации, символика в неопосредованном виде непригодна для дальнейших шагов в его понимании и описании.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
