79725 (763697), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Как в буйной слепоте страстей
Мы то всего вернее губим,
Что сердцу нашему милей![45]
Подлинное и глубокое чувство, передаваемое бунинскими образами, характеризуется, в отличие от романса, некоей сдержанностью, достоинством, соотносимо, на наш взгляд, с тем, что в православной духовной практике именуется трезвением. Тематика любви-страсти, по сути дела, отсутствует, нет упоминания о раздвоенности души лирического героя, терзающих ее противоречиях, в конечном счете, безнадежности и т.п. Лирический герой остается один на один с Богом, ведущим оказывается метафизический контекст, важнейшей темой — тема преодоления смерти и бессмертия. Бунин в этой связи оказывается продолжателем философской лирики Г.Р. Державина, М.Ю. Лермонтова, Ф.И. Тютчева.
Эта тема является сквозной и в романсе. Уже в первой его строфе звучит слово никогда ("Других не будет никогда"). Очевидно, все лучшее в жизни уже случилось, и мысль о смерти, хотя и подспудно, в этом образе присутствует. Вторая строфа намечает тему ее преодоления: звезда (и счастливое незабываемое прошлое) оказывается "вечно незакатной / В душе тоскующей моей". Орудие победы над неумолимо текущим временем — память, глубина переживаний и любовь лирического героя. Вечность, намеченная в данном образе, оказывается в конечном счете фигуральной.
На новом уровне эта тема проявляется в последних двух строках романса: "Умру ли я — ты над могилою / Гори, гори, моя звезда!" (Согласно одному из расхожих вариантов текста — "Гори, сияй, моя звезда!") Любопытно использование конструкции умру ли я. Основное ее значение — временное и условия, т.е. когда умру. Однако смысловой обертон вопросительности (а умру ли?), изначально основной для данного союза, с нашей точки зрения, сохраняется. "Небесная сила", "озаряющая" "всю жизнь" героя, переход от мира субъективного — души, к картине более объективной, хотя и не менее поэтической, — к могиле и сияющей над ней звезде, — все это намечает план бессмертия подлинного, утверждение бытия чего-то лучшего и превосходящего самое человека. Кольцевая композиция — повтор первой строки — усиливает смысловую плотность образа, его музыкальность. Вариация "Гори, сияй, моя звезда!" подчеркивает этот новый возникающий план преодоления смерти.
Еще ярче композиционный контраст в стихотворении Бунина. В двух первых строфах, начинающихся риторическими вопросами, обнаруживается потеря, вероятно, безвозвратная, звезды, молодости, малой родины, отечества, в конечном счете — жизни. В третьей строфе, предполагающей значительный по смыслу эллипс после второй, создается образ "дальней могилы", т.е., как и в разбираемом романсе, изображается уже случившаяся смерть лирического героя. Однако если в "Гори, гори, моя звезда" эта смерть — лишь допущение, то в "Сириусе" — свершившийся факт, причем, как становится очевидно при повторном прочтении, исходный момент возникновения лирического сюжета, и, значит, смысловой эллипс предполагается и перед первой строфой, где опускается то, что уже сказано в романсе.
Могила имеет уже некоторый конкретный признак — дальняя, видимо, находящаяся вдали от родины, возможно, просто очень удаленная или даже заброшенная. В отличие от несколько схематичного образа романса, бунинский образ конкретен, более того, он по своему характеру космический и даже мистериальный. В нем присутствуют все три мира мистерии — мир мертвых, "подземный" ("могила"); мир дольний (могила дальняя — пространственная, "земная" характеристика; забытая богом – своеобразный синоним к дальняя, строящийся на штампе разговорной речи, вовсе не говорящий о богооставленности); наконец, мир горний — пылающая "неугасимая звезда" и Бог. Лирический сюжет данного стихотворения в этой связи состоит в буквальном преодолении уже случившейся смерти, в восхождении из "ада" через мир земной в мир горний, подобное тому, которое совершил Иисус Христос, сразу после Своей смерти спустившийся в ад, разрушивший его, воскресший и вознесшийся через сорок дней на небо.
На это нацеливает и в основе своей литургический эпитет — "неугасимая звезда", вызывающий ассоциацию с неугасимой лампадой, образом ни на миг не прерывающейся, вечной молитвы, вечного общения с Богом, залога спасения души и бессмертия. Новый (по сравнению с романсом) мистериальный масштаб образа подчеркивается очередной, считая две романсные, уже третьей, вариацией строки "Гори, гори, моя звезда" — "Пылай, играй стоцветной силою, / Неугасимая звезда". Оба глагола заключительной, почти повторяющей и усиливающей первую, строки романса в свою очередь усилены и обогащены Буниным: гори — пылай, сияй — играй стоцветной силою. Это одно из средств создания своей, соответствующей мистерии кульминации лирического сюжета, как бы в продолжение кульминации лирического сюжета романса, где блестяще и емко сказано о земном, но явно недостаточно и приблизительно о небесном.
Эпитет стоцветная[46] — еще одна библейская аллюзия, напоминание о радуге, традиционно понимаемой как семицветная, но, по сути дела, включающая все цвета (условно говоря, сто) — Божием знаке о конце Всемирного потопа и обетовании о том, что от воды человечество не погибнет. В этой связи образ "стоцветной" "неугасимой звезды" — некое новое обетование Божие, доступное лирическому герою — пророку, залог бессмертия и реальное его осуществление вопреки "забытой богом" "дальней могиле", физической смерти, упоминанием о которой заканчивается романс "Гори, гори, моя звезда…" и преодолению которой посвящено стихотворение Бунина "Сириус".
Итак, переосмысляя и продолжая в своем стихотворении знаменитый романс, поэт создает образы совершенно иного — мистериального — плана. В произведении "органично слиты живописное, музыкальное и драматическое, и их слияние напоминает нам о мистерии"[47] (Курсив автора. — С.В.). Лирический сюжет стихотворения Бунина составляет восхождение лирического героя из "ада", где находились все люди, в том числе и ветхозаветные праведники, до пришествия в мир Христа и Его Воскресения, через преодоление смерти — воскресение в мир горний (пока еще только духом, а не духом и телом, как при всеобщем воскресении мертвых). Бунин, таким образом, блестяще и с художественной точки зрения неповторимо, в соответствии со своим индивидуальным стилем, решает задачи, признававшиеся исключительно актуальными на рубеже ХIХ — ХХ веков — создание средствами литературного образа аналога Мистерии, способной в конечном счете изменить человека и вселенную. При этом поэту счастливо удалось избежать многих искушений и опасностей, которые подстерегают художника слова и которых далеко не всегда удавалось избегать символистам, предельно четко теоретически осознававшим необходимость решения данной эстетической задачи.
В стихотворении "Сириус" Бунин синтезировал музыкальное (романс) и мистериальное начала. В плане постижений традиций его стиля небезынтересно подчеркнуть, что оба эти плана, конечно, с иными стилевыми особенностями, сочетались в религиозно-философских одах Державина, что специально подчеркивал поэт в "Рассуждении о лирической поэзии, или об оде". Бытовая и пейзажная деталь в создании образа лирического персонажа активно использовалась Державиным в произведении "Евгению. Жизнь Званская" и близких текстах. К нему же объективно восходит и тема Востока, важная для Бунина.
Список литературы
1. Бунин И.А. Собрание сочинений: В 4 т. Т. 3. М., 1988. С. 356—357.
2. Михайлов О.Н. Бунин И.А. // Русские писатели ХХ века. Биографический словарь / Главный редактор и составитель П.А. Николаев. М., 2000. С. 127.
3. Аюпов И.С. Эволюция образа усадьбы и природы: Г.Р. Державин, С.Т. Аксаков, И.А. Бунин // Творчество И.А. Бунина и философско-художественные искания на рубеже XX — XXI веков. Елец, 2006.
4. Бунин: pro et contra. СПб., 2001.
5. Минералова И.Г. Слово, краски, звуки… (Стиль Бунина) // А.П. Чехов. Дама с собачкой. И.А. Бунин. Чистый понедельник. А.И. Куприн. Суламифь: Тексты, комментарии, исследования, материалы для самостоятельной работы, моделирование уроков: Научно-метод. пособие для вузов и школы / Под ред. И.П. Карпова, Н.Н. Старыгиной. М., 2000. С. 136.
6. О Державине: Данько Е.В. Изобразительное искусство в поэзии Г.Р. Державина // XVIII век. Сб. 2; Уртминцева М.Г. "Забавный русский слог" и "немая поэзия" русского искусства. Поэтика парадного и интимного портрета в лирике Г.Р. Державина и изобразительном искусстве второй половины XVIII века // Уртминцева М.Г. Говорящая живопись. Очерки истории литературного портрета. С. 20—34; Минералов Ю.И. История русской словесности XVIII. С. 164—165, 191—192; Гольдт Р. Экфрасис как литературный автокомментарий у Леонида Андреева и Бориса Поплавского // Экфрасис в русской литературе. Труды Лозаннского симпозиума. С. 112. О Бунине: Минералова И.Г. Поэтический портрет эпохи. Слово, краски, звуки… (Стиль Бунина) // А.П. Чехов. Дама с собачкой. И.А. Бунин. Чистый понедельник. А.И. Куприн. Суламифь: Тексты, комментарии, исследования, материалы для самостоятельной работы, моделирование уроков: Научно-метод. пособие для вузов и школы / Под ред. И.П. Карпова, Н.Н. Старыгиной. С. 132—133; 141—143; она же. Индивидуальный стиль И.А. Бунина: черты стиля эпохи и "свой голос" // Наследие И.А. Бунина в контексте русской культуры: Материалы международной научной конференции, посвященной 130-летию со дня рождения писателя. Елец, 2001; Боровская Е.Р. Образ ребенка в новелле И.А. Бунина "Безумный художник" // Мировая словесность для детей и о детях. Выпуск 6. М., 2001; Минералова И.Г., Файзулина Ф.С. Житийный портрет в лирике И.А. Бунина // Синтез в русской и мировой художественной культуре. Выпуск 2. М., 2003; Михаленкова Л.А. И.А. Бунин и М.А. Волошин: икона в индивидуальном поэтическом стиле // Филологические традиции и современное литературное и лингвистическое образование. Выпуск 2: В 2 т. Т. 2. М., 2003; она же. Иконописное во внутренней форме стихотворений И.А. Бунина // Синтез в русской и мировой художественной культуре. М., 2004; Колосова С.Н. "Ночь отречения", "Святитель" И.А. Бунина: образ главного героя и особенности сюжета // II Пасхальные чтения. Гуманитарные науки и православная культура. М., 2004; она же. Художественное своеобразие рассказа И.А. Бунина "Преображение" // III Пасхальные чтения. Гуманитарные науки и православная культура. М., 2005; она же. Идея портрета в одноименном стихотворении И.А. Бунина // Творчество И.А. Бунина и философско-художественные искания на рубеже XX — XXI веков. Елец, 2006; она же. Женский портрет в поэзии И.А. Бунина (на примере стихотворения "Цирцея") // Синтез в русской и мировой художественной культуре. М., 2006; Дмитриевская Л.Н. Портрет героини "Чистого понедельника" И.А. Бунина // Национальный и региональный "Космо-Психо-Логос" в художественном мире писателей русского Подстепья (И.А. Бунин, Е.И. Замятин, М.М. Пришвин): научные доклады, статьи, очерки, заметки, тезисы, документы. Елец, 2006.
7. Литературное наследство. Т. 84: Иван Бунин. Кн. 1. М., 1973.
8. Ветка Палестины. Стихи русских поэтов об Иерусалиме и Палестине. М., 1993; Псалтирь в русской поэзии XVII—XX вв. М., 1995; Ветхий Завет в русской поэзии XVII — XX вв. М., 1996; Голгофа. Библейские мотивы в русской поэзии. М., 2001.
9. Минералов Ю.И., Минералова И.Г. История русской литературы ХХ века. 1900–1920-е годы. С. 293—306.
10. Минералова И.Г. Слово, краски, звуки… (Стиль Бунина) // А.П. Чехов. Дама с собачкой. И.А. Бунин. Чистый понедельник. А.И. Куприн. Суламифь: Тексты, комментарии, исследования, материалы для самостоятельной работы, моделирование уроков: Научно-метод. пособие для вузов и школы / Под ред. И.П. Карпова, Н.Н. Старыгиной; она же. Индивидуальный стиль И.А. Бунина: черты стиля эпохи и "свой голос" // Наследие И.А. Бунина в контексте русской культуры; Васильев С.А. Стихотворение И.А. Бунина "Сириус": от романса к мистерии // Русская словесность. 2005. №5; он же. Бунин и Хлебников // Наследие И.А. Бунина в контексте русской культуры.
11. Библейская энциклопедия. М., 1990. С. 327, 329. Данная книга представляет собой репринт издания 1891 года, то есть с ней наверняка был знаком И.А. Бунин.
12. Дьяченко Г., протоиерей. Полный церковнославянский словарь. С. 235.
13. Фразеологический словарь русского языка / Под ред. А.И. Молоткова. М., 1986. С. 482.
14. Произведения Бунина цитируются по изданию: Бунин И.А. Собрание сочинений: В 6 т. М., 1987. В скобках указывается номер тома и страницы.
15. Выготский Л.С. "Легкое дыхание" // Выготский Л.С. Анализ эстетической реакции. М., 2001. С. 296—313.
16. Минералова И.Г. Слово, краски, звуки… (Стиль Бунина) // А.П. Чехов. Дама с собачкой. И.А. Бунин. Чистый понедельник. А.И. Куприн. Суламифь: Тексты, комментарии, исследования… Научно-метод. пособие для вузов и школы. С. 134—145.
17. Дьяченко Г., протоиерей. Полный церковнославянский словарь. С. 297.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
