79598 (763647), страница 3
Текст из файла (страница 3)
С прагматикой тесно связана и проблема подтекста, ибо прагматическая функция считается одной из основных функций подтекста (И. Р. Унанбаева). Принцип подтекста сводится к тому, что за непосредственно изображаемыми событиями читатель находит второй, глубинный, слой происходящего (А. А. Брудный).
Подтекст несет информацию, а значит, связан с такой категорией текста, как информативность. Подтекст не может быть обнаружен в результате стандартных аналитических процедур, при помощи которых выявляется эксплицитная информация, заложенная в тексте, а следовательно связан с категорией эксплицитности / имплицитности. Подтекст может возникать как спонтанно, так и в результате сознательных действий говорящего (так же, как может восприниматься осознанно или неосознанно) и поэтому связан с категорией интенциональности.
В различных работах, посвященных описанию подтекста, называются разные средства его выражения. Среди них – многозначные слова (точнее, их контекстуальные, выходящие за рамки узуса значения); дейктические слова; частицы; диминутивные морфемы; восклицания; различные виды повторов; парцелляция; нарушение логической последовательности; паузы и т. д.. Общим для этой совокупности средств является то, что все они могут рассматриваться как дополнительные, необязательные элементы текста, лишь надстраивающиеся над «коммуникативным минимумом» текста, то есть средствами, обеспечивающими передачу основной, эксплицитной информации. Приведенный выше список средств выражения подтекста может быть разделен на две части: собственно языковые средства, обладающие способностью выражать оба вида информации, и приемы их использования, являющиеся средством дополнительного маркирования, «переключения» их с функции выражения основной информации на функцию выражения дополнительной информации. К первой части могут быть отнесены многозначные слова, дейктические слова, частицы, повтор как средство создания связности текста. Куда более существенной представляется задача выяснения второй части списка – средств дополнительной маркировки языковых средств. Первая группа таких средств – нарушение стандартного функционирования языковых средств. К этой группе относятся парцелляция, эллипсис, умолчание, нарушение синтаксического или логического порядка расположения компонентов высказывания. Это нарушения, ведущие к разрушению определенных текстовых структур; соответственно они характерны для маркированных синтаксических (в широком смысле слова) средств выражения. Другая группа нарушений – использование отдельных единиц текста в нестандартных позициях – более типично для лексических (нарушения сочетаемости слов) и морфологических (неоправданное использование определенных артиклей и т.д.) средств. Однако и весь текст может выступать как единица, неадекватная речевой ситуации, а значит, в некотором смысле как единица, употребленная в нестандартной позиции. Вторая группа способов дополнительной маркировки текста – использование их хоть и без видимых нарушений узуальных норм, но с коммуникативной избыточностью. Иными словами, если средство употреблено правильно, с точки зрения «коммуникативного минимума» оно должно быть употреблено определенное количество раз. Увеличение этого числа создает маркированность. К этой группе способов относятся различные виды повторов; неадекватно большие паузы также могут рассматриваться как проявление коммуникативной избыточности (в таком случае они трактуются как повторение паузы).
Во второй главе «Антифразис и способы особой организации контекста, актуализирующие словесный комический образ в произведениях О.Генри» анализируется взаимодействие контрадикта и контекста как основа СКО иронической направленности, рассматривается особая организация стилистического контекста как источник СКО иронической направленности.
Одной из наиболее действенных форм комического является ирония. Для выражения иронии в стилистике существует специальный прием – антифразис, сущность которого состоит в несоответствии значения слова контексту его употребления.
Ирония – действенное средство создания СКО в произведениях О.Генри. Языковые средства для выражения иронии у О.Генри весьма богаты и разнообразны.
При исследовании было рассмотрено свыше 400 случаев актуализации СКО иронической направленности. Приблизительно 60% этих случаев представляют собой примеры актуализации СКО с помощью антифразиса. В качестве такого элемента могут выступать различные структурные единицы, конструирующие текст. Довольно часто в качестве антифразиса используется слово. Например:
Which instigates the moral reflection that life is made up of sobs, sniffles, and smiles, with sniffles predominating (“The Gift of the Magi”).
Пер.: Откуда напрашивается философский вывод, что жизнь состоит из слез, вздохов и улыбок, причем вздохи преобладают («Дары волхвов»).
Номинативное значение и узуальная оценка, реализованные существительным smiles - улыбки, находятся в полном противоречии с номинативным значением и узуальной оценкой, реализованными существительными sobs - слезы и sniffles - вздохи. Причем в контексте отрицательная оценка сенсибилизирована преобладанием лексических единиц sobs - слезы, sniffles - вздохи, номинативное значение которых выражает отрицательную оценку. Элемент, за счет которого выражается ирония, для удобства называется в исследовании контрадиктом. Иронический образ актуализируется в пределах контекста одного предложения на лексико-семантическом уровне, то есть наблюдается полная одноуровневая актуализация образа. Основная функция контекста – семантическое осложнение контрадикта, ведущее к созданию подтекста. Ирония используется как средство характеристики ситуации и формирования читательского отношения.
В качестве контрадикта может использоваться не одно слово, а сочетание или несколько сочетаний, как в следующем примере, где сочетание находится в отношении противопоставления к значению всего окружающего контекста:
My cosmopolite was sustaining the pride and reputation of the earth when the waiters closed in on both combatants with their famous flying wedge formation and bore them outside, still resisting (“A Cosmopolite in a Café”).
Сочетание the pride and reputation of the earth - гордость и доброе имя Земли, насыщенное узуальными положительными эмоционально-оценочными и экспрессивными коннотациями, противостоит значению следующего за ним контекста в пределах одного предложения. Описывая поведение одного из героев своего рассказа, О.Генри иронизирует, характеризуя героя фразой «гордость и доброе имя земли», в то время как тот затеял пьяную драку в кафе. Размеры контекста, необходимого для актуализации СКО иронической направленности, не превышают одного развернутого предложения. В отличие от предыдущего примера оценочные коннотации в контексте, которому противостоит контрадикт, формируются не за счет лексических единиц с узуальными отрицательными оценочными коннотациями, а опосредованно за счет описания действий, то есть формирование читательской оценки происходит на сюжетно-композиционном уровне, читателю предоставляется право самому формировать эту оценку в соответствии с собственным пониманием плохого-хорошего. В результате взаимодействия контрадикта и контекста ситуации наблюдается осложнение семантики сочетаний, формирующих контрадикт, что ведет к актуализации СКО иронической направленности.
В качестве контрадикта может использоваться целое предложение или несколько предложений.
Анализ примеров показывает, что не только контрадикт может иметь разную структуру, но и сам контекст, которому он противостоит, может иметь различную структуру и разные условия формирования оценочных полей, противопоставленных контрадикту.
Противоположная контрадикту оценка может быть выражена эксплицитно в семантике лексических единиц, формирующих контекст. Это имеет место в тех случаях, когда в семантической структуре языковых единиц, формирующих контекст, есть узуальные эмоционально-оценочные или экспрессивные коннотации или само номинативное значение представляет собой оценку денотата, то есть данные лексические единицы относятся к прагматическим языковым подсистемам (пр.1).
В ряде случаев писатель лишь описывает какой-то поступок, избегая прямых характеристик и оценок, предоставляя читателю возможность самому оценить ситуацию. Оценка в данном случае выражена опосредованно на сюжетно-композиционном уровне (пр.2).
Иногда автор прибегает к другому способу имплицитного формирования читательской оценки, противоположной контрадикту. В следующем примере контекстом, которому противостоит контрадикт, является развернутая речь героя. Автор не дает эксплицитно выраженной оценки героя, все лексические единицы, употребленные в речи героя и наполненные экспрессивными, эмоциональными и оценочными коннотациями, относятся не к нему, но читатель формирует свое отношение к данному герою именно через семантику этих лексических единиц, определяет, насколько соответствует содержание речи тем оценкам, которые выражены в контрадикте:
‘A competence is to be desired. But when you have so many millions that!’ she concluded the sentence with a gesture of despair. ‘It is the monotony of it,’ she continued, ‘that palls. Drives, dinners, theatres, balls, suppers, with the gilding of superfluous wealth over it all. Sometimes the very tinkle of the ice in my champagne glass nearly drives me mad’ (“While the Auto Waits”).
Пер.: «Достаток в средствах, конечно, желателен. Но когда у вас столько миллионов, что… - она заключила фразу жестом отчаяния. – Однообразие, рутина, - продолжала она, - вот что нагоняет тоску. Выезды, обеды, театры, балы, ужины – и на всем позолота бьющего через край богатства. Порою даже хруст льдинки в моем бокале с шампанским способен свести меня с ума» («Пока ждет автомобиль»).
Через речь героя выражено отношение к нему. Главная героиня рассказа относится к маленьким снобам из среды клерков и продавщиц, которые тешат себя эфемерными иллюзиями, стремясь подняться над себе подобными и приблизиться к социальной элите. В данном примере налицо присутствие подтекста с эмоциональной доминантой смысла. Оценка читателя формируется на лексико-семантическом уровне через семантику лексических единиц, имеющих или получивших в данном контексте эмоционально-оценочные и экспрессивные коннотации (gesture of despair - жест отчаяния, monotony - однообразие, drives me mad – сводит меня с ума). Само языковое выражение мысли играет здесь роль опосредованную, актуализация иронического образа осуществляется в результате соотнесения контрадикта с имплицитно выраженной оценкой героя, сформированной в плоскости читательского восприятия.
Очень часто в качестве средств, конструирующих контекст и определяющих его оценочное поле, выступают различные тропы, в этом случае оценка также создается имплицитно. Среди тропов излюбленным приемом О.Генри является метафора.
Так, в следующем примере взаимодействие контрадикта и контекста, выраженного развернутой метафорой, ведет к осложнению семантики и контрадикта:
John dragged the cold mutton from the ice-box, made coffee and sat down to a lonely meal face to face with the strawberry marmalade’s shameless certificate of purity. Bright among withdrawn blessings now appeared to him the ghosts of pot roast and the salad with tan polish dressing. His home was dismantled. A quinsied mother-in-law had knocked his lares and penates sky-high. After his solitary meal John sat at a front window.
He did not care to smoke. Outside the city roared to him to come join in its dance of folly and pleasure. The night was his. He might go forth unquestioned and thrum the strings of jollity as free as any gay bachelor there. He might carouse and wander and have his fling until dawn if he liked; and there would be no wrathful Katy waiting for him, bearing the chalice that held the dregs of his joy. He might play pool at McCloskey’s with his roistering friends until Aurora dimmed the electric bulbs if he chose. The hymeneal strings that had curbedhim always when the Frogmore flats had palled upon him were loosened. Katy was gone (“The Pendulum”).
Пер.: Джон достал из ледника холодную баранину, сварил кофе и в одиночестве уселся за еду, лицом к лицу с наглым свидетельством о химической чистоте клубничного желе. В сияющем ореоле, среди утраченных благ, предстали перед ним призраки тушеного мяса и салата с сапожным лаком. Его очаг разрушен. Заболевшая теща повергла в прах его лары и пенаты. Пообедав в одиночестве, Джон сел у окна.
Курить ему не хотелось. За окном шумел город, звал его включиться в хоровод бездумного веселья. Ночь принадлежала ему. Он может уйти, ни у кого не спрашивая, и окунуться в море удовольствий, как любой свободный, веселый холостяк. Он может кутить хоть до зари, и гневная Кэти не будет поджидать его с чашей, содержащей осадок его радости. Он может, если захочет, играть на бильярде у Мак-Клоски со своими шумными приятелями, пока Аврора не затмит своим светом электрические лампы. Цепи Гименея, которые всегда сдерживали его, даже если доходный дом Фрогмора становился ему невмоготу, теперь ослабли, - Кэти уехала («Маятник»).
Контекст, предшествующий контрадикту, имплицитно формирует совершенно однозначную отрицательную оценку у читателя. Данная отрицательная оценка, взаимодействуя с оценкой, выраженной в семантике контрадикта: the hymeneal strings that had curbed him always when the Frogmore flats had palled upon him were loosened – Цепи Гименея, которые всегда сдерживали его, даже если доходный дом Фрогмора становился ему невмоготу, теперь ослабли… осложняет его семантику, импликация переходит в подтекст с эмоциональной доминантой смысла. В результате взаимодействия контрадикта и контекста создается иронический образ.
Иногда метафора может сочетаться с каламбурным обыгрыванием слова, как в следующем примере:
Exactly at eight Hickey & Mooney, of the vaudeville team (unbooked) in the flat across the hall would yield to the gentle influence of delirium tremens and begin to overturn chairs under the delusion that Hammerstein was pursuing them with a five-hundred-dollar-a-week contract (“The Pendulum”).
Пер.: В половине восьмого они расстелят на диване и креслах газеты, чтобы достойно встретить куски штукатурки, которые посыплются с потолка, когда толстяк из квартиры над ними начнет заниматься гимнастикой. Ровно в восемь Хайки и Муни – мюзик-холлная парочка (без ангажемента) в квартире напротив – поддадутся нежному влиянию Delirium Tremens (белая горячка) и начнут опрокидывать стулья, в уверенности, что антрепренер Гаммерштейн гонится за ними с контрактом на пятьсот долларов в неделю («Маятник»).
Ироническая характеристика пьющей парочки из мюзик-холла в данном отрывке создается уже в первом предложении при взаимодействии контрадикта gentle influence-нежное влияние и контекста, следующего за ним. Иронический образ сенсибилизирован последующим контекстом, в котором наблюдается обыгрывание значений слов.
Другие тропы также могут участвовать в создании оценки контекста, но их единичное употребление встречается, как правило, редко. Чаще они сочетаются друг с другом в контексте, формируя сильное оценочное поле.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
