157592 (767378), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Р.И. Павиленис смысл помещается в экстралингвистическую сферу, сферу так называемых концептуальных систем, формирующихся в сознании носителей языка, считается, что так называемая «лингвистическая семантика» к нему отношения не имеет. Под концептуальными системами он понимает системы информации, включающие знания и мнения о действительном и возможном положении дел в мире, аккумулирующие знания людей, приобретаемые в результате отражения ими окружающего мира.
Большой интерес при исследовании смысла представляют мысли Л.С. Выготского о единицах речи и мышления. Л.С. Выготский стремился вычленить в речи не просто элементы, а единицы, т.е. такие элементы, которые сохраняют свойства целого и которые являются далее не разложимыми частями этого единства. Надо полагать, что значение слова есть речь и мышление в одно и тоже время, потому что оно есть единица речевого мышления. Если это так, то, очевидно, что метод исследования интересующей нас проблемы не может быть иным, чем метод семантического анализа, метод анализа смысловой стороны речи, метод изучения словесного значения.
На основании вышеизложенных теорий мы выделили следующие особенности смысла:
недоступность смысла в прямом наблюдении;
подвижность, трудноуловимость, изменчивость смысла;
- актуальность смысла, его ситуативность и субъективность;
- неполная эксплицируемость смысла, т.е. недоступность полному восприятию;
концептуальность смысла, его включенность в общечеловеческую систему знаний и возможность существования над языками;
смысл больше присущ читателю.
Как мы видим из рассмотрения истории вопроса о смысле, именно в рамках феноменологической традиции удалось найти основные признаки самого способа существования смыслов. В частности, смыслы не существуют в пространстве, не воспринимаются чувственно - это отличает их от реальных объектов. Они существуют не во времени - это отличает их от представлений. Они существуют социально, не становясь при этом ни материей, ни внутренним состоянием индивида. Смыслы не индивидуальны. Индивидуальными смысловыми организованностями они становятся только при проекции на индивида. Смысл нельзя хранить, передавать, преобразовывать, как информацию - его можно только порождать, продуктивно или репродуктивно. Многогранность смысла как идеального конструкта позволяет обращать на него множество определений. Смыслы - искусственно-естественные объекты, то есть нечто рукотворное, но все же существующее как бы само по себе. Во множестве случаев, особенно в условиях распредмечивающего понимания, смыслы выступают как эстетические объекты.
Из историко-философского анализа проблемы смысла, прежде всего, следует отметить высокую степень идентичности некоторых характеристик смысла, что должно свидетельствовать об их существенности, значимости для определения данного понятия. Но эта идентичность, к сожалению, распространяется не на все рассмотренные нами случаи: в логико-философских работах общими являются одни характеристики, в лингвистических - другие. С большой натяжкой общей точкой пересечения можно считать то, что смысл соотносится с информацией, знанием. Но для логико-философского подхода характерно соотносить эту информацию с концептуальными системами, структурами знаний, социальным и индивидуальным опытом индивида, являющегося активным субъектом познания. Лингвистический подход в явном или неявном виде базируется на представлении о том, что эта информация (смысл) непосредственно содержится в высказывании, в тексте, а потому постижение смысла представляется чем-то похожим на вычисление, выведение его в результате выполнения каких-то операций.
Наиболее общими определениями смысла, выделяемыми в рамках лингвистического подхода, является его ситуативная обусловленность, изменчивость и вариативность. Все эти определения выводятся из ситуации как внутриязыковых, так и межъязыковых синонимических преобразований, перефразирования, различного рода трансформаций. Но все это является лишь способами обнаружения факта существования смысла, фиксации момента перехода на смысловой код, но не касается непосредственно самого смысла, его субстанции. В отличие от этого логико-философский подход, соотнося смысл со сферой мышления, сознания человека, с определенными единицами этой сферы представлениями, концептами, системой понятий, определенными эмоциональными состояниями человека, делает попытки исследовать смысл на субстанциональном уровне.
В параграфе 2.2. «Смысл-содержание понимания» автор характеризует взаимосвязь смысла и понимания.
То, что смысл и понимание - две стороны единства, было замечено еще в Средние Века. Так, Боэций отметил, что должна быть разница между пониманием вещи, построенной так, что она выражена и сжата в одном слове, и пониманием той же вещи, когда это понимание эксплицировано и взято отдельно, что делает его неограниченным и протяженным. Боэций, как мы видим, противопоставляет, с одной стороны, свойство вещи, данное в виде значения слова и, с другой стороны, смысл как понимание, позволяющее находить все новые грани понимаемого, новые связи, новые отношения. Тесную связь смысла и понимания отмечали П. Абеляр и Фома Аквинский. Поэтому для средневекового христианского философа понимание в принципе субстанциально, как субстанциален и смысл: то и другое надо «иметь в своей душе», поскольку это разные имена единого. Последующие успехи добавили к этим двум ипостасям единого еще и рефлексию, и теперь уже ясно, что обращенность сознания на смыслы есть не что иное, как рефлексия. Ясно и то, что мир смыслов - это мир идеального, а понимание есть восприятие смысла.
Понимание есть осмысление (выявление смысла осваиваемой вещи, ее отношения к потребностям человека) и освоение (уяснение ценностных параметров мира).
В философском контексте смысл и понимание неразрывно связано с категорией сознания.
К. Ясперса, будучи учеником Э. Гуссерля также рассматривает смысл как предмет понимания. Однако если Э. Гуссерль рассматривает смысл как процесс осознавания предметности, а М. Хайдеггер подходит к изучению смысла в контексте проблемы познания целостного бытия, то К. Ясперс говорит о смысле как о субъективном феномене. Смысл и понимание выступают в единстве, это два взаимосвязанных процесса. Смысл – это то, что мы понимаем. Смысл буквально не видим, он может быть, только понимаем. Отечественные и зарубежные исследователи полагают, что сущность понимания заключается в приписывании смысла тексту. Задача заключается лишь в том, чтобы актуализировать соответствующий данному тексту смысл, т.е. он выступает и в качестве инструмента понимания. Смысл является результатом понимания, его конечной целью, он извлекается из текста в результате его понимания, следовательно, смысл необходимо обнаружить и «разгадать», что, несомненно, свидетельствует о творческом характере этого процесса.
Понимание – это процесс смыслотворчества, и именно в этом процессе тождественны две, казалось бы, различные функции понимания: усвоение имеющихся смыслов и продуцирование новых. Понимание как процесс, с одной стороны, оживляет наличные смыслы, вдыхает жизнь в формальные схемы, и с другой стороны, реализует себя в новых высказываниях. При пропадании отдельных звеньев в схеме понимание может достроить их. Понимание связано с раскрытием смысла. Словом, смысл – содержание понимания.
В параграфе 2.3. «Понимание текста как творение читателем своего смысла» выявлены механизмы смыслотворчества при чтении философского текста.
Смыслотворчество или творить смысл, что одно и то же, значит придать, приписать смысл вещам, высказываниям, текстам, включая их в разные смысловые и прочие контексты, образуя тем самым ту или иную семантическую или другую зависимость. И. Кант говорил, что мы можем познать только то, что сами создали. Это верно и в отношении философского текста. Читая книгу, мы читаем о своем собственном опыте, и в этом смысле ничего из этой книги не заимствуем: читая Платона, мы читаем самих себя. Более того, то, что мы понимаем при чтении текста (понимаемое), это то, что мы сами создали (сотворили), наш собственный текст: поэтому мы - собственные читатели.
Понимание текста означает создание текста заново, создание нового текста читателем, который им и понимается. Читатель понимает собственный текст, творимый рядом с авторским текстом. Читатель становится собственным читателем: он понимает только то, что творит в ходе прочтения авторского текста. Но это уже не авторский, а читательский текст. Он и понимается читателем. Например, как бы мы не понимали Платона – это всегда будет пониманием именно Платона. Любая интерпретация «Эдипа» есть содержание «Эдипа». Дело в том, что философский текст имеет свойство рождать себе подобное, оставаясь самим собой. Словом, понять мысль автора - значит в точке контакта с текстом породить свою мысль: мы поняли мысль автора, если породили свою мысль по поводу мысли автора. Философское творчество – помыслить то, что помыслил Платон. А в нашем случае - помыслить мысли Платона. Понять в каком-то смысле означает стать равным (стать равным автору), понять глубокую мысль самому. Это требует определенного усилия, настоящего нисхождения в сердце самого себя. А в сердце самого себя мы можем понять нечто, если у нас самих есть глубокая мысль.
Число смыслов может возрастать в зависимости от индивидуального смыслообразования и смыслообновления. Смыслы могут обладать новизной - благодаря тем обновлениям конфигурации связей и отношений (в ситуациях деятельности и коммуникации), которые обусловлены интертекстуальным опытом индивида. При понимании текстов эти смысловые инновации не случайны, а системны, подчинены смысловым экспликациям. Смысловая организованность также системна. Через механизмы смыслотворчества осуществляется образование смысла. В нашей работе мы выделили следующие механизмы, участвующие в смыслотворческом процессе: эффекты: сопереживания, исходной противоречивости, чтения во времени, механизм самовопрошания, метафора.
Эффект сопереживания «духу автора» настраивает нас на волну авторских смыслов. Читатель, пропуская прочитываемый текст через себя, сравнивая прочитываемое со своими взглядами, нередко получает совершенно другие смыслы, нежели те, что предлагал текст. Чувства читателя, его интересы, культурный уровень, познавательные и прочие способности – все это оказывает влияние на рождение нового смысла.
«Эффект исходной противоречивости» может не восприниматься при знакомстве с одним лишь названием, но он там присутствует, что становится очевидным после прочтения произведения. Читатель не должен и не может во всем соглашаться с автором. Авторская и читательская позиции противопоставляются друг другу, что дает возможность смыслотворческой деятельности.
Со смыслотворческим процессом связан также «эффект чтения во времени». Философское произведение не дано читателю в один неделимый момент времени, сразу, мгновенно. Что дает нам время? Свежесть восприятия, мудрость, а так же массу новых проблем и вечных вопросов. Время необходимо для осознания всех деталей целого. В.И. Вернадский говорил, что каждое научное поколение открывает в прошлом новые черты, и поэтому история науки должна все время изучаться заново. Так и философские тексты: им задаются новые вопросы, прочитываются под новым углом зрения, в нем ищутся ответы на новые вопросы, на которые прежде не обращали внимания. В результате перед читателем предстает совершенно новый текст, текст с новым смыслом и новым звучанием. Текст становится «ответом», если проблема – вопрос сформулирован, если через поиск ответа читается текст
Текст раскрывается только тогда, когда есть встречная мысль-вопрос. Безвопросное прочтение текста не способствует раскрытию смысла. Проработка текста через призму актуально переживаемого вопроса и является как условием, так и механизмом смыслового раскодирования текста. Если есть вопрос, значит, найдется и ответ. Читатель, прочитывая текст через «свой» вопрос, приходит к смысловому обогащению текста.
Одним из механизмов смыслотворчества является контекст. В процессе деятельности человек сравнивает между собой предметы окружающего мира, которые в этих сравнениях обнаруживают скрытые от простого созерцания стороны и свойства. Так и читатель, «соединяя» или «сравнивая» различные философские тексты, различные точки зрения, высвечивает скрытые смыслы и тем самым творит свой смысл. Два высказывания, отдаленные друг от друга во времени и в пространстве, ничего не значащие друг для друга, при смысловом сопоставлении обнаруживают диалогические отношения. Почему так происходит? Текст, писал М.М. Бахтин, живет только с другим текстом (контекстом). Этот контекст есть диалогический контекст между текстами.
Следующим механизмом смыслотворчества выступает метафора. Поскольку метафора - это инструмент понимания, следовательно, она есть инструмент смыслотворчества. Перенос смысла с одной языковой конструкции рассуждений на другую позволяет образовать новые смыслы.
Таким образом, прояснение философских проблем может быть организовано посредством прояснения эвристических метафор, с помощью которых философ пытается выразить свои идеи. Обращения к метафоре обладают большой эвристической ценностью, так как они служат обретению человеком определенной настроенности, определенной мысли.
Специфика феномена метафоризации проявляется в эстетической роли метафоры: в ее способности заставить читателя увидеть один объект в свете другого и ощутить чувство новизны, активизирующее познавательные процессы. Теоретическая роль метафоры заключается в связывание идей, в установление отношения между ними и приведение их к целостному виду. Целью понимания в конечном итоге становится включение нового смысла в систему уже имеющихся представлений. Метафора в качестве инструмента смыслотворчеста соотносит в философском тексте структурные компоненты различных фрагментов знания. Ее деятельность обращена не на сам объект знания, а на форму его отражения в знании.
Деятельность метафоры по связыванию смыслов в целостные единства предполагает наличие механизма достраивания фактов. Соединение известного и неизвестного приравнивает метафорический перенос к акту творчества как результату напряженной работы сознания. Изначально настраиваясь на диалогическую форму развития содержания, метафора не стремится продуцировать точные значения. Тем самым метафора не только опирается на опыт повседневности, но и специфически переосмысливает этот опыт, разрушая привычные обыденные представления. Способствуя пониманию, она одновременно указывает и на непонимание. И в этом проявляется особенность самого понимания Понимание как смыслотворчество – это всегда результат диалога между автором и читателем. И это диалогическое развитие содержания успешно реализуется в метафоре. Итак, метафора представляет собой инструмент понимания философских смыслов, который одновременно и оставляет нас «в тупике» и направляет на новые творческие поиски смысла.
В заключении диссертации обобщены результаты и подведены итоги исследования.
Список литературы
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.kubsu.ru
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
