157634 (767406), страница 2
Текст из файла (страница 2)
В СССР были ликвидированы капиталистические и средневековые отно-шения, частная собственность, классы капиталистов и помещиков. Однако возникшая общественная собственность утвердилась в примитивной форме. Дело было не столько в субъектах, сколько в объектах собственности [18]. Объект общественной собственности в советской России принципиально не отличался от объекта капиталистической собственности. Следовательно, эко-номическое содержание Октябрьской революции могло быть социалистиче-ским лишь постольку, поскольку преодолевалось это тождество. Но И.В.Сталин свел эту задачу к преодолению отставания СССР от западных стран по важнейшим народнохозяйственным показателям. Тем самым обще-ство обрекалось на состояние, которое молодой Маркс назвал «казарменным коммунизмом» . К тому же советская власть не могла ликвидировать и не ли-квидировала бюрократизм со всеми его российскими аксессуарами. В общест-ве, сочетавшем колоссальные ресурсы с разрухой и убожеством, утвердился политический режим, уничтоживший самодержавие, отвергший буржуазную демократию, но не обеспечивший торжество пролетарской демократии. Идти вперед можно было или восполняя дефициты насилием, уравниловкой, лише-ниями и манипулированием массами, или сняв все препятствия перед их творчеством. Режим пошел в основном первым путем, создавая всеобщую ил-люзию, что идет вторым.
На базе государственной собственности в СССР сохранился и вырос рабо-чий класс, однако гражданская война, последовавшая разруха и индустриали-зация коренным образом изменили его субстратный состав: большинство ра-бочих составили выходцы из деревни. Сохранилось, но стало кооперирован-ным крестьянство. Выросла и обновилась за счет рабочих и крестьян интелли-генция, в том числе управленческая. Эти процессы сопровождались репрес-сиями, жертвами которых были прежде всего лучшие люди из всех слоев. В результате ухудшался субстратный состав всех классов и слоев населения и кадровый состав всех социальных и политических институтов.
Наиболее общей тенденцией перечисленных социальных сдвигов наряду со своеобразным раскрестьяниванием деревни явилось своеобразное окресть-янивание общества, сопровождавшееся усилением влияния и ранее широко распространенной общинной, артельной психологии. Общинность, артель-ность, пролетарская солидарность в условиях господства государственной и групповой собственности стали трансформироваться в коллективизм, общест-венные отношения – приобретать коллективистский характер, а персоналы предприятий – превращаться в трудовые коллективы.
Нормативно трудовой коллектив – организованная, социально активная трудовая общность людей, объединенных совместной деятельностью на базе общественного предприятия (организации), единством интересов, целей и во-ли, взаимной ответственностью. Однако трудовые коллективы как предмет теоретического определения и как реально существующие социальные субъ-екты полностью никогда не совпадали. В этом выражалось противоречие ме-жду их большой ролью и «недоразвитием». Немного об этом противоречии.
Трудовые коллективы являлись и в известной степени пока еще остаются основной производительной силой страны. Они при советском строе сформи-ровались как социальные субъекты, вошли как специфические социальные группы в социальную структуру общества. Объективным источником субъектности трудовых коллективов явилась коллективность как присущая социа-лизму форма общественных отношений. Причем они действовали во всех сферах общественной жизни, выступали как универсальная движущая сила развития общества, являясь в некотором роде более чем эквивалентом средне-го класса на Западе.
А «недоразвитие» трудовых коллективов было связано с рядом факторов. На заре советского строя это прежде всего ограниченность личности, члена общины в прошлом или настоящем, часто неграмотного или малограмотного, с патриархальными привычками, соединившимися с идеями солидарности. Для таких людей подчинение миру, кругу, артели, большинству было естест-венно, как подчинение отцу. Эта зыбкая среда, освещенная коммунистической идеей, оказалась удобной для бюрократизма. Взаимосвязь последнего и складывающейся коллективности дала весьма своеобразный продукт – трудо-вые коллективы, которые не могли осуществить основной принцип коллек-тивности: «При действительной коллективности индивиды добиваются в сво-ей ассоциации и с помощью своей ассоциации также и своей свободы» [19]. Суть не в том, что в СССР свобода индивидов не была достигнута: ее дости-жение – длительный и сложный процесс движения к совпадению общей и ин-дивидуальной собственности на основе развития техники, технологии, науки, образования и т.д. Однако сам процесс движения не усиливался, а ослабевал, и это в значительной мере было связано с положением трудовых коллективов, которые оказались встроенными в государственный социализм и тоталитар-ный режим. Не вдаваясь в подробности, подчеркну, что по существу происхо-дило «рассубъечивание» трудовых коллективов . Они все больше превраща-лись в объектные элементы социальной структуры общества. Без учета этого обстоятельства невозможен серьезный анализ социально-экономических и политических процессов как в СССР, так и в постсоветской России.
Как уже отмечалось, ныне широко распространено мнение, что советское общество было бесклассовым. Опровергая эту точку зрения [20], хочу под-черкнуть, что классы в советском обществе были специфические, причем на их положение и состояние воздействовали противоречивые факторы. Так, де-сятилетиями декларировавшаяся ведущая роль рабочего класса все больше превращалась в фикцию, что само по себе стало причиной социально-политической и морально-психологической деградации. Постепенно этот класс перестал быть сколько-нибудь активной политической силой, стал объ-ектом попечительства и демагогии, утратил субъектную форму жизнедеятель-ности. А поскольку его численность и официально провозглашаемая роль бы-ли велики, поскольку статисты из числа рабочих составляли большинство партии, советов и т.д., невольно маскируя любые действия номенклатуры в центре и на местах, поскольку имело место и спонтанное, и организуемое сближение и переплетение рабочего класса с другими слоями населения, - постольку он становился скорее сдерживающим, нежели активизирующим и активным фактором в системе движущих сил общественного развития. Режим и возглавлявшая его верхушка КПСС лишились своей социальной базы, стали опираться не на самодеятельность масс, а на бюрократический аппарат.
При социализме – даже примитивном, как в нашем случае, - трудящиеся классы активны не против других классов и слоев, а «вместе с ними», глав-ным образом – через трудовые коллективы, т.е. в форме, обеспечивающей не борьбу, а сотрудничество с другими социальными группами, нацеливающей прежде всего на труд, который становится главным видом деятельности не только рабочих и крестьян, но и классов рабочих и крестьян, и трудовых кол-лективов. Однако трудовые, особенно производственные коллективы, в кото-рых концентрировались основные линии сотрудничества между различными социальными группами, в свою очередь утрачивали активность. Следователь-но, в контролируемом номенклатурой социальном пространстве все социаль-ные субъекты становились все более пассивными. А между тем предшество-вавший прогресс общества способствовал тому, что ассоциированные в кол-лективы индивиды накопили значительный потенциал, искавший выхода, применения. Растущее количество людей были вынуждены или подчиняться режиму, или вступать в различные конфликты с ним. Все это дает основания утверждать, что важным аспектом постепенного усиления стагнации в СССР был кризис движущих сил общественного развития, который не преодолен и до сих пор [21].
Этот кризис, связанный сначала с застоем, а затем с неэффективным ре-формированием России, составили подвижный комплекс факторов, который так или иначе негативно сказался на всех элементах социальной структуры бифуркирующего российского общества. Что скрывается за словами «так или иначе»? Формы и интенсивность воздействия. Так, рабочий класс пострадал от происшедших пертурбаций гораздо сильнее, чем крестьянство. Здесь ска-залось в полной мере значение различия между двумя формами социалисти-ческой собственности. Атаке реформаторов подверглись обе формы. Но груп-повая собственность оказалась значительно более живучей, чем общенародная (государственная). Результаты первоначального накопления капитала в инду-стрии и в аграрном секторе на сегодняшний день серьезно отличаются друг от друга. Негативные характеристики и рабочего класса, и крестьянства, унасле-дованные от развитого социализма, сохранились. Но в сельском хозяйстве по-ка еще преобладает общественное производство, соответствующее коллекти-вистскому менталитету крестьянства. В индустриальном секторе остатки об-щественной собственности если и есть, то ничтожны. Большинство предпри-ятий находится в частных руках. Казенные, унитарные, муниципальные пред-приятия суть собственность всего высшего класса или отдельных его кланов, групп и т.п. Значительная, в ряде случаев все более значительная собствен-ность сосредоточена в руках институтов, работающих на правящие круги, – профсоюзов, православной церкви и т.д.
Институциональные преобразования a la Чубайс, пролетаризация рабоче-го класса, между прочим, означали, что в России ликвидирована экономиче-ская основа производственных коллективов в промышленности. Так может быть, и сами трудовые коллективы исчезли? Поставив этот вопрос, нетрудно обнаружить, насколько слабо разработаны социологические проблемы трудо-вого коллектива вообще, применительно к современным российским услови-ям в особенности. Соотношение индивидуального и коллективного, коллек-тивного и общинного, трудового коллектива и персонала предприятия, кол-лективного и группового (например, акционерного) – перечень неразработан-ных, запутанных или запутываемых тем велик. Поэтому социология имеет свою долю ответственности за совершенно неадекватное отношение всех рос-сийских институтов к трудовым коллективам. Среди этих институтов – не только государство, политические партии и другие организации буржуазии, но и профсоюзы, и КПРФ. Руководство КПРФ вообще полагает, что большин-ство трудовых коллективов распалось [22]. Однако этот вывод противоречит данным социологических исследований А.Л.Темницкого, И.В.Осиповой, Л.Т.Волчковой, Е.В.Бесликовой, Н.Н.Сокол, Б.И.Максимова и других ученых [23].
Мы сталкиваемся с довольно парадоксальной ситуацией. Большинство трудовых коллективов, прежде всего те из них, которые охватывают рабочий класс и производственную интеллигенцию, лишены экономической основы и поддержки извне. Правящие круги проводят курс на ликвидацию трудовых коллективов как социальных субъектов, на превращение их в ординарные персоналы предприятий. Тем не менее эта задача не решена, коллективы про-должают существовать и даже возникают на новых предприятиях. Какие фак-торы этому способствуют? Социальная инерция, коллективистский ментали-тет, традиции, протестные тенденции, т.е. феномены скорее субъективного, чем объективного характера. Следовательно, трудовые коллективы пока су-ществуют как социальные субъекты, но сама основа их существования прин-ципиально изменилась и сокращается как шагреневая кожа. Это экзистенция против времени.
Причины столь неблагоприятного для трудовых коллективов стечения об-стоятельств очевидны. Унаследованный ими потенциал был огромен, но с червоточиной. Именно они объективно являлись и являются, но не осознают-ся основной силой, противостоящей капитализации России. Однако у высше-го класса, у российской элиты сомнений на этот счет нет.
Тот факт, что вся жизнедеятельность рабочего класса и его перспективы органично связаны с трудовыми коллективами, лежит в основе самых различ-ных (положительных и отрицательных) возможностей. Увы, пока что реали-зуются лишь последние. Низкая способность рабочих к сопротивлению, на-дежды на государство, на помощь предприятия, дирекции, поражающая ино-странцев и социологов терпеливость, - все это в решающей степени связано не со склоняемыми на все лады патернализмом и мелкобуржуазностью рабочего класса, а с нацеленностью на труд, с коллективистскими ориентациями рабо-чих, с преобладанием привычного восприятия действительности. Пока все это не искоренено и проявляется на каждом шагу, например, в характере протест-ных действий рабочих – их спорадичности, привязке главным образом к предприятиям, подчиненности экономическим интересам. Конечно, на фоне грандиозных выступлений итальянского рабочего класса все это кажется бледной немочью, но такое суждение глубоко ошибочно. В действительности перед нами специфический продукт специфического исторического процесса, подобного которому не было ни в одной стране мира. Необычайно сложная проблема состоит в том, как феномены коллективистского сознания, функ-ционирующего главным образом в рамках предприятия и нередко используе-мого противниками рабочих против рабочих, адаптировать к условиям анти-коллективистской действительности в интересах рабочего класса. Решать эту
проблему, руководствуясь лишь ортодоксальными принципами марксизма значит выхолащивать не только эти принципы, но и смысл социологического исследования проблем рабочего класса.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
