79669 (763672), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

коснулась я,

и зацвела сирень…

Боярышник в сквере

Большого театра

цветами покрыл шипы.

Кратчайший миг,

а весна на весь мир,

и люди прекрасней ветвей

идут, идут,

излучая любовь,

что в сердце зажглась моем… [9, 30].

Миг и вечность, личное и общезначимое, природа и люди - в этом единстве проявляет себя Гармония. Идеал гармонии всегда одухотворял поэзию, но «…на Востоке художник участвует (выделено мной. - И.Б.) в природе, выявляя разлитую в ней гармонию, непременной частью которой он является» [4, 242]. Китайские стихи, по мнению А.Гениса, не отвергают природу, не конкурируют с ней, а завершают ее. «Связывая природу с человеком, они делают мир по-настоящему единым. В этом смысле каждое произведение искусства - манифестация целостности бытия» [4, 242]. Еще раз подчеркнем, что у Ксении Некрасовой в этот круг любви входят окружающие («мы»):

Когда стоишь ты рядом,

я богатею сердцем,

я делаюсь добрее

для всех людей на свете,

я вижу днем

на небе синем - звезды,

мне жаль ногой

коснуться листьев желтых,

я становлюсь, как воздух,

светлее и нарядней.

А ты стоишь и смотришь,

и я совсем не знаю:

ты любишь или нет. [9, 60].

Просветление, озарение, «расширение» сердца сопровождают обретение гармонии с миром, даже печаль безответного чувства растворяется в свете и тепле радости, разделенной с людьми и природой. Обратим внимание на то, как в этой целостности мира непосредственно «участвуют» Земля и Небо: на небе днем становятся видны звезды - это и подарок неба, и одновременно указание на духовную созерцательность; желтые листья на земле были живыми свидетелями свидания, и чувство к ним лирического субъекта - чувство к вдруг обретенным друзьям.

Взывающие к гармонии и целостности мудрецы Востока знали, что «…все соединяется между собой не принуждением, силой, а чуткостью, откликом» [6, 293]. «Целый» человек не противопоставляет себя всему миру, обретенная гармония проявляет себя в сложном, но непротиворечивом единстве состояний покоя и радости. Именно эти мотивы являются константными в творчестве Ксении Александровны Некрасовой. Восточные мудрецы помогают проникать в «трепетные смыслы» идей радости и покоя. «Стоячая вода так покойна, что в ней отразится каждый волосок на нашем лице, и она так ровна, что послужит образцом даже для лучшего плотника. Если вода, будучи покойной, способна так раскрывать природу вещей, то что же говорить о человеческом духе? О, как покойно сердце мудрого! Оно есть ясный образ Неба и Земли, зеркало всех вещей» [4, 241]. А размышления о радости закреплены в китайской пословице «Радость есть особая мудрость». Целостность восприятия характерна для детства, потому что ребенок живет вне концепций и категорий, доверяясь интуиции, чувствам. Кс. Некрасова не склонна была к теоретической рефлексии, а вот детское доверие к миру сохранила, как и ощущение целостности и гармонии мира. Смысл имеет только целостная жизнь, никакой набор частностей ее не дает. «Лишь целое, завершенное, имея душу, может откликаться другой душе, всему миру» [6, 285].

Изначальная гармония мира восстанавливается, осуществляется благодаря человеку, если он способен избежать односторонности, которая характерна для западного мышления, основанного на бинарных оппозициях: свет - тьма, душа - тело, земное - небесное… Не исчерпала ли себя эта парадигма мышления, обусловившая особенности западной культуры? Может быть, стоит поверить, что «в состоянии недвойственности, исчезновения границ между субъектом - объектом, чувством - разумом, в состоянии «не-я» достигается высшая центрированность, стянутость жизненной энергии в одну точку» [5, 157]? Человечество должно познавать не предметы, а прежде всего связи, видеть «не одно и другое, а одно в другом (выделено автором)» [5, 137].

«В конфуцианской традиции … человек имеет высшее, космическое назначение, находясь в ряду трех мировых потенций: Небо, Человек, Земля, олицетворяет связь Неба и Земли … в нем достигает полноты действие инь - ян…» [5, 149]. Мы особо останавливаемся на этом положении, потому что образы Неба и Земли в их единстве постоянно возникают в поэзии Кс.Некрасовой.

Идеальный образ Поэта для нее - Андрей Рублев. Именно о нем стихотворение:

Поэт ходил ногами по земле,

а головою прикасался к небу.

Была душа поэта словно полдень,

а все лицо заполнили глаза. [9, 126].

В характеристике Рублева-поэта главное - открытость, доверчивость, полнота души (сравнивается с полуднем) и глубокая созерцательность («все лицо заполнили глаза»). Поэт соединяет Землю и Небо, становясь той осью мира, без которой гармоническое единство мира может и не состояться. В стихотворении «О художнике», посвященном Р.Фальку, также звучит мотив единства Земли и Неба. Любимые образы, воплощающие заветную идею, появляются и в следующем стихотворении:

А я недавно молоко пила козье под сочно-рыжей липой

в осенний полдень.

Огромный синий воздух

гудел под ударами солнца,

а под ногами шуршала трава,

а между землею

и небом - я,

и кружка моя молока,

да еще березовый стол

стоит для моих стихов. [9, 11].

Думается, что образы эти были для Некрасовой естественны, она, возможно, и не осознавала воплощения их символического значения в своих стихах: ее глаза были так устроены, что все время видели безбрежность, величественность, чистоту и просто синеву неба. Да, «большие» художники - ось, связывающая небо с землей, но себя она скорее представляла растением или…сверчком («Угодно было солнцу и земле Из желтых листьев и росы Сверчка, поющего стихом, На свет произвести [1, ед.хр. 44], что отразилось и в приведенном выше стихотворении, совершенно лишенном поэтического эгоцентризма.

Не признавая среди других и оппозиции Поэт - Чернь, тем более, что для нее характерна вера в дружественный союз умеющих ценить красоту и, что особенно важно, - растворенность в «другом», Ксения Некрасова и «обыкновенных» героев делает причастными небу:

Луна,

как маятника диск,

чуть колебалась над землей,

и степь лежала , как ладонь

натруженной земли.

Посредине степи - костер,

во все стороны - тишина,

и, спиной прислоняясь к небесам,

сидят парни вокруг огня… [9, 101]

Поистине, «путь мастеров освещала вера в человека, триединого с Небом и Землей» [6, 283]. Еще раз подчеркнем: небо для Кс. Некрасовой не было прямой аллегорией Божественного начала или символом духовных прозрений или идеей истинного пути. Конечно, все эти смыслы «просвечивают», актуализируются, но при этом небо не перестает быть прежде всего просто небом.

Есть ли в классической эстетике Китая и Японии, в художественном опыте поэтов и художников или в философии буддизма размышления о том, что мы называем эпифанией? (Считаем эпифанический пафос главным в поэзии Ксении Некрасовой).

Несомненно, одно из главных понятий буддизма, воспринятых поэзией Востока, - «сатори» - имеет отношение к «эпифании», что мы вслед за Дж. Джойсом понимаем как совмещение физической и психологической реальностей (внешний мир - пейзаж, предмет - отражается в душе как нечто значительное, необходимое тебе изначально), произошедшее в результате единого творческого акта ума и сердца.

«Сатори - озарение, просветление, в отличие от нирваны - мгновенное постижение истины путем внезапного внутреннего пробуждения» [7, 390]. Цель сатори - «открыть око души - и узреть основу жизни» [10, 83]. Сатори - «интуитивное проникновение в природу вещей в противоположность аналитическому или логическому пониманию этой природы. Практически это означает открытие нового мира, ранее неизвестного смущенному уму, привыкшему к двойственности. Иными словами, сатори являет нам весь окружающий мир в совершенно неожиданном ракурсе» [10, 83]. Своеобразную характеристику состояния сатори дает Т.П. Григорьева: «выброс сознания в безграничное» [5, 157]. Как нам кажется, это еще один интересный вариант характеристики именно эпифанического состояния души. В этой характеристике важно указание на то, как возникает эпифаническое состояние («выброс»). Ранее мы использовали слова «вспышка», «озарение», которые указывают на неожиданность и энергетическую наполненность этого явления-состояния. В результате этого выброса, вспышки или озарения человек на какое-то время растворяется в мире, ощущает свое «однобытие» с миром. Не об этом ли Ясунари Кавабата скажет как о «свободном общении всего со всеми» [7, 392]? Нельзя видеть в произведениях Ксении Александровны Некрасовой воплощение идей, почерпнутых из философии и эстетики Китая и Японии, но нельзя не заметить и не подчеркнуть созвучия мироощущений поэтов Востока и русской поэтессы ХХ столетия. Ксения Некрасова вошла в отечественную литературу в тридцатые годы со своими, казалось, наивно-детскими стихами о прекрасном и целостном мире. Сегодня ее стихи оказываются удивительно созвучными тревогам мира, требующего изменения парадигмы мышления.

Список литературы

Архив К.А. Некрасовой в РГАЛИ. Фонд 2288, опись 1.

Бахтин М.М. Автор и герой: к философским основам гуманитарных наук. СПб., 2000. 332 с.

Дьяконова Е.М. Природа, люди, вещи и способы их отражения в поэзии трехстиший // Человек и мир в японской культуре. М.: Наука, 1985. 280 с.

Генис А. Билет в Китай. СПб.: Амфора, 2001. 333 с.

Григорьева Т.П. Мудрецы, правители и мастера // Человек и мир в японской культуре. М.: Наука, 1985. 280 с.

Григорьева Т.П. Синергетическая модель японской культуры // Синергетическая парадигма. Нелинейное мышление в науке и искусстве. М.: Прогресс-Традиция, 2002. 496 с.

Кавабата Я. Красотой Японии рожденный // Тысячекрылый журавль. Снежная страна. Новеллы, рассказы, эссе / Пер. с яп. М.: Прогресс, 1971. 400 с.

Некрасова К.А. В деревянной сказке. Стихотворения. М.: Художественная литература, 1999. 318 с.

Некрасова К.А. Стихи. М.: Советский писатель, 1973. 160 с.

Руднев В.П. Словарь культуры ХХ века. М.: Аграф, 1999. 384 с.

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.mineralov.ru/litved.htm

Характеристики

Список файлов статьи