138066 (766414), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Прежде всего обращает на себя внимание частая встречаемость привесок-ключей в тех немногочисленных комплексах Приладожья, которые содержали другие разновидности амулетов — пластинчатые коньки и ложечки. Из 15 документированных погребений с бронзовыми ключами в семи были найдены славянские обереги, причем дважды они составляли наборы из указанных форм подвесок. Это наблюдение может быть дополнено еще одним интересным фактом. Отмечая широкое распространение на севере Руси украшений с языческой символикой, Б. А. Рыбаков писал: «С юга, как бы в противовес этой языческой стихии, двигались массы вещей христианского культа — многочисленные образки, тельники, крестики и т. д.»[13]. В Приладожье такие находки единичны и представлены лишь восемью экземплярами крестиков[14]. Но, как выясняется, пять из них встречены в комплексах с привесками-ключами (причем в трех случаях — совместно с привесками-коньками и ложечками).
Все вышесказанное убеждает в том, что формирование серийной формы языческих амулетов в финно-угорской среде юго-восточного Приладожья было обусловлено южным импульсом и происходило под прямым воздействием восточнославянских идеологических и культурных традиций. Очевидно, здесь имелись благоприятные условия для быстрого усвоения чужеродных по происхождению элементов, приобретших вторую жизнь в новых условиях.
Еще одну группу языческих оберегов составляют миниатюрные воспроизведения ножей или ножен (так называемые ножевидные подвески) (рис. 1, 10а, 12—16, 18в, 19а). В литературе они рассматриваются, как правило, суммарно, без дифференцированного анализа. В действительности же вся масса изделий, относимых к числу ножевидных привесок, четко подразделяется по функциональному назначению на две группы. Первая группа включает полые литые имитации ножен, использовавшиеся, по-видимому, в качестве игольников. Такие вертикальные игольники имели прибалтийско-финское происхождение и были распространены в XII —начале XIII в. на северо-западе Новгородской земли, в Приладожье и Костромском Поволжье[15].
Для нашего исследования наибольший интерес представляет группа ножевидных подвесок из бронзы или кости, лишенных внутреннего канала и вследствие этого имевших лишь символическое значение. Именно такие амулеты и встречаются в собственно славянских памятниках.
На территории древней Руси выделяются два района с находками ножевидных оберегов XI —начала XIII в. Один из них локализуется в Верхнем Поднепровье, где обнаружено три бронзовых (Смяличи. кург. 1 (LXIV); Харлапово, курганы 17 и 31) и одна костяная (Кол-чино, кург. 56) подвески. Второй район включает северо-запад Новгородской земли и характеризуется преобладанием костяных амулетов (Прологи, курган 44; Калитино, курганы 37 и 50; Выра, курган 22, Лаш-ковпцы, курган 38); бронзовые имитации ножен встречены только в могильниках у д. Беседа (курган 145) и Пежовицы (группа А, курган 8). За пределами Руси данная разновидность амулетов широко представлена в средневековых, преимущественно финно-угорских (древнеэстонских и ливских) памятниках Прибалтики; в последних выявляются и ближайшие аналогии древнерусским находкам. Малочисленность рассматриваемых изделий в славянских землях при их очевидной популярности у иноязычных группировок, казалось бы, свидетельствует о случайном, заносном характере таких амулетов, об отсутствии их связи с древнерусским язычеством. Такое заключение, однако, не соответствует действительности.
Академиком Б. А. Рыбаковым было отмечено, что в погребениях славян встречаются не только отдельные обереги, но и «целые комплекты амулетов, надетых на одну основу»[16]. При создании целостных наборов мастера, несомненно, исходили из ясного понимания символики языческих подвесок и отражения в последних присущих именно их среде идеологических представлений. В состав комплектов амулетов входили как распространенные у славян привески, так и изделия, не имеющие четкого этнокультурного «паспорта». Поэтому особенно важно установить, в каком именно регионе могли сложиться условия для соединения разнотипных оберегов в единую систему языческой символики.
Изучение комплектов амулетов показывает, что последние всегда крепились к держателям выработанной арочной формы, представленной двумя вариантами (рис. 1, 10, 11, 18, 19). Примечателен ареал таких держателей (независимо от наличия или отсутствия привесок к ним). Он охватывает преимущественно зону плотного славянского расселения и в целом совпадает с территорией распространения ведущих форм оберегов[17]. Не вызывает сомнения, что рассматриваемая литая основа для языческих украшений была выработана в славянской среде и использовалась при компоновке амулетов русскими мастерами.
Однако составные элементы древнерусской языческой пластики оказываются явно неоднородными по происхождению. Наряду с амулетами, возникшими в славянской среде и получившими в ней наибольшую популярность, выделяются обереги, в большей степени связанные с балто-финно-угорским миром. К ним, по-видимому, относятся не только ноже-видные подвески, но и привески-ключи, и прорезные птицевидные фигурки, неоднократно встреченные в комплектах славянских амулетов; последние типологически соотносятся с серийными зооморфными украшениями прибалтийско-финских племен, несмотря на определенную их переработку древнерусскими ювелирами[18] (рис. 1, 116, 186). Что касается единичных привесок в виде рыб, крепившихся к арочным держателям, то такие изделия явно являются продукцией славянского ремесленного производства (рис. 1, 10в).
Признавая наличие в составе древнерусских амулетов некоторых форм, особенно характерных для соседних народов, следует иметь в виду, что устанавливаемый культурный обмен имел двусторонний характер. Очевидно, под славянским воздействием было налажено местное производство коньков-подвесок в Прибалтике, импульс с юга привел к созданию чудским населением Приладожья собственной разновидности ключей-амулетов. Этот процесс не ограничивался заимствованием или передачей материальных элементов язычества, он неминуемо должен был сказаться и в сближении идеологических представлений разноэтнических группировок.
Список литературы
[1] Рыбаков Б. А. Сбыт продукции городских ремесленников в X—XIII вв. // Учен. зап. МГУ. 1946. Вып. 93. С. 94, 95; Он же. Ремесло древней Руси. М.. 1948. С. 458.
[2] Рыбаков Б. А. Сбыт продукции городских ремесленников в X—XIII вв. // Учен. зап. МГУ. 1946. Вып. 93. С. 94, 95; Он же. Ремесло древней Руси. М.. 1948. С. 458.
[3] Журжалина II. П. Датировка древнерусских привесок-амулетов // СА. 1961. № 2. С. 122-140; Успенская А. В. Нагрудные и поясные привески // Тр. ГИМ. М., 1967. Вып. 43. С. 88—99: Седов В. В. Амулеты-коньки из древнерусских курганов // Славяне и Гусь. М., 1968. С. 151-157.
[4] См.: Рябинин Е. А. Зооморфные украшения древней Руси X-XIV вв. // САИ. 1981. Вып. Е1-60. С. 28-31.
[5] См.: Рыбаков Б. А. Ремесло древней Руси. С. 458.
[6] Падин В. Л. Материалы из раскопок Кветунских курганов X—XIII вв. // СА. 1958. Nr. 2. С. 222, рис. 4.
[7] Успенская А. В. Нагрудные и поясные привески. С. 97, 98.
[8] ГИМ. III археол. отд. Инв. 42215; Гос. Эрмитаж. ОИПК. Инв. 812/559.
[9] Спицын А. А. Курганы Гдовского уезда в раскопках В. Н. Глазова // MAP. СПб., 1903. .Nr. 29. С. 105, табл. XXI, 3.
[10] Спицын А. А. Владимирские курганы // ИАК. СПб., 1905. Вып. 15. С. 157, рис. 400.
[11] Сведения автора раскопок И. Г. Портнягина (раскопки 1973 г.).
[12] Голубева Л. А. Зооморфные украшения финно-угров // САИ. 1979. Вып. Е1-59. С. 61, рис. 22. 4.
[13] Рыбаков Б. А. Сбыт продукции... С. 95.
[14] Кочкуркина С. И. Юго-восточное Приладожье в X-XIII вв. Л. 1973. С. 33.
[15] О подвесках этой группы см.: Голубева Л. А. Игольники восточноевропейского Севера X-XIV вв. // Вопросы древней и средневековой археологии Восточной Европы. М., 1978. С. 200-202, рис. 1, 2, 4.
[16] Рыбаков Б. А. Прикладное искусство и скульптура. С. 400.
[17] Арочные держатели найдены в Киевской (Киев, Ковали), Смоленской (Харлапо-во, Бочарово, Коханы), Брянской (Смяличи), Калужской (Серенск), Московской (Иславское, бывш. Серафимо-Знаменский скит), Калининской (Низинка, городище Никола-Рожок), Ярославской (Кирьяново), Псковской (Забредняжье), Новгородской (Удрай) и Ленинградской (Беседа и депаспортизованный экземпляр из раскопок Л. К. Ивановского на Ижорском плато) областях. За пределами Руси аналогичная находка встречена в ливском могильнике Мартыньсала.
[18] Рябинин Е. А. Зооморфные украшения... С. 17, 18, 100, 101. Табл. III, 5; IV, С
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://craft.lodya.ru/
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
