79613 (763653), страница 3
Текст из файла (страница 3)
ИДЕЯ? - рассмотреть взаимосвязь экологии и нравственности в жизни человека.
ПРОБЛЕМА? - определить цену восхождения на плаху ("ждать, когда все сообразуются или начать самому").
ОСОБЕННОСТИ КОМПОЗИЦИИ романа? -Давайте вспомним, с чего начинается произведение. С описания конца света для всего живого в Моюнкумской степи: "Если бы с небесных высей некое бдительное око оглядело мир, оно наверняка увидело бы, как происходила облава и чем она обернулась для саванны, но ему, пожалуй, не дано было знать, что из этого последует...".
О чем повествует финальная сцена романа? Там рушится мир чабана Бостона: "Вот и конец света, - сказал вслух Бостон, и ему открылась страшная истина: весь мир до сих пор заключается в нем самом, и ему, этому миру, пришел конец. Он был и небом, и землею, и горами, и волчицей Акбарой, и Эрназаром, и Базарбаем, убитым в себе, - все это было его вселенной, жило для него и будет пребывать без него, а его мир, неповторимый, невозобновимый, утрачен".
Как видим, начало и конец романа замыкают в круг драму человеческого бытия. Своеобразие композиции в ее обрамляющем характере. Такой прием помогает автору выразить тревогу за все человеческое в мире: люди взаимосвязаны с природой и, разрушающие ее, теряют человеческий облик.
ГРУППИРОВКА ОБРАЗОВ?
Два сюжетных центра обозначены фигурами Авдия и Бостона, вокруг каждого из них сосредоточены герои, с которыми первые вступают в конфликтные или дружественные отношения. Сюжетные линии ведущих героев не пересекаются. Объединяющим звеном для них является семья волков. Не случайно автор обращается к ним по именам: Акбара, Ташчайнар. Опорный знак, помогающий усвоить особенность композиции и группировку образов, может быть таким:
Авдий в о л к и Бостон
Анализ судеб героев каждой сюжетной линии позволяет Айтматову вскрыть значительный жизненный пласт.
КАКУЮ РОЛЬ В РОМАНЕ ИГРАЕТ СЕМЬЯ ВОЛКОВ?
Характеризуя каждого из героев, мы отмечали, что они во имя идеи всходили на плаху. Акбара оказывается тоже перед своим выбором. Загнанная в жизненный тупик, она обезумела от человеческого жестокосердия и алчности, сохранив природное чувство доброты: "И вот Акбара стояла перед малышом. И непонятно ей, как открылось, что детеныш, такой же, как любой из волчат, только человеческий, и когда он потянулся к ее голове, чтобы погладить..., изнемогающее сердце Акбары затрепетало... Волчица изливала на него накопившуюся в ней нежность, вдыхала в себя его детский запах...". Волчица осторожно понесла человеческого детеныша в свое логово. Она могла бы, но не послушалась Бостона: "Оставь, Акбара! Оставь моего сына! Никогда я больше не трону твоего рода!". Волчица больше не верила людям. Ее богиня (Акбара имеет своего бога, как все главные герои - Авдий, Бостон. - В. Л.) не брала ее к себе на луну, "туда, где нет людей". На Земле нет людей, способных понять волков. Значит, и у нее выбор: погибнуть от рук человека или вырастить в своем логове человеческого детеныша, чтобы самой научить его любить природу, определить свою роль в ней.
Героев-животных, понимающих и чувствующих порой лучше человека, мы встречали в творчестве Л.Я.Толстого ("Холстомер"), А. П. Чехова ("Каштанка"), в повестях и рассказах писателей XX века. В современной советской литературе эту традицию продолжили Г. Троепольский и Ч. Айтматов.
Более внимательно можно с ребятами рассмотреть образ совершенно нового для писателя героя-Авдия. Здесь мы впервые сталкиваемся с нелегкой учительской задачей раскрыть роль Иисуса Христа в романе, разобраться в сочетании элементов мифологии с реалистическим изображением действительности. Приведу высказывание кандидата богословия, протоирея Павла Недосекина, закончившего Абрамцевское художественно-промышленное училище, филологический факультет университета, духовную семинарию, Московскую духовную академию: "Писатель должен быть частицей той культурной стихии, в которой живет его герой. Отсутствие в писателе такой культурной преемственности сразу дает о себе знать. Это может быть почти незримо в массе современной нашей литературы, которая в конечном итоге сама стала замечать, что захлебывается в бездуховности, позерстве, формализме. Когда же талантливый автор берется за большую тему, говорит о человеке, богатом духовно, не зная его духовности, складывается довольно комичная ситуация. К примеру, "Плаха" Ч. Айтматова. Здесь незнание элементарных истин русской православной культуры очевидно уже в первой части. Автор описывает серьезную внутреннюю борьбу, поиск своих героев, соотнося сказанное им с традициями Христианства. Но всякий, кто с ними знаком, знает, что описанного Айтматовым принципиально в Христианской церкви нет. Писатель сначала рисует для себя феномен верующего, а потом преодолевает того, кого сам же рационалистически создал".9
Согласиться с П. Недосекиным? Опровергнуть его? Разумеется, каждый решает, исходя из степени своей подготовленности к разговору. Помощник ли нам в этом разговоре запас знаний, заложенный в память всей системой атеистического воспитания? Вероятно, Ч. Айтматов, включая в повествование легенду, стремился выделить мысль о том, что человек должен жить праведно, самоотверженно, честно. Даже тогда, когда путь ведет его на плаху. Многим из нас скорее вспомнятся известные строки из романа Н. Островского "Как закалялась сталь": "Умей жить и тогда, когда жизнь становится невыносимо трудной...". Возникает вопрос, насколько оправданы размышления автора о цене восхождения на плаху?
В. А. Жуковский, А. С. Пушкин брали сюжеты для многих своих произведений из Киево-Печерского Патерика (сборник жизнеописаний отцов церкви, монахов. - В. Л.); А. И. Герцен восхищался образами святых в творениях Митрополита Дмитрия Ростовского; Л. Н. Толстой говорил о святых, как о людях, достойных подражания; Ф. М. Достоевский в поэтике всех своих произведений сохранял стиль древних агиографических ("агио" - святой, "граф" - пишу) сказаний и неоднократно обращался за советом в Оптину пустынь (мужской монастырь) к святому старцу Амвросию. Другими словами: они знали традиции духовной жизни русского человека, его душевные переживания в веках, то, чем он жил, какие образцы нравственной, моральной красоты определили его духовный мир. Мы ограничиваем себя изучением истории, памятников искусства, традиций, чтением "Забавного Евангелия". В европейских университетах изучают Библию, а наша высшая филологическая школа, как правило, говорит о литертуре античной, средних веков, эпохе Возрождения, но обходит молчанием истоки сюжетов этих литератур.
Не зная библии, на полотнах Леонардо, Караваджо, Босха, Микельанджело мы способны видеть лишь житейские сюжеты, в то время, как сами названия картин должны напоминать нам сцены из Ветхого и Нового заветов: "Тайная вечеря", "Исцеление слепорожденного", "Давид и Голиаф". Вот почему легенду об Иисусе Христе в "Плахе" мы можем толковать превратно.
Требования последних лет нашей жизни обязывают по-новому обращаться с "истинами православной культуры", призывают к уважительному отношению к верующим. В связи с этим обращение Ч. Айтматова к герою-христианину - шаг вперед по этому пути. В советской литературе, продолжая традиции Н. Лескова, Ф. Решетникова, плодотворно в этом направлении трудятся В. Распутин и Д. Балашов.
Учителям, систематически знакомившим учащихся с особенностями хакасской литературы, а также преподавателям национальных школ можно провести урок-семинар по теме созвучие поэтики Ч. Айтматова с национальной образностью хакасской литературы.
ПЛАН
Роль фольклорных источников в творчестве Ч. Айтматова и хакасских писателей. (Поэтизация Солнца, Степи, Ветра. Бренность жизни и торжество сил природы. Народная мудрость. Сопоставительная характеристика "Ранних журавлей" Айтматова и "Моего друга Сивки" Ф. Бурнакова, "Журчащего ручья" К. Нербышева).
Созвучность народных песен Киргизии и Хакасии ("Прощай, Гюльсары", "Повести гор и степей", произведения И. Котюшева, Н. Доможакова, К. Нербышева и других хакасских авторов).
Особенности раскрытия характера героя в произведениях "Лицом к лицу" Айтматова и "Шелковый пояс" И. Костякова.
Общность в изображении судеб подростков в "Ранних журавлях" Айтматова и "Песне Кавриса" Н. Тинникова.
Раскрытие темы войны в произведениях Ч. Айтматова "Прощай, Гюльсары" и Ф. Бурнакова "Мой друг Сивка".
Список литературы
Айтматов Ч. Бостон, Кочкорбаев в романе и жизни. Литературная газета. - 1987. - 18 марта, с. 6.
Айтматов Ч. Ради наших детей. Советская культура - 1987. - 15 мая, с. 2.
Айтматов Ч. Цена - жизнь. Литературная газета. - 1986. - 13 августа, с. 4.
Адамович А. Юбилей проблем не отменяет. Литературная газета. - 1988. - N 50, с. 4.
Гачев Г. Совесть! Стань смелостью. Юность. - 1987, - N 3, с. 82-87.
Иванов Д. Что впереди? Огонек. - 1987. - N 2, с. 12-14.
Косоруков А. "Плаха" - новый мир или новая реальность? Наш современник. - 1988. - N 8, с 141-152.
Лакшин В. По правде говоря. Известия. - 1986. - 3 декабря, с. 3.
Немира Л. Пока небо не погасло. Наука и религия. - 1987. - N 9, с. 21-26.
Обсуждаем роман Ч. Айтматова "Плаха". Студенческий меридиан. - 1987. - N 10, с. 48-53.
Ореханова Г. Высота прозрения. Советская Россия. - 1988, 11 декабря.
Пананинова Н. Романы-метафоры Ч. Айтматова Литература в школе. - 1988. - N 5, с. 7-15.
Сергеев Е. Талантлив автор. А герой? Знамя. - 1987. - N 5, с. 223-231,
Смелков Ю. Благослови детей и зверей. Семья и школа. - 1988. - N 12, с. 47-48.
Сурков Е. Трагедия в Моюнкумах. Правда. - 1986. - 22 ноября.
16. Цена прозрения. Огонек. - 1987. - N 28, с. 4.
Честный голос. Комсомольская правда. - 1988, 11 декабря.
Антошин К. Ф. Повесть о сиротском детстве. - Енисей. - 1976. - N 5, с. 79-80.
Бикмухаметов Р. Роман и литературный процесс. - Вопросы литературы. - 1971. - N 9, с. 4-16.
Германова С. И. Пласт народной истории. - Дружба народов. - 1973. - N 2, с. 278.
Горбачев В. Многословие. - Огонек. - 1972. N 4, с. 24.
Гусейнов Ч. О сущности и формах единства современного литературного процесса. - В кн.: Современный литературный процесс и критика. - М., 1975. - с. 28-29.
Зажги свою звезду. Краткие очерки о литературе и искусстве хакасского народа. - Абакан, 1975.
Кильчичаков М. Литература, рожденная Октябрем. - В кн.: В братской семье народов. - Абакан, 1968, с. 153-159.
Кирбижекова У. Н. Хакасская литература. - В кн.: История многонациональной литературы. - М., Наука, 1972, кн. 2, с. 483-488.
Комановский Б. Л. Литература Сибири и Дальнего Востока. - В кн.: История многонациональной советской литературы. - М., Наука, 1970, т. 3, с. 548-549, 561-570.
Кызласова А. А. Становление социалистического реализма в хакасской прозе. - В кн.: Торжество ленинской национальной политики. - Абакан, 1973, с. 281-193.
Ломидзе Г. Преемственность и поиски нового. Заметки критика. - Правда, 1970, 6 октября.
Пархоменко М. Рождение нового эпоса. - Вопросы литературы. - 1972, N 5, с. 2.
Трояков П. А. О некоторых вопросах развития хакасского искусства. - Советская Хакасия, - 1958, 22 марта.
Унгвицкая М. А. Развитие фольклорной традиции в Хакасской литературе. Ученые записки АГПИ, вып. II, 1956.
Якимова Л. П. На дорогах века. - М., 1973, с. 171- 173.
Э. Межелайтис. Родиться человеком. - Смена. - 1988. - N 12, с. 9.
Ч. Айтматов. Восторжествует разум. - Трезвость и культура. - 1987. - N 7, с. 43.
Ч. Айтматов. Цена - жизнь. - Литературная газета. - 1986, от 13 августа.
Э. Межелайтис. Родиться человеком. - Смена. N 12, с. 10.
Ч. Айтматов. Цена - жизнь. - Литературная газета. - 1986, от 13 августа.
Как творить по стойке смирно. - Литературная газета. - 1988. - 22 июня.
В. Кожинов. Парадоксы романа. - Литературная газета. - 1986. - 15 октября.
В. Чубинский. И снова о "Плахе". - Нева. - 1987, N 8.
Преемственность культуры и нравственность. - Книжное обозрение. - 1988, N 24.
В. Оскоцкий. И день, и век. Заметки о творчестве Ч. Айтматова. - Знамя, - 1988, N 12, с. 206.
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.russofile.ru
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
