138340 (766594), страница 3
Текст из файла (страница 3)
О саде предобрый
С древесы златовидными!
Не слышу предивных птиц
Пресладчайшего гласа,
Не зрю златоточных вод,
Ни же златоструйных рек...
О раю прекрасный
С цветы златовидными,
Взови к Богу вышнему,
Пролей слезы теплыя,
Дабы пакн ввел меня
Из тьмы в свет пресветлый,
На поля златовидные,
В сады благовонные.43
В плаче Адама ран предстает не просто «златовидым», но живым существом, которое способно заступиться за изгнанника. Разговор Адама с раем возможен так же, как и диалог Иоасафа-царевича с пустыней, куда он хочет удалиться, или плач молодца перед матерью сырой землей, которая прощает ему все грехи, кроме одного — убийства крестового брата. Поэтические корни обращения человека к пустыне или саду-раю лежат, безусловно, в языческой традиции поклонения земле.
Атрибутика сора, грязи, праха является полной противоположностью золотой символике, но именно на основе этой оппозиционности возникает ряд взаимозамен, когда отбросы, продукты распада превращаются в сокровища. Такое превращение происходит обычно не само по себе, а благодаря определенным обстоятельствам, связанным с конкретной ситуацией. Мотивы сказочной и несказочной прозы, восходящие к противопоставлению сор — золото/драгоценности, разнообразны, но все же им свойственны некоторые закономерности.
Во-первых, золото, превращающееся в черепки, пепел и т.п., не обладает признаком сакральности. Сказочное золотое царство — всегда золотое, золотые руки и ноги, которыми наделены избранники судьбы, не могут превратиться в обычные, они неизменны, даже если героя превращают в дерево, — тогда на нем будут золотые и серебряные ветки или плоды. Иное дело — золото, найденное под землей или полученное от водяного, такое богатство призрачно, падаль оборачивается кладом, а клад — дохлой свиньей. Богатый человек решил посмеяться над братом-бедняком, нашел дохлую собаку и бросил ему в окно — она тут же рассыпалась золотом.44
Драгоценности, золото и серебро часто образуются из остатков, например слезы царевны превращаются в бриллианты, самоцветные камни появляются из искр от удара копытом чудесного оленя. Вера в то, что золото может появиться из кала, остроумно обыграна в сказке о шуте, обманувшем разбойников, он продает им обыкновенную плохонькую лошаденку, выдавая ее за волшебную. Привязав к ее хвосту мешочек с деньгами, он ударяет но мешочку — деньги рассыпались, и шут объяснил: «Тише, братцы, вишь, кобыла серебром серет, а кормил бы овсом, золотом бы срала».45
Наиболее часто встречающаяся метаморфоза золота — его появление из «жара», углей. В сущности, здесь даже нет особого превращения, поскольку огонь, как и свечение, один из образов всего золотого. Возможно, эта исходная параллель повлекла за собой остальные: золото из пепла, из мусора. Речная девка просит парня доставить письмо брату (ср. «Садко»: гусляр передаст поклон Ильменю от сестры Волги), брат советует парню неводом выловить из реки мусор, сложить его на шесть недель в амбаре — выйдут золото и серебро.
Интересно, что здесь требуется «поминальный» срок для превращения: шесть недель сопоставимы с сорока днями. Купец невзлюбил сына за то, что тот раздавал милостыню нищим, и отправил его «за моря», сын берет с собой три мешка пепла, Николай Чудотворец в ином царстве покупает пепел за три мешка золота.40
В сказках пепел наделен даром оборотпичества так же, как и золото, но это оборотпичество, восходящее к представлениям архаического, дохристианского обычая погребения — сожжения. Из пепла, как из семени, вновь появляется то существо, которое было сожжено, в том или ином облике. Королева родила близнецов: во лбу по месяцу, на затылке — звезды. По навету злой сестры их хоронят в двух могилах, на которых вырастают два явора с золотыми и серебряными ветками. Злая соперница королевы приказывает из яворов сделать кровать, кровать сжигают, пепел съедает овца и приносит двух ягнят: во лбу по месяцу, на затылке звезды. Ягнят закалывают, а внутренности варит и съедает королева, после чего беременеет и вновь рождает чудесных близнецов.47 Нетрудно заметить, что во всей цепочке пепел, съеденный овцой, явился основной причиной вторичного рождения близнецов, сначала ягнят, затем — детей. Для вторичного рождения пепел должен быть предан земле (как и кости, из которых обыкновенно вырастает волшебное дерево), здесь — дороге. Пепел, развеянный по ветру, символизирует окончательную смерть, так уничтожали колдунов, упырей. Мертвый колдун рассказывает солдату, как с ним сладить: набрать костер осиновых дров в сто возов и сжечь так, чтобы из огня не выполз ни один червяк, пепел нужно разбросать но ветру.48
В сказке «Царь-медведь», напротив, бычок-дристунок просит зарезать его, сжечь на костре, а пепел посеять на трех грядках, из одной грядки будет конь, из другой собачка, из третьей вырастет яблоня.49 Вариант: зарежьте, мясо съешьте, кости сложите в одно место н поливайте ополосками: водой после мытья посуды, из костей родятся собачки.50 Кости или ненел, преданные земле, — залог возрождения в ином качестве. В Линдозере кости староверов, предавших себя самосожжению, единоверцы собрали и сложили в амбар, вероятно, с той же целью.51 Наконец, пепел от сожженного следа — т. е. сожженную мерку следа — девицы носили с собой в качестве приворотного средства, нецел «притягивал» к ним любимых.
Функции остатков, отбросов вообще широко использовались в магической практике, гаданиях, обрядах, связанных с приобретением нужных качеств, например силы и здоровья. Сучки не срубали с очепа, на котором висит колыбель, чтобы дети водились. Не мели полы, когда в доме покойник, с мусором выметешь живых. Воду после купания ребенка не выливали до восхода солнца, иначе будет «сухотка», бессонница. Не давали щепок от строящегося дома во избежание несчастья. Обмылки от обмывания покойника, как и саму воду, лили в реку или па границу владений, под одиноко стоящее дерево (ср.: пепел от сожженного дерева, выброшенный на дорогу, привел к рождению ягнят-близнецов). Пот — лучшее приворотное средство, им пропитывали соль или соленую волнушку. Пар от воды с разведенной солью и золой используется для лечения заболеваний. Оставшаяся после молотьбы солома устилает рождественский стол; на солому стаскивали умирающего; солома от разорванного русалочьего чучела выбрасывалась па пол, что должно было обеспечить плодородие, и т.д. Мотив чудесного рождения из остатков в сказках был проанализирован В. Я. Проппом,52 но и в легендах о сотворении мира мы также встречаем этот мотив: дьявол, подражая Богу, бил одним камнем о другой, и из осколков являлись домовые, лешие, русалки и прочие духи.53
Осколки, сор, крошки имели значение проводников — здоровья и болезни, жизни или смерти. По связи с функцией сора особая роль в обрядах и верованиях приписывалась венику. В венике перед смертью колдун мог передать свою силу преемнику или спустить с веника свой чародейский дар в воду. Веник мог оказаться «древом жизни»: повитуха, первый раз паря ребенка в бане, садилась на полок, клала ребенка на колени, стучала обрубленным концом веника в полок со словами: «как эта береза стояла, так и ты будь здрав и невредим», затем окачивали дитя водой с веника. В таком контексте не пустой отговоркой звучит ответ на детский вопрос «откуда я взялся?» — «от березки откатился». В мифологических рассказах веник, как сор или золото, может быть оборотнем: увидишь прядущую кикимору — брось на нее крест, утром обнаружишь его на венике. Одно из мест обитания кикиморы — угол, куда сметают мусор.54 Внешний облик этого духа малоприятен: кикимора неопрятна, безобразна, стара, нищенски одета. Во многом она похожа на Горе или Лихо, которое поселяется в домах бедных, несчастливых людей.
Образ Горя в сказках и эпических песнях — олицетворение нищеты, оно подпоясано мочальцем, одето в лапти и ветхую одежду, и все же это дух судьбы, и лохмотья его платья — лишь маскарад, этот дух всесилен, в его власти довести человека до могилы или одарить золотом. Когда Горю удастся полностью разорить своего хозяина, оно, для того чтобы вновь обречь его на мучения, ведет мужика к камню, под которым клад — «яма полна золотом насыпана».55 Согласно рассказу волхвов из «Повести временных лет» (1071 год), человек произошел от небесной ветоши: Бог мылся в бане и вспотел, отерся ветошкой, сбросил ее на землю, а сатана сделал из нее человека. Сор, ветошь, очевидно, считали принадлежностью не только земного, но и небесного мира, называя кометы метлами, которыми подметают свод под Божьими стопами.56
Небесный свет и отбросы, черенки и золото сменяют друг друга в свете представлений о судьбе, роке, жизни и смерти. Перед героиней северной сказки расходятся две дороги: одна золотая, другая «говенная», говенная — земная, пойти по ней — ничего не обрести; золотая ведет в лес с домами на курьих ножках, ведет к свадьбе с Иваном-царевичем.57 Сказочные мотивы, построенные на полярности золота и сора, в русском фольклоре испытали на себе влияние христианства. Угли и сор превращаются в золото в руках обиженных, нищих пли нищелюбивых людей, оно пропадает у тех, кто не соблюдает нравственных законов религии, неправедно, без молитвы хочет достичь богатства. В одном доме умер нищий. Хозяин хотел сжечь его кафтан, но он не горел, бросил в воду — не тонет. Оказалось, что под каждой заплатой кафтана зашиты деньги. Не возблагодарив судьбу, он купил на эти деньги свинью и вывел ее к реке. Посреди реки появилось огненное колесо, свинья прыгнула в него и пропала: не молился — скопил денежки.58
Выше уже говорилось о том, что золото «объявляет» себя в крупные годовые праздники и дни, когда солнце «играет». Угли, полученные бедняком в доме, где лежал покойник, на Пасху превращаются в золото: помолившись Богу, бедняк попросил у мертвеца жару, тот встал, насыпал беремя углей и отдал мужику. Придя домой, бедняк вытряхнул угли на стол — они обернулись золотом.59 Угли, мусор и золото здесь амбивалентны в том смысле, что являются как бы зеркальным отражением друг друга: если золото находится в «том» мире, то в этом — его заменитель, черепки или угли, если есть золото в этом мире, то «там» — черепки. Например: проклятая дочь возвращается домой к отцу и приносит из мира нечистых золотую и серебряную посуду; купец узнает ее, это именно та посуда, которую он сгоряча, под пьяную руку, с нехорошими словами, кидал за порог. Черти забрали ее в свой мир, а купцу оставили черепки.60 Или: парень попадает к черту, тот предлагает ему деньги, но герой берет кулек с углями - естественно, что они в «нашем» мире обернутся золотом.61 Подобные отражения и взаимозамены касаются в основном нижнего (подземного, подводного - «иного») и среднего, земного, миров, и только горний мир подлинно золотой, священный и ясный. Золото высшей пробы есть золото души:
Наши души — зеркала,
Отражающие золото.
А. Белый. Солнце. Из цикла Золото в лазури
Список литературы
1 Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1981. Т. 1. С. 691; Т. 2. С.343—344.
2 Изборник. Сборник произведений Древней Руси. М., 1969. С. 203.
3 Джаксон Т. Н. Исландские королевские саги о Восточной Европе (первая треть XI века). М., 1994. С.111.
4 Бенвенист Эмиль. Словарь индоевропейских социальных терминов. М., 1995. С. 68.
5 Шахматов А. А. Повесть временных лет. Пг., 1916. С. 87.
6 Пропп В. Я. Исторические корни волшебной сказки. Л., 1986. С. 284—285.
7 АТ 936*. Народные русские сказки А.Н.Афанасьева в трех томах. М., 1986. Т. 2. № 243.
8 Книга тысячи и одной ночи. В восьми томах. Т. 7. М., 1960. С. 96—98.
9 Там же. С. 102—103.
10 Народные русские сказки... Т. 2. С. 424.
11 О его отражении в древнерусской литературе: Робинсон А. П. Солнечная символика в «Слове о полку Игорсве» // «Слово о полку Игореве». Памятники литературы и искусства XI—XII веков. М.. 1978. С. 7—58.
12 Там же. С. 50.
13 Селиванов Ф. М. Художественные сравнения русского песенного эпоса. Систематический указатель. М., 1990. С. 165—167, 203.
14 Материалы, собранные в Архангельской губернии летом 1901 года А. В. Марковым, А. Л. Масловым, Б.А.Богословским. 4.2. М., 1908. С.209.
15 Аристов Н. Предания о кладах // Записки императорского Русского географического общества по отделению этнографии. СПб., 1867. Т. 1. С.738.
16 Там же. С. 715.
17 Там же. С. 723.
18 Песни, собранные П. Н. Рыбниковым. Петрозаводск, 1990. Т. 2. С. 189.
19 По «Сравнительному указателю сюжетов восточнославянской сказки» (Составители Л. Г. Бараг, И. П. Березовский, К. П. Кабашников, Н. В. Новиков. Л., 1979). №831.
20 Народные русские сказки... Т. 2. С. 245.
21 Литературный архив Института русской литературы (Пушкинский Дом) РАН, Отдел русского народного творчества. Коллекция 1, папка 14, дело № 28. Далее: ПД.
22 Афанасьев А. П. Поэтические воззрения славян на природу. В трех томах. М., 1868. Т. 2. С.361.
23 Аристов... С. 738.
24 Седов В. В. Восточные славяне в VI—XIII вв. М., 1982. С. 253—254.
25 Аристов... С. 710.
20 Архив Российского этнографического музея. Фонд 7, опись 1, № 1577. Далее сокращенно: РЭМ.
27 Там же, №288.
28 Зеленин Д. К. Описание рукописей ученого архива Русского географического общества. Вып. 2. Пг., 1915. С, 869.
29 Завойко Г. К. Верования, обряды и обычаи великорусов Владимировской губернии // Этнографическое обозрение. №3—4. 1914. С. 130.
30 Горбачев П. Суеверия, приметы, поверья, гадания и заговоры, распространенные среди жителей города Ейска // Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа. Вып. 16. Тифлис, 1893. С. 268.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
