157755 (767478), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Один современный российский предприниматель, создавший свою фирму в конце 80-х годов, отмечает и такое характерное для молодого бизнеса явление, как возникновение фирм без бизнес-идеи: "Сама фирма и была моей идеей. Мне нужен был расчетный счет в банке, печать, офис". Затем с большими трудностями его фирма пребывала на ранних этапах развития, как и весь бизнес России. "Около 1995 года, как мне кажется, фирмы, подобные нашим, нашли свою специализацию и место в "бизнес-цепочке" - от производства и ввоза, до реализации, а все ее нежизнеспособные звенья прогорели. Я начал новое дело, опираясь на опыт прошлой работы. И здесь ранние стадии, которые мы с таким трудом преодолевали раньше, прошли достаточно гладко и легко... Мне кажется, большинство наших так называемых частных компаний находится где-то на стадии юности. Именно сейчас те, кто их возглавляет, вовсю ищут квалифицированных менеджеров и юристов... Они хотят отдать организационные проблемы в руки специалистов, чтобы самим заняться представительством своей компании, как в цивилизованных странах... Что же касается старости, то в большинстве своем организации, которые патологически находятся в этой фазе, - это постсоветские предприятия, для которых все еще характерен "аристократизм" директоров и их "кастовость", в общем-то ничем не обусловленные. Хотя некоторые руководители крупных промышленных предприятий, с которыми я сталкивался, ищут менеджера, который мог бы "вписать" производство в современную ситуацию, то есть вернул бы им "юность". Кажется, некоторые предприятия в самом деле могли бы в нее вернуться. Для страны это было бы как глоток свежего воздуха" .
Разумеется, в становлении организационной культуры и формировании реально действующих принципов организационной ответственности важен состав, характер предпринимательского корпуса. По данным, приводимым И.А. Скачковой (Российская Академия государственной службы при Президенте РФ) , типичный руководитель негосударственных хозяйственных структур (исследования проводились в Москве и Волгограде в 1992-1994 гг.) - мужчина средних лет, женатый, со специальным образованием, "технократ" ("интеллигенция пошла в предприниматели"). До перехода к предпринимательской деятельности 42% (Москва) и 45% (Волгоград) руководили отделами, подразделениями, службами на предприятиях и в проектно-конструкторских организациях, то есть являлись руководителями среднего звена. Налицо прямая связь между масштабами подначальной организации прежде и теперь. Большая часть предпринимателей - 75,8% (Москва) и 61% (Волгоград) помимо своих основных функций (создание предприятия, руководство и менеджмент) входят в состав собственников.
Мотивы предпринимательской деятельности, по самооценкам, носят в основном неэкономический характер: независимость (свобода), желание самореализации (трудовая самоактуализация). Однако, экономические мотивы сильнее у респондентов, чем им представляется, но потребности материального и профессионального выживания, социального самоутверждения уже в достаточной степени удовлетворены предпринимателями и потому не кажутся им основными. Обращает на себя внимание высокая приверженность к предпринимательской активности, несмотря на такие, способные питать чувство разочарования, апатию факторы, как явная неудовлетворенность в плане независимости, стабильности и поддержки.
Практически никто из опрошенных не намерен в случае закрытия его предприятия вернуться в госсектор экономики. В зависимости от обстоятельств частного порядка или общегосударственных, называются такие варианты последующих действий: создать новое (переучредить старое) предприятие, уйти в "тень", осуществлять политическое давление на властные структуры, уехать в эмиграцию. Ибо испытанное предпринимателем ощущение свободы и независимости ни с чем не сравнить, и он не желает с ним расставаться. Поэтому хотя респонденты и называют среди приоритетных "идеи служения своей семье, обществу", но по сути их ответственность сводится к ответственности перед собой. Это подтверждается многими наблюдениями. Нынешняя неопределенность статусных позиций предпринимателей, ломка прежних нормативов и ненадежность, временность новых приводит к автономизации группы, ее обособления по отношению к государству.
Сходные наблюдения в плане экономической ответственности руководителей делает Л.В. Бабаева . Констатируя, что доходы директоров растут опережающими темпами, разрыв в материальной обеспеченности между ними и рядовыми работниками увеличивается, исследователь объясняет это двумя факторами: а) бесконтрольность установления директорами собственной зарплаты; б) "профессия руководителя предприятия, способного работать в нынешних условиях стала дефицитнее". "Такая ситуация, - резюмирует автор, - вполне соответствует интересам "директорского корпуса", но не интересам экономики (рост числа рабочих мест и реальной зарплаты директоров идет на фоне падения производства и объема услуг). Очевидно, что подобная ситуация в бизнесе возможна лишь в инфляционном финансировании экономики и при отсутствии реальной конкуренции, в чем директора заинтересованы больше других. Факт, что удовлетворенность уровнем жизни у директоров растет значительно быстрее, чем удовлетворенность жизненных целей, можно вполне объяснить. Они имеют возможность обеспечить высокий уровень жизни раньше, чем добиваются производственных успехов в бизнесе".
Ситуация достаточно противоречивая: с одной стороны - развращающее влияние искаженной экономической среды, с другой - потенциал неудовлетворенных жизненных целей и предпринимательских амбиций.
Некоторые исследователи видят ресурс повышения предпринимательской культуры и ответственности, причем легко поддающийся актуализации, в налаживании горизонтальных связей внутри организации, в обращении руководителя "лицом к работнику". Надо "отказаться от стереотипа либо ничем не управлять", либо "воздействовать принудительно-административными методами", рекомендует Ю.А. Афонин , и предлагает стимулирование трудом, организацией через конечный результат, совместное определение целей и способов их достижения. Автор не без оговорок указывает на зарубежный опыт новой ориентированности организационной культуры: "Известно, например, что "эффект корпоративности" широко используется на Западе в качестве стабилизирующего фактора, повышения качества и надежности продукции. Коллективизм командно-бюрократического толка, безынициативность, комфортность круговой поруки терпят сокрушительное поражение, хотя и отступают очень медленно".
Ю.А. Афонин предлагает ориентироваться на традиционные представления о корпоративных ценностях: "Люди готовы повысить отдачу от своей трудовой деятельности не только при условии увеличения зарплаты, но и при строгом, последовательном соблюдении социальной справедливости во всех формах (оплата труда, распределение жилья, мест в детских учреждениях и т.п.). Эта позиция убеждения и ориентации общественного сознания требует немедленного закрепления и в соответствии с новыми принципами рыночных отношений..."
Что же касается внешней ответственности, то она зависит от совершенствования внешней среды, в которой функционируют предпринимательские структуры. Ряд авторов замечает предпосылки оптимизации этой среды уже в том, как сегодня работают российские предприниматели. Так, например, В.Г. Рябков , констатируя, как и многие другие исследователи, высокий образовательный потенциал руководителей отечественных фирм, утверждает, что уже сегодня в России "предпринимательским корпусом принимаются меры по повышению техносоциальной сложности предпринимательства", а "это неизбежно обуславливает эскалацию регулирующей и управляющей деятельности".
Совершенствование внутренней структуризации и организационной культуры неизбежно приводит и к более сложной и тонкой ориентации вовне. Идет процесс усложнения организационных структур предприятий, который, послужит основой развития будущего российского общества. Поэтому современные тенденции перестройки коммерческих структур характеризуются переводом менеджмента на новую парадигму, составляющую так называемую управленческую философию. Смысл нового подхода или парадигмы состоит в постепенном отходе от управленческого рационализма от изначального убеждения, что успех предприятия определяется прежде всего внутренней рациональной организацией, снижением издержек, выявлением внутрипроизводственных резервов. При новой парадигме предприятие рассматривается прежде всего как открытая система, главные предпосылки успеха организации отслеживаются вне ее.
Ориентация на внешние сигналы, в том числе "слабые", невольно ведет к инновационной деятельности фирмы - в этом и проявляется социально-экономическая ответственность организации, живущей по принципам управленческой философии. Поэтому, думается, не без оснований можно поставить вопрос о необходимости для нынешней России типе предпринимателя, чтобы современное предприятие достигло успеха, им должен руководить инновационный менеджер.
Инновационная деятельность напрямую связана с предпринимательским риском, а последний, как мы видели, составляет непременный фактор современной организационной культуры. Е.М. Рогова, посвятившая специальную работу венчурному бизнесу в России, отмечает: старые инновационные структуры (НИИ и проектные институты, КБ и вузовские научные лаборатории) ныне перестали быть реально функционирующей инновационной системой. Небольшие новые лаборатории и КБ не создали необходимой альтернативы. "В этих условиях, - считает исследователь, - венчурное предпринимательство, основанное на принципах разделения риска, поэтапного финансирования, терпеливости к росту предприятия, профессиональной деятельности на рынке ценных бумаг, выступает как эффективный механизм инновационного бизнеса, позволяющий решить многие возникающие у инноваторов проблемы" .
Развитие венчурного бизнеса в России стимулируется именно ситуацией на рынке. Не случайно большинство венчурных фирм - предприятия с иностранными инвестициями. Показания к рыночному предпринимательству, это рост неценовой конкуренции в отраслях, характеризующихся состязательностью рыночной среды, оживление интереса предприятий к улучшающим нововведениям, не требующим значительных инвестиций, скрытая приватизация государственной инновационной собственности, необходимость замены продукции и услуг.
Уроки венчурного бизнеса на отечественной почве можно рассмотреть на примере внедрения проекта новой защитной системы Санкт-Петербургской фирмой ПКФ "Электрон-сервис". Начала работу над проектом фирма, вложив средства из собственной прибыли, затем на венчурной основе (т.е. предусматривалась компенсация за риск) в проект включилось еще несколько фирм. Характерным недостатком этой работы было то, что учитывалась прежде всего принципиальная экономическая эффективность проекта, но не оказалось квалифицированной и деятельной команды управляющих с высокой репутацией. В результате из-за отсутствия такой "команды" и собственного опыта инвестиционной деятельности у "Электрон-сервиса" сроки реализации проекта затянулись и фирме пришлось обращаться за спасительной помощью к услугам посреднической организации.
Таким образом инновационная венчурная деятельность предпринимателей вносит и такой аспект в вопрос об ответственности перед партнерами как специальный профессионализм (прежде всего по части инвестиций) в реализации венчурных проектов. Риск неизбежно должен сопрягаться с предусмотрительностью.
Количество исследований, посвященных предпринимательскому риску с 1962-го по 1982 год возросло в 12 раз, а в следующее десятилетие (1982-1992 гг.) - в десятки раз. Умение рисковать становится все более престижным показателем в мировом бизнесе. Риск включает предпринимателя в систему естественного отбора, когда на вершину поднимается лишь тот, кто умеет верно оценить и удовлетворить общественные потребности. Иначе говоря, умение выжить в сфере инновационного менеджмента, венчурного бизнеса характеризует повышенную способность к социально-экономической ответственности у предпринимателя и его команды.
Понятие "инновация" появилось в Х1Х веке для обозначения инфильтрации европейских обычаев и способов организации в жизнь азиатского и африканского общества. В начале ХХ века этот "колониальный" термин стал означать нововведения в промышленности на основе открытых и освоенных закономерностей развития техники и технологий. Гибкая система нововведений позволила предпринимателям перехватывать у рынка инициативу в формировании спроса, упреждать его. Можно сказать, что рынок был также "колонизирован" и сформировалось "общество потребления".
Отношение к предпринимательскому риску менялось в странах с протяженной рыночной историей в зависимости от этапов развития страны, бизнеса в ней и связей с мировым бизнесом (в сравнии - стадии адизевского цикла). Можно констатировать неустойчивое отношение к венчурному бизнесу в России на нынешнем, начальном этапе развития рыночных отношений, но является как нельзя актуальным в качестве надежного способа решения социальных и экономических проблем.
В постиндустриальном, информационном обществе предпринимательский риск все больше выступает как регулятор общественной жизни. Свободное предпринимательство и централизованное регулирование, индивидуализм и коллективизм эволюционируют от устойчивого взаимного антагонизма к комплиментарности. А в условиях перехода от машинной цивилизации к новому многомерному миру свобода предпринимательского выбора является все более решающим фактором. Сдвиг между стихийным и сознательным началом в сфере предпринимательского риска идет в сторону последнего. На интуиции построены краткосрочные проекты, долгосрочные требуют истинно научного расчета.
Возможность отвечать на потребности общества требует раскрепощения фирмы, высвобождения ее путем все большей актуализации предпринимательского риска, представления о его необходимости, включенного в менталитет и государственную экономическую политику.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
