138386 (766635), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Воля князя или народа могла быть причиною и изгнания епископов, даже без церковного суда. В 1157 году Андрей Боголюбский выгнал из Ростова епископа Нестора за то, что он не разрешал постов в господские праздники. В 1159 г. ростовцы выгнали епископа Леона за то, что он "грабил (отягощал поборами) попов." В 1168 году Святослав черниговский изгнал епископа Антония грека. В Новгороде владык изгоняло вече. Особенно не прочно было здесь положение владык, выбранных по влиянию только одного князя, без согласия веча. В 1211 году новгородцы свергнули владыку Митрофана, избранного князем Всеволодом владимирским и его партией, а на его место, с согласия князя Мстислава Удалого, выбрали хутынского монаха Антония. Но по уходе Мстислава опять усилилась владимирская партия и провозгласила владыкой опять Митрофана. Антоний не уступал своего места, и новгородцы теперь только вспомнили о суде митрополита, которому и предоставили сделать выбор между двоими владыками. Митрополит оставил в Новгороде первого по времени Митрофана, а Антонию дал другую епархию. В 1228 году во время святительства владыки Арсения, по случаю долгой дождливой осени, вече решило: "Это из-за Арсения стоит у нас так долго тепло," и изгнало владыку из города.
До чего могло дойти влияние удельной розни на иерархию, показывает знаменательная попытка северной Руси отделиться от церковного влияния южной. Это было в половине ХII века при великом князе Андрее Боголюбском, когда северо-восточная Русь усилилась, приобрела влияние на Киев и стала заводить у себя новые самодержавные порядки. Владимирский князь был сильнее киевского, но в Киеве был митрополит, а во Владимирском княжестве только ростовский епископ. И вот великий князь Андрей отправил посла к патриарху Луке Хрисовергу с просьбой поставить ему во Владимир особого митрополита; у него был уже готов и кандидат на новую митрополию, его любимец Феодор. Патриарх отказал, ссылаясь на то, что разрывать единство русской митрополии будет противно канонам, и посвятил Феодора только в епископа. Великий князь отказался от своего желания, но гордый Феодор, разочаровавшись в надежде сделаться митрополитом, хотел по крайней мере освободиться от подчинения киевскому митрополиту (Константину), - ссылаясь на то, что получил посвящение от самого патриарха, он не поехал в Киев за благословением митрополита. Митрополит послал во Владимир грамоту с увещанием не признавать Феодора епископом. Многие послушались этой грамоты; тогда Феодор пришел в такое раздражение, что совершенно обезумел, затворил во Владимире все церкви и принялся обирать, мучить и казнить своих противников. Князь Андрей за его жестокость наконец выдал его митрополиту, а митрополит Константин "обвинил его всеми винами и велел отвезти на Песий остров, где ему урезали язык, руку правую отсекли и глаза выкололи."
Таким образом церковь выдержала напор удельного влияния без потери своего единства. Само влияние общества на ее иерархию обратилось в ее же пользу, несмотря на несколько частных случаев, в которых страдал ее канонический порядок. Иерархия, вследствие своего выборного значения, получила народный характер, сделалась своей для общества и сама приобрела на него сильное влияние. В пределах своей епархии каждый епископ был первым и самым влиятельным человеком во всех гражданских делах, был также нужен для удельной области, как князь. Новгородцы не могли себя и представить без владыки. С благословения местного святителя делались все дела, так что он невольно втягивался во все местные земские интересы. Мы видим его в челе* удельного посольства к князю с приглашением на княжеский стол; он же принимал вновь приехавшего князя и совершал обряд его посажения на стол; в княжеской думе святитель был первым советником, внушал князю миролюбивые отношения к родичам, и предстательствовал перед ним за благо удельного народонаселения. Особенно отличались своим земским значением новгородские владыки, в половине ХII века бывшие всегда природными новгородцами. Городское вече и собиралось большей частью около святой Софии и владычного двора. Даже печальная судьба некоторых владык показывает, как тесно была связана жизнь новгородской иерархии с переменами в местной гражданской жизни.
Законы церковного управления.
Основанием для внутреннего церковного управления служил Номоканон, несомненно существовавший у нас в славянском переводе, потому что из него делали заимствования в свои уставы наши князья, правила его цитировали в своих сочинениях чисто русские авторы, например Феодосий Печерский и Кирик. Инок ХVI века Зиновий Отенский сам видел в свое время два списка Кормчей от времен князей Ярослава и Изяслава, сына Ярославова перевода "первых переводник," по всей вероятности болгарские. Кроме болгарского перевода древнейшей редакции Номоканона Иоанна Схоластика (VI века), у нас еще употреблялись списки Кормчей, содержавшие в себе Номоканон, известный под именем Фотиева, но еще в неполной до-Фотиевской редакции и без толкований.
Русские пастыри в своих постановлениях делали применения Кормчей к потребностям русской жизни. Так появилось церковное правило митрополита Иоанна И в ответ на вопросы Иакова черноризца, с ХIII века постоянно вносившееся в наши Кормчие. В нем содержатся постановления: а) относительно веры - против остатков язычества, общения с иноверцами в пище и посредством браков, против продажи христиан в рабство неверным, отступления от церкви; б) относительно семейной жизни - против сожития с женой без благословения церкви и незаконных браков; в) касательно церковного благочиния - о почитании святынь, соблюдении постов, неядении удавленины и мертвечины, о бесовских песнях, пирах по монастырям; г) касательно иерархии - об отношении епископов к митрополиту и епархиальном управлении, против пьянства и неблагочиния иереев и монахов. Вместе с правилом Иоанна в русские Кормчие с ХIII века постоянно вносилось другое замечательное в церковно-историческом отношении сочинение: Вопросы Кирика (новгородского иеродиакона) и ответы на них разных епископов и других духовных лиц; они живо изображают дух своего времени, церковные обычаи, остатки язычества, характер современной религиозности и состояние нравов в духовенстве и народе.
Уставы русских князей.
Из русских князей первый опыт приложения Номоканона к русской жизни сделал в своем церковном уставе святой Владимир. Этот устав касается главным образом судебных прав Русской церкви. К ведомству ее суда отнесены здесь: 1) дела против веры и церкви - еретичество, волшебство, урекание в них*, совершение языческих обрядов (моление под овином и в лесу), святотатство, повреждение могил и церковных стен, неуважение к храмам; 2) дела семейные: умыкание девиц, вступление в брак в родстве и в свойстве, споры между супругами об имении, блуд и прелюбодеяние, развод, побои от детей родителям, дела о наследстве, словесное оскорбление семейной части и проч. В греческом законодательстве некоторые из этих дел (о нарушении родительской власти, споры супругов об имении и детей о наследстве) подлежали гражданскому суду; у русских было признано за лучшее передать в ведомство Церкви все семейные дела, чтобы она тем успешнее могла содействовать нравственному перерождению общества. Расширено было сравнительно с греческим законодательством ведомство церкви и относительно подсудных ему лиц; кроме духовенства, суду церкви подчинены: просвирня, паломник, прощеник и разные люди, которых церковь призревала в своих гостиницах, больницах и богадельнях.
Великий князь Ярослав издал другой такой же церковный устав, содержавший в себе подтверждение и раскрытие устава святого Владимира. В нем видим некоторые новые определения; так, к церковному суду, вместо непринятых у славян телесных наказаний и жестоких казней за вины, какие были определены в Номоканоне, применена славянская система вир или денежных штрафов за преступления и указаны случаи участия в нем князя. Совместному суду церкви и князя подсудны были: а) оскорбления, насилия и побои девицам и чужим женам, поджоги, позорное острижение головы и бороды, б) кража и убийство в пределах семьи. За первые преступления пеня шла епископу, а князь только казнил (наказывал) виновных, за вторые пеня делилась между князем и епископом "на полы."**
Удельные князья применяли потом эти первые общерусские уставы Владимира и Ярослава к своим уделам. Так, Всеволод Мстиславич Новгородский (около 1135 г.) на основании их дал грамоту святой Софии Новгородской. В перечислении церковных людей прибавлены у него изгои - люди, не принадлежавшие ни к какому ведомству, и поступавшие под покровительство церкви, каковы "попов сын грамоте не умеет, холоп из холопства выкупится, купец одолжает, а еще князь осиротеет." Грамота Ростислава Смоленской епископии (1150 года), кроме церковного суда, определяет еще источники содержания для новой епископии. Грамоты Всеволода Новгородского выстроенной им церкви Иоанна Предтечи на Опоках и Святослава Ольговича святой Софии (1137 г.) исключительно занимаются определением материальных средств для этих церквей.
Права, предоставленные княжескими уставами духовенству в содержании и церковном суде.
Источниками содержания для митрополита и епископов служили: 1) десятина из княжеских доходов и имения, какую давали, например, святой Владимир своей Десятинной церкви, Всеволод святой Софии, Андрей Боголюбский владимирскому собору, Ростислав Смоленской епископии; иногда десятина заменялась деньгами, как, например, в грамоте Святослава святой Софии; 2) весчие пошлины о торговых мер и весов, наблюдение за которыми уставом Владимира дано святителям; 3) судные - с церковного суда; 4) ставленые - за поставление в клир оставлеников; 5) недвижимые имения. Митрополит, например, имел во владении несколько городов с волостями и селами. Во владении Десятинной церкви был тоже целый город Полонный. Ростислав своей епископии пожертвовал озера, сенокосы, огороды и села с данями и продажами. Андрей Боголюбский дал владимирскому собору несколько слобод, сел и город Гороховец. Уставы князей замечательны еще тем, что утверждали за духовенством разные права, свободу от мирского суда, службы и податей. Но эти права часто нарушала практика удельно-вечевого уклада. Князья и веча судили и низвергали даже епископов. Новгородский владыка с корпорацией своих софиян нес городовую повинность наряду с другими новгородскими общинами; он мостил крепость и всю дорогу по Волховскому мосту до торговой стороны. Помимо земских повинностей, казна архиереев, монастырей и церквей имела важное общественное значение. Около соборов, церквей и монастырей сосредоточивалась общественная благотворительность, содержались больницы, богадельни, странноприимницы и школы.
Низшее духовенство, порядок его избрания и средства содержания.
Низшее духовенство, непосредственно связанное с своими приходскими общинами и жившее одной жизнью с народом, имело менее привилегированное и обеспеченное положение, чем высшее. О положении его за описываемое время мы имеем, впрочем, мало известий. Первоначально оно большей частью было так же пришлое, как и высшее духовенство, потому что, если и были в Киеве священники до Владимира, то их было, вероятно, не много. Несколько духовных лиц пришло с Владимиром из Корсуня и с царицей Анной из Константинополя; есть известие, что много было прислано их еще из Болгарии. Затем первое же грамотное поколение русских людей, образовавшееся в школах, заведенных св. Владимиром, дало своих русских пастырей для народа. Члены приходских причтов очень рано должны были получить выборное значение, потому что епархиальная власть не имела под рукой своих собственных кандидатов священства и по необходимости должна была ставить на церковные места тех грамотеев, каких представляли ей для поставления сами городские общины, разные владельцы сел и князья. В 1228 г. патриарх Герман написал грамоту к митрополиту Кириллу I, из которой видно, что влияние светских лиц на избрание членов клира успело уже дойти до злоупотреблений; некоторые господа обучали грамоте своих рабов, потом приводили их к архиереям для поставления во священство, не освободив из рабства, и после поставления спекулировали их саном, пользуясь их доходами. Содержание свое приходское духовенство получало главным образом от доходов служения треб. Церкви княжеской постройки, особенно соборы, получали определенное содержание от князей. Так, Ярослав, строя церкви, давал им от своего имения урок*. Князь Всеволод на содержание причта и церкви Иоанна Предтечи на Опоках дал от имения своего вес вощаной** в Новгороде, да такой же вес в Торжке пополам с торжковским собором Спаса; при церкви была устроена торговая община, купечество Иванское, для вступления в которое требовалось от каждого члена 50 гривен вклада; делами купечества управляли старосты Иванские, они же наблюдали за весом в притворе церкви и заботились о содержании церкви и причта. Самым важным вопросом относительно духовенства был вопрос об его образовании, которое стояло на очень низкой ступени и подвергалось сильным обличениям в тогдашней письменности, а между тем было крайне нужно для борьбы с остатками языческих суеверий и утверждения народа в христианстве.
Список литературы
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.portal-slovo.ru/
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
