117365 (765598), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Несмотря на скромное влияние, либеральный сегмент российского общества систематически атакуется другими тремя слоями. Кремль унижает либеральные институты постоянно. Он все время держит парламент в подвешенном состоянии, угрожая роспуском. Должностные лица регулярно демонстрируют свое неуважение Государственной Думы и результатов выборов. Требования масс о регулярной выплате зарплаты и пенсии (или восстановлении сбережений) воспринимаются правящими кругами прежде всего как помеха своей деятельности. Они не находят ничего страшного в глубокой социальной дифференции. Как выразился один из кремлевских лидеров, “не бывает, чтобы всем было сытно и тепло”. Нет ничего удивительного в том, что президент и правительство тратят огромные суммы без согласия парламента.
Олигархи, в свою очередь, унижают едва оперившуюся российскую демократию. Они цинично осуществляют прямой контроль над ведущими телевизионными каналами и газетами. В представлении большого числа россиян нынешние средства информации – не более свободны, чем старые коммунистические. Интересы олигархии препятствуют проведению справедливой избирательной кампании. Среди россиян популярно мнение, что почти любой “деятель” может победить на выборах, даже президентских, обладая достаточной финансовой поддержкой. С другой стороны, справедливым выборам мешают криминальные структуры, иногда очень активно участвуя в избирательной кампании, как это было в Екатеринбурге в 1995 г. во время выборов губернатора. Установлены случаи прямой связи депутатов государственной и региональных дум и их помощников с криминальными организациями. Они же подрывают живую конкуренцию на российском рынке. Организованная преступность открыто вмешивается в рыночный процесс, что делает фактически невозможной свободную конкуренцию среди мелких и средних предпринимателей; кроме того, она активно участвует в перераспределении собственности.
Особенно опасно для либерального сектора наступление, которое ведется против принципов либерализма изнутри. В российском парламенте чуть ли не большинство тяготеет к авторитаризму. Очевидно, парламент больше всего озабочен тем, чтобы его не распустили и его депутаты не лишились той ренты, которая положена им пока они числятся народными избранниками и пользуются этим, хотя и временным, монопольным правом.
Более того, многие российские интеллектуалы, которые совсем недавно воспевали демократические принципы, потеряли веру в способность своего народа к демократическому образу правления и подыгрывают власти и олигархии, утверждая, прямо или косвенно, что массы некомпетентны, полны идеологических предубеждений и неспособны принимать верные решения на выборах. Неудивительно, что летом 1996 г., когда казалось, что коммунисты победят, некоторые из них активно выступали за отсрочку или отмену президентских выборов.
Общая культура и криминализация общественного сознания
Хотя российское общество разделено на конфликтующие сегменты со специфической идеологией, существует национальная культура с общими ценностями и традициями. Однако значительная часть ценностей разделяется далеко не всеми и, кроме того, ценности непосредственно не соотносятся с реальным поведением Так, впрочем, обстоит дело и в других обществах. Некоторые из социальных ценностей являются парадными (например, бескорыстная помощь ближним или готовность приносить жертву во имя общего блага), которые оказывают ничтожное влияние на поведение большинства людей. Обычно парадные ценности адресуются не столько “себе”, сколько “другим”. Однако проблема заключается в другом – давлении специфической идеологии отдельных укладов на общую культуру, на ментальность всего населения.
Ценности, которые внедряются в общую идеологию из олигархического и криминального слоев, весьма эффективно влияют на реальное поведение населения. В отличие от парадных ценностей общенациональной культуры, они создают новые стандарты и моральные нормы, становящиеся частью обыденного сознания. Например, практический опыт и установки российских богачей, создавших свои состояния почти мгновенно, нанесли огромный урон этике труда молодого поколения, поскольку нелегальное происхождение этих состояний очевидно.
Русское слово "халява" означает получение чего-либо даром: не работая, не платя денег, не предпринимая каких-либо усилий. "Халява" стала ключевым термином для миллионов россиян. Следует, конечно, заметить, что "халява" была элементом массового сознания и в советское время. Однако в прошлом дармовщина была компенсирована официальным прославлением и поддержкой труда на благо общества. Нынешняя официальная идеология, сформированная под очевидным влиянием олигархии с ее откровеннным культом богатства, показной роскошью и явным игнорированием ценности труда лишь способствует распространению "халявы" во всех слоях общества. В 1997 г. на вопрос ВЦИОМ, что требуется для того, чтобы стать богатым в России, только 5% опрошенных ответили "талант и упорная работа"; 44% сказали – "финансовые спекуляции", 20% – "отмывание мафиозных денег" [7].
Успехи преступного слоя и его идеологии размыли границы между законной и незаконной деятельностью в сознании населения, включая представителей высшей власти, которые, оправдывая свои незаконные доходы или действия, фактически используют уголовную логику. Более того, в российских средствах массовой информации уголовники часто изображаются "хорошими парнями " и более эффективными предпринимателями, чем “законные” бюрократы. Это формирует и соответствующие стереотипы массового сознания. В мае 1997 г. один видный политический деятель и кандидат в президенты страстно защищал известного преступника по кличке “Япончик”, объявляя его современным Робин Гудом. Япончик теперь отбывает наказание в американской тюрьме.
Другой индикатор влияния криминальной идеологии – массированное вторжение уголовного жаргона в повседневный лексикон "нормальных" людей, включая политиков самого высокого ранга. Подобного рода лексикой засорены ведущие каналы российского телевидения и радио. Криминальная идеология особенно пагубно воздействует на молодежь, которая рассматривает преступную профессию как "нормальную" и даже желательную. Она не безобидна и для высших чинов страны, так как криминальная лексика сама по себе оправдывает пренебрежительное отношение к нормам и морали.
Многоукладная Россия: перспективы анализа
Говоря о дальнейшем развитии России, исключительно важно понимать роль олигархического сегмента, этого сплава коррумпированной бюрократии, богачей и криминального слоя. Эти структуры, демонстрирующие удивительную живучесть во все времена и у всех народов, так же “нормальны” как и другие социальные структуры. Рассматривать их только как “девиацию” или “социальную патологию” столь же малопродуктивно, как и считать “девиантами” людей малообразованных или чрезмерно жадных. Олигархи, коррумпированные чиновники и преступники считают ненормальными и придурковатыми тех, кто не пользуется нелегальными возможностями для обогащения, карьеры и не избегает тяжелого труда. Олигархический и криминальный уклады являются нормальными “социальными животными”, находящимися в борьбе с единственно нормальным для многих укладом либеральным общественным строем или, в крайнем случае, просвещенным авторитаризмом.
Уникальность посткоммунистической России, как и любой другой страны, определяется специфической комбинацией четырех сегментов, которые в каждом обществе имеют разный вес, а также тем, какой сегмент (или союз сегментов) является доминирующим в данный период. Главная проблема России, как и некоторых других стран, состоит в огромном удельном весе двух “отрицательных” сегментов, в то время как в западных странах господствует либеральный сегмент при существенной роли олигархии. Действительно, сравнение роли четырех сегментов российского общества показывает, что наибольший контроль над обществом находится в руках группы “рентодавателей” и “рентоискателей” – союз олигархов с некоторыми высшими чиновниками государства.
Анклавы
Каждый уклад имеет свое ядро, в котором “трудятся” люди “на полной ставке”. В то же время, миллионы граждан “работают” на “полставки” или только “четверть ставки” в других слоях, образуя там “анклавы”. Например, криминальный сектор имеет анклавы в трех других секторах. Как отметил московский политолог В.Михайленко, миллионы российских граждан имеют двойное гражданство – одно в Российской Федерации, другое в “теневом государстве”. Криминальный анклав в государственном аппарате, в частности, в правоохранительных органах и даже в высшем эшелоне власти хорошо документированы. Весьма сильны криминальные анклавы в олигархическом и либеральном секторах, как в политических, так и в экономических институтах, в частности, в мелком и среднем бизнесе, в органах массовой информации. Не представляет особого труда документировать существование олигархических анклавов в авторитарном секторе (появление богачей в правительстве). То же самое справедливо по отношению к либеральному сектору.
Как будут развиваться межукладные конфликты
Дальнейшее развитие российского общества будет, по преимуществу, определяться конфликтами между четырьмя слоями и, прежде всего, четырьмя представляющими их элитами.
В настоящее время основной конфликт развертывается между “чистым” авторитаризмом, сторонниками сильного государства, независимого от богачей, и олигархией, стремящейся сделать государство, если использовать выражение классиков марксизма, своим ”исполнительным комитетом”, что, по мнению многих российских исследователей и журналистов, и происходит ныне. Неудивительно, что в 1997 г. наметилось явное стремление высокопоставленных лиц, особенно тех, кто метит на высший пост в государстве, к усилению контроля над экономикой. Это стремление находится в очевидном противоречии с исходными посылками реформаторов 1991 г., которые были тогда бескомпромиссными противниками государственного вмешательства в любую сферу общественной жизни, тем более, в экономику. Ныне здравствующие олигархи с их финансами, контролем над массовой информацией и своими людьми в высших органах управления далеко не беззащитны, но весьма уязвимы в случае изменения политического климата в стране и прихода к власти сторонников “чистого” авторитаризма или, по крайней мере, тех, кто захочет “давать ренту” другим, а не “этим”. Национальный фактор, в частности, противопоставление русских олигархов нерусским (евреям в первую очередь), может сыграть в перераспределении богатства и ренты не последнюю роль.
Серьезный конфликт развертывается между либеральным укладом, с одной стороны, и авторитаризмом и олигархией, с другой. Криминальный сектор таже ведет активную борьбу с авторитарным государством, находясь в сложных отношениях с олигархией.
Внутриукладные конфликты
Немаловажное значение для судеб общества имеют и внутренние конфликты, и стремление к сговору внутри каждого слоя, прежде всего, внутри каждой элиты. Чем острее внутригрупповые конфликты, тем слабее позиции данного слоя в его борьбе за сохранение и расширение своих позиций в обществе. Для тех, кто стремится к господству либерального уклада и связанной с ним законности, внутренние конфликты среди олигархов и преступников являются, как правило, положительным явлением. Во всяком случае, россиянам очевидно, что, если бы олигархи не конфликтовали время от времени друг с другом, дела в органах массовой информации были бы совсем неважны. Солидарность олигархов весной и летом 1996 г. представляла прямую угрозу демократии в стране. Вести о криминальных “разборках” тоже вряд ли огорчают граждан. Вместе с тем, достаточно честная политическая и экономическая конкуренция внутри либерального уклада должна только приветствоваться как гарантия против всякого монополизма и рентоискательства.
Динамика межукладных и внутриукладных конфликтов будет в значительной степени детерминировать и судьбу российского общества, и, в-частности, его экономики. Однако, в ближайшие десятилетия нельзя исключить (хотя это не очень вероятно) экономический рост, как это было в странах Латинской Америки или в Италии с их сильной олигархией и преступным миром.
Россияне осознают существование четырех слоев и потому пессимистичны
Как ни парадоксально, рядовые россияне смотрят на свое общество как состоящее из четырех автономных сегментов. Они регулярно наблюдают и оценивают дела Кремля, хозяев банков, Государственной Думы и, конечно, преступного мира. И это в значительной степени объясняет их глубинный пессимизм, несмотря на то, что многие из них (по данным ВЦИОМа – до двух третей) приспособились к новой жизни.
Россияне почти демонизируют силу олигархов и чрезвычайно пессимистичны относительно их роли в обществе. Они считают, что те мало что делают (если вообще что-нибудь делают) для экономического процветания страны и ее населения. Население убеждено, что олигархи и коррумпированные чиновники всех уровней вывозят свои огромные капиталы за границу, предпочитая не инвестировать их в отечественное производство. Люди исходят из того, что олигархия (равно как и российский слабый авторитаризм в противоположность сильному и амбициозному авторитаризму) вовсе не заботится о престиже страны, состоянии армии, науки, образования и культуры, а также здоровье населения. При этом большинство уверено, что господство союза олигархов и чиновников – надолго. Опрос, проведенный фондом "Общественное мнение" в 1997 г., показал, что 77% населения убеждено, что "коррупция будет продолжаться в обозримом будущем" [8].
Между 1989 и 1993 годами наиболее молодые и образованные российские либералы рассматривали господство либерального уклада, то есть либеральный капитализм, как наилучшую альтернативу для страны. Сегодня большинство из них уже так не думает. Нельзя сказать, что все они разочаровались в западной модели. Скорее, они считают, что эта модель в России не работает. В политическом климате, где правят бал олигархи, коррумпированные чиновники и преступники, мало кто из россиян может поверить в идею "второй либеральной революции", которая уже началась, как пытались утверждать некоторые сторонники ельцинского режима с появлением в правительстве Б.Немцова. В августе 1997 г., по данным фонда "Общественное мнение", 67% россиян не верили, что новое правительство сможет преодолеть экономический кризис [9].
Из-за многочисленных почти непреодолимых трудностей, возникших в процессе осуществления либерального проекта, многие россияне вновь готовы обратить свои взоры к авторитарной альтернативе. Это не означает, что они согласны на любой авторитарный режим взамен ельцинского. Россияне хотят эффективного государства, играющего конструктивную регулирующую роль во всех сферах социальной жизни. Судя по опросам ВЦИОМ 1996 и 1997 годов, 80% населения готовы отказаться от некоторых политических свобод ради сильного, эффективно действующего государства [10]. Не должно вызывать удивления, что эта тенденция регресса к идеалам социализма, (и, прежде всего, в его распределительной, а не производственной роли) усилилась в течение прошлого года. Число тех, кто предпочитает социализм капитализму (несмотря на официальную пропаганду), – около 50% [11]. Только одна треть предпочитает западную модель.
Конечно, многие россияне знают, что даже "эффективный" авторитаризм в социалистических или агрессивно националистических формах еще хуже, чем демократия. Они также понимают, что регулируемая экономика не может конкурировать с рыночной, но, предполагают (как бы следуя Гоббсу), что для экономики и других сфер социальной жизни даже деспотический порядок лучше, чем анархия и преступность.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
