117327 (765578), страница 2
Текст из файла (страница 2)
«Насчет Черного моря… Это вопрос обороны берегов СССР и обеспечения его безопасности. Обеспечение спокойствия в районе Проливов невозможно без договоренности с Болгарией о пропуске советских войск для защиты входов в Черное море. Во всем остальном исходи из известных тебе директив, и если результаты дальнейшей беседы покажут, что ты в основном можешь договориться с немцами, а для Москвы останутся окончание и оформление дела, — то тем лучше. Твое поведение в переговорах считаем правильным».
Через три часа Молотов получил дополнительные указания из Москвы:
«Советуем:
Первое. Не обнаруживать нашего большого интереса к Персии и сказать, что, пожалуй, не будем возражать против предложения немцев.
Второе. Насчет Турции держаться пока в рамках мирного разрешения в духе Риббентропа, но сказать, что мирное разрешение не будет реальным без нашей гарантии Болгарии и пропуска наших войск в Болгарию как средства давления на Турцию.
Третье. Если немцы предложат раздел Турции, то в этом случае можно раскрыть наши карты…».
Спор о Финляндии
Во второй беседе Гитлер подчеркнул значение совместных действий двух стран:
— Я считаю, что наши успехи будут больше, если мы будем стоять спиной к спине и бороться с внешними силами, чем если мы будем стоять друг против друга грудью и будем бороться между собой.
Молотов сказал, что он согласен с выводами рейхсканцлера:
— Советский Союз готов участвовать в широких акциях вместе с Германией, Италией и Японией, и я готов приступить к обсуждению этих вопросов… Советский Союз как большая и мощная страна не может стоять в стороне от решения больших вопросов как в Европе, так и в Азии.
Но в таком случае, добавил Молотов, они со Сталиным рассчитывают, что Германия признает, что «Финляндия должна быть областью советских интересов». Гитлер не без колебаний согласился с этим.
Молотов уточнил:
— В той же степени, как, например, Эстония и Бессарабия?
К тому времени Бессарабия и Эстония уже стали частью Советского Союза. Иначе говоря, Молотов хотел получить от Гитлера согласие на присоединение Финляндии к СССР:
— Финляндия должна быть областью советских интересов. Советский Союз, хотя и не участвовал в большой войне, все же воевал против Польши, против Финляндии и был совсем готов, если бы потребовалось, к войне за Бессарабию.
Гитлер напомнил Молотову о том, что Германия уже во всем пошла навстречу Советскому Союзу, который получил большую, чем договаривались, часть польской территории, что Германия отказалась от Литвы в пользу Советского Союза. Он присоединил к себе и Северную Буковину, хотя договаривались, что у Румынии заберут только Бессарабию. Гитлер напомнил, что во время войны с Финляндией занял благожелательный нейтралитет и отказал финнам в поставках материалов военного назначения. Но он против новой войны с Финляндией, «потому что Германия заинтересована в Финляндии экономически, ибо получает оттуда лес и никель».
В ответ Молотов напомнил, что и Германия не осталась внакладе от тесного сотрудничества с Советским Союзом:
— Не без учета пакта с Советским Союзом Германия сумела так быстро и со славой для своего оружия осуществить операции в Норвегии, Дании, Бельгии, Голландии и Франции...
Молотов на переговорах был педантичным и требовательным. Он говорил то, что считал нужным сказать. Если ему возражали, приводили аргументы, пытались переубедить, он просто все повторял заново. Своим упорством доводил партнера до белого каления. Гитлеру быстро надоел разговор о Финляндии. Нудный Молотов его раздражал. Прощаясь, фюрер сказал:
— Я сожалею, что мне до сих пор не удалось встретиться с такой огромной исторической личностью, как Сталин, тем более что думаю, может быть, и сам попаду в историю. Но едва ли Сталин покинет Москву ради поездки в Германию, а мне во время войны уехать из страны никак невозможно.
Последний раунд переговоров провел Риббентроп. Он достал из кармана бумагу и зачитал свое предложение: «Первое. Советский Союз заявляет о своей солидарности с целеустремлениями Германии, Японии и Италии и готовности политически сотрудничать с участниками пакта трех.
Второе. Германия, Италия, СССР и Япония обязуются уважать сферы взаимных интересов.
Третье. Договаривающиеся стороны не будут поддерживать группировки, направленные против одной из них.
К этому соглашению можно было бы добавить дополнительное секретное соглашение. В этом соглашении зафиксировать центры тяжести территориальных устремлений четырех сторон. Что касается СССР, то я предполагаю, что центр тяжести устремлений СССР лежит в направлении на юг, то есть к Индийскому океану».
После окончания переговоров в советском полпредстве устроили торжественный ужин. Из немцев пригласили, разумеется, Риббентропа, а также рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера и еще нескольких министров.
Как будем делить мир?
В Москве Сталин и Молотов, посовещавшись, решили принять предложение Германии. 25 ноября 1940 года Молотов пригласил к себе посла Шуленбурга и сказал ему: «Германской стороной был предложен один открытый текст и два секретных протокола. Советская сторона готова принять за основу предложенный текст и предлагает составить пять секретных протоколов».
Молотов назвал условия Москвы:
немецкие войска должны покинуть Финляндию, которая по советско-германскому соглашению 1939 года является сферой влияния СССР. Экономические интересы Германии в Финляндии (поставки леса и никеля) будут обеспечены;
в районе Босфора и Дарданелл должна быть организована советская военная и военно-морская база, а Болгарии придется подписать с Советским Союзом пакт о взаимопомощи;
сферой советских интересов будет признан район к югу от Батуми и Баку в общем направлении к Персидскому заливу.
Посол Шуленбург обещал немедленно довести советские предложения до сведения своего правительства. Но ответа не последовало. 17 января 1941 года Молотов, удивленный непонятным ему молчанием Берлина, вновь пригласил Шуленбурга:
«Во время последней беседы с Риббентропом в бомбоубежище я сделал несколько предложений, которые были переданы на рассмотрение Советского правительства. 25 ноября наше правительство дало ответ. С тех пор прошло уже два месяца, но от Германского правительства ответа не получено. Ни ответа, ни привета. Меня удивляет эта непонятная манера».
23 января Молотов получил короткий ответ из Берлина. Это была отписка: «Германское правительство в настоящее время по всем этим вопросам состоит в контакте с правительствами союзных с ним государств — Италии и Японии — и надеется, по мере дальнейшего выяснения совокупности этих вопросов, в недалеком будущем возобновить политические переговоры с правительством СССР».
В Берлине геополитические игры с Советским Союзом больше никого не интересовали. Гитлер уже решил, что покорит Россию. Сразу после отъезда Молотова фюрер подписал секретную директиву о подготовке нападения на Россию. А Сталин и Молотов все еще исходили из того, что у них с Германией стратегическое партнерство, и по-прежнему считали Англию и западные демократии своими врагами.
24 февраля 1941 года британский посол Стаффорд Криппс пришел к Вышинскому и спросил: может ли британский министр иностранных дел Антони Иден, который будет в Москве проездом, рассчитывать, что его примет Сталин? На следующий день Вышинский передал ответ Кремля: «Советское правительство считает, что сейчас еще не настало время для решения больших вопросов путем встречи с руководителями СССР, тем более, что такая встреча политически не подготовлена».
«Изложенный мной ответ достаточно ясен. Вообще говоря, наступление такого времени когда-либо в будущем не исключено, но в будущее заглядывать трудно».
Не пожелав встретиться с британским министром, Сталин через месяц, 24 марта, более чем любезно принял министра иностранных дел Японии Ёсукэ Мацуоку, направлявшегося в Берлин и Рим. На протяжении многих лет отношения с Японией были враждебными. Дважды вспыхивали настоящие боевые действия — на озере Хасан и на Халхин-Голе. Но весной сорок первого, рассчитывая вступить в союз с Германией, Италией и Японией, министра Мацуоку в Москве встретили, как родного. Запись беседы свидетельствует о полном взаимопонимании:
«Касаясь японо-китайской войны, Мацуока говорит, что Япония ведет войну не с китайским народом, а с англосаксами, то есть с Англией и Америкой. Япония ведет войну с капитализмом и индивидуализмом, а Чан Кайши является слугой англосаксонских капиталистов…
Тов. Сталин говорит, что какова бы ни была идеология в Японии или в СССР, это не может помешать практическому сближению двух государств. Что же касается англосаксов, то русские никогда не были их друзьями, и теперь, пожалуй, не очень хотят с ними дружить… В заключение беседы тов. Сталин просит Мацуоку передать поклон Риббентропу».
Первая война в Ираке
Тем временем Ближний Восток уже превратился в театр военных действий. Гитлер обещал арабским странам полную независимость, если они помогут ему в борьбе с англичанами. В апреле сорок первого с помощью немецкой разведки к власти в Багдаде пришел генерал Рашид Али аль-Гайлани, вождь иракских националистов. Генерала поддерживали молодые иракские офицеры, которых приглашали совершить туристическую поездку в нацистскую Германию за немецкий счет, и те с удовольствием ездили. В Ираке была создана военизированная молодежная организация «Футувва», которая многое позаимствовала у гитлерюгенда.
Гитлер подписал секретный приказ №30: «Арабское освободительное движение на Среднем Востоке является нашим естественным союзником против Англии... Поэтому я решил подстегнуть такое развитие событий, поддержав Ирак».
Рашид Али аль-Гайлани объявил войну англичанам и обратился к нацистской Германии и фашистской Италии с просьбой оказать военную помощь. Генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель, начальник штаба верховного главнокомандования вермахта, распорядился выделить Ираку оружие, которое доставлялось через территорию Сирии. В Багдад перебросили немецких летчиков.
В главном управлении имперской безопасности, которым руководил обергруппенфюрер СС Рейнхард Гейдрих, образовали исследовательский центр «Ближний Восток» для проведения диверсий на британских нефтепромыслах с помощью арабских друзей и союзников. В вермахте был создан особый штаб «Ф», его возглавил генерал авиации Гельмут Фельми. Штаб должен был руководить борьбой против англичан в Ираке, Иране и Сирии. Генерал Фельми получил под командование спецбатальон в тропическом обмундировании и с иракскими знаками различия. Вермахт надеялся оккупировать в первую очередь Ирак, захватить нефтепромыслы и нефтеперерабатывающие заводы, чтобы получать топливо и другие полезные ископаемые.
Фашистский мятеж в Ираке был воспринят как начало большой операции по разделу Британской империи. Поэтому Советский Союз признал военное правительство Ирака, иракская коммунистическая партия получила указание поддержать восстание генерала Рашида аль-Гайлани против общего врага — англичан.
Через месяц, когда Германия нападет на Советский Союз, настроения в Москве переменятся. Англия из «империалистического государства» превратится в «демократическое», а иракские «офицеры-патриоты» станут «агентами нацистов». Иракские коммунисты получат из Москвы новое указание — бороться с режимом генерала Гайлани…
Но это произойдет лишь после 22 июня. А накануне войны Закавказский и Среднеазиатский военные округа еще проводили командно-штабные учения, на которых отрабатывали нанесение ударов по Ближнему Востоку! И только в последние дни все внимание было сосредоточено на западных границах.
Генерал Батов, в ту пору заместитель командующего войсками Закавказского военного округа, вспоминал:
«Только я вернулся с учений — узнаю, что мне приказано срочно прибыть в Москву. Начальник штаба округа генерал Толбухин подготовил все необходимые справки и материалы по нуждам Закавказского военного округа для доклада наркому и краткую памятную записку».
Но наркома обороны маршала Тимошенко уже не интересовали далеко идущие планы округа. Немецкая армада нависла над западными границами страны. Генерал Батов получил новое назначение — командующим сухопутными войсками Крыма.
В Москве царила растерянность. Советские политические и военные руководители не могли прийти к согласию: что происходит? Профессиональные военные видели, что немцы со дня на день могут нанести удар. Сталин им не верил.
В тот же день, 17 июня, когда южные округа закончили командно-штабные учения, нарком госбезопасности Всеволод Меркулов отправил Сталину спецсообщение, подписанное начальником 1-го управления (внешняя разведка) старшим майором госбезопасности Павлом Фитиным: «Источник, работающий в штабе германской авиации, сообщает, что все военные мероприятия Германии по подготовке вооруженного выступления против СССР полностью закончены, и удар можно ожидать в любую минуту. В министерстве хозяйства рассказывают, что на собраниях хозяйственников, предназначенных для «оккупированных территорий СССР», выступал также Розенберг, который заявил, что понятие «Советский Союз» должно быть стерто с географической карты...».
Прочитав спецсообщение, Сталин раздраженно написал на сопроводительной записке: «Т-щу Меркулову. Можете послать ваш «источник» из штаба герм. авиации к еб-ной матери. Это не «источник», а дезинформатор».
До нападения нацистской Германии на Советский Союз оставалось меньше недели.
Список литературы
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.history.perm.ru/
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
