79567 (763636), страница 2
Текст из файла (страница 2)
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ
Во Введении обосновывается актуальность темы диссертации, определяются цель, задачи, объект и предмет исследования, раскрываются ее научная новизна, теоретическая значимость и практическая ценность, даётся представление о материале и методиках исследования.
Глава первая «ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ ОБЩНОСТЬ ЛИНГВИСТИКИ И ФИЛОСОФИИ» посвящена изучению оснований и принципов, объединяющих лингвистику и философию, определению специфики изучения концепта в лингвофилософском плане, выявлению пропозициональной установки концепта «возможность/долженствование» в лингвистическом и философском аспектах.
Для лингвистики и философии существует довольно обширный круг общих вопросов, поскольку язык есть единый для всех людей способ познания, общения и существования в мире. В этот круг входят выяснение степени и конкретного характера связи между языком и мышлением, решение проблемы знака и значения, онтология, этика, аксиология. Основные лингвистические дисциплины, обретшие статус методологии познания, – когнитивная лингвистика и лингвосемиотика. В составе философии языка сформировались такие междисциплинарные отрасли науки, как философия морфемы, философия семантики и философия грамматики, лингвофилософское исследование текста, лингвофилософские парадигмы в пределах границ языка и культуры и др. Философия и лингвистика теснейшим образом пересекаются в вопросах, связанных с рефлексией личности, с самосознанием нации, оценки и самооценки человека и народа, межкультурной коммуникации, теории языка, лингвокультурологии. Есть сходство и в используемых философией и лингвистикой методах анализа. Кроме того, философские трактаты являются ценнейшим кладезем мысли, языка, культуры. Философские труды можно рассматривать как когниотип, в понятие которого входят пропозициональные, модальные и текстуальные знания.
Одной из актуальных проблем изучения, объединяющих философию и языковедение, является исследование концептов; они становятся понятиями не только лингвистическими, но и логико-философскими, т.к. являются понятиями жизненной философии, аксиологически окрашенными обыденными аналогами мировоззренческих терминов. Эти ментальные образования направлены на поиск ценностных доминант и экзистенциальных смыслов, являются элементом духовной культуры человека и созданы для понимания себя и своего места в мире.
Несмотря на отсутствие единой теории концепта, лингвистический концепт все же возможно рассматривать через призму его отношений с другими концептами в пределах поля, через его семантическую сочетаемость с различными частями речи, уделяя внимание грамматике и семантике. Концептуальный анализ, суть которого – проследить путь познания смысла концепта, требует привлечения большого корпуса контекстов слова в художественной литературе, позволяет восстановить все знания и представления, которые имя связывает воедино.
Философию и лингвистику сближает также то, что исследовать концепты можно с помощью изучения менталитета, языкового сознания говорящих, что преследует герменевтическую цель: познание и понимание стоящего за именем фрагмента идеальной действительности и, в конечном счете – самого языкового сознания. И философия, и лингвистика изучают не реальный мир, а соответствующие ему образы.
Религиозные и философские концепты отражаются и получают индивидуальное преломление в зависимости от рефлективной деятельности авторов в художественных и публицистических текстах. Изучение религиозно-этических и социально-культурных концептов, выражающих идею возможности/долженствования спасения России, требует синтеза религии, науки и искусства с учетом пресуппозиционных знаний, индивидуальной рефлективной деятельности и ценностных установок авторов текстов; оно может происходить посредством метода «распредмечивающего понимания» с использованием методики кристаллизации смысла концепта.
Концепты ценности и долженствования способны переходить один в другой, а в языке философских трудов в контекстах, посвященных проблемам России, эти концепты тесным образом взаимосвязаны
Концепт «возможности/долженствования» по отношению к проблемам России в работах философов служит выражением пропозиции, которая выступает объектом утверждения или полагания, веры каждого конкретного философа как мыслителя и сильной языковой личности. Выяснение перечня конкретных пропозициональных установок в рассматриваемых нами высказываниях философов совпадает с построением семантического поля концепта «возможность/ долженствование».
Практически всегда, когда речь идет о катастрофе в России и путях выхода из нее, язык философов становится жестким, декларативным, наполняется большим количеством абсолютивных слов, императивов, перформативных глаголов и слов, выражающих пропозициональные отношения и установки автора (убедить, надо верить, уверить(-ся), можно, должно, следует и т.п.). Суждения философов о спасении России нельзя считать нейтрально оценочными, их следует интерпретировать как знак существования в сознании говорящего особенного нравственного чувства – одобрения (или неодобрения) определенного типа действия. То, на чем настаивает тот или иной философ для спасения страны от катастрофы, глубоко продумано им, выстрадано и осознано как высочайшая ответственность в личностном, национальном и мировом масштабе. Контексты, репрезентирующие идею спасения России, в философских трудах строятся по логической модели «это должно быть, поскольку это правильно и ценно». В философских эссе, трактатах бывает довольно затруднительно определить исходную единицу: по тому, что она присутствует в тексте, – это предложение; по тому, что автор текста выражает свою точку зрения, зачастую в афористичной форме, можно говорить о высказывании; по тому, что философ напрямую обращается к читателю и предполагает его ответную реакцию, вводит элементы несобственно-прямой речи, диалогические вопросно-ответные единства, можно говорить о наличии речевого акта, пусть и опосредованного. Поэтому пропозиция в языке философских трудов обладает всеми тремя перечисленными свойствами и характеристиками, т.е. она реализуется и как предложение, и как высказывание, и как речевой акт.
Пропозиция у русских философов, как правило, проявляется с такой силой, что может отождествляться с предикатами ментального воздействия. Указанная пропозиция, концепты долженствования в общем можно квалифицировать как коммуникативный акт настаивания, поскольку труды философов, хотя и имеют монологическую форму, но все равно обращены к реципиенту. Убеждая свою аудиторию в возможности и необходимости спасения России от катастроф, мыслители преследуют основные коммуникативные цели акта настаивания – направление на совершение действия и на изменение мнения. Чтобы избежать эффекта выражения неуверенности, снижения степени ответственности автора речи за предлагаемую информацию и добиться максимального воздействия на читателей, русские философы при очерчивании катастроф, посещавших Россию, и для убеждения в необходимости предпринять определенные меры по ее спасению обычно строят свои высказывания намеренно жёстко, однозначно, категорично; такие высказывания обретают статус продуманных и прочувствованных сентенций; именно в этом воздействии на умы людей философы видели свой долг, считали его безусловно позитивным. Здесь эксплицитно или имплицитно имеет место семантика волеизъявления философов. Предпочитаемое, избираемое говорящим действие/состояние, представленное в высказывании как отражение определенного языкового и внеязыкового содержания, составляет интенсионал высказывания. В процессе речевого функционирования высказывание актуализирует свой семантический, коммуникативно-прагматический потенциал – то, что можно назвать импликационалом высказывания, эффектом усиления воздействия на читателя. Описание трагического положения, события для полноценно развитой личности уже само способно стать переживанием и оказать влияние на формирование мировоззрения. Кроме того, философы стремятся подвести своего читателя к катарсису, добиваются очищающего действия пережитого сострадания и страха, которые помогут обрести целостную Россию. Философы не только ярко воспроизводят картины прошлого (катастрофичного), но и создают картины возможного будущего – большей частью оптимистичные, достижимые, по их мнению, при определенных условиях. Как «возможные миры» они становятся своего рода реальностью. Однако возможное остаётся возможным постольку, поскольку еще не воплощено, сохраняет в себе зерно невозможного, недовоплощенного. Благодаря ассоциативному мышлению реципиент «возможного мира» дорисовывает в нем что-то своё, добавляет свои эмоции, переживания и надежды и, таким образом, делает его еще более личностным и оттого более желанным. Стремление говорящего интерпретировать мир, преобразуя его, пропуская через свое сознание, категоризирует и концептуализирует действительность.
По отношению к трудам философов, обеспокоенных положением дел в России и ищущих выхода из кризисных ситуаций, можно сказать, что в недрах концепта «возможность/долженствование» кроется также категория оптативности, имплицируется концепт «желание». Это как бы промежуточное звено между реальностью и намечаемыми философами путями спасения России. В реальной речевой ситуации достаточно часто переплетаются элементы желания и побуждения, а это также свойственно контекстам, репрезентирующим концепт «возможность/ долженствование». Дискурсивно-текстовая реализация данного концепта есть следствие когнитивной деятельности познающего субъекта, его понимания действительности, приведшей к стремлению изменить (улучшить) положение дел. За концептом «желание» стоят нравственно-аксиологические ориентиры.
Во второй главе «БАЗОВЫЕ КОНЦЕПТЫ И СЕМАНТИЧЕСКИЕ ЭКВИВАЛЕНТЫ, РЕПРЕЗЕНТИРУЮЩИЕ КОНЦЕПТ-ИДЕЮ ″ВОЗМОЖНОСТЬ / ДОЛЖЕНСТВОВАНИЕ СПАСЕНИЯ РОССИИ″» изучаются концепты, свидетельствующие о катастрофе России (в частности, концепт «варваризация»), как основа возникновения концепта-идеи о спасении страны, исследуется семантическое поле концепта «спасение России» в аспекте пропозициональной установки возможности/долженствования.
Концепт «возможность/долженствование» в языке трудов философов вербализуется посредством лексем должно, возможно, может, нужно, надо, необходимо, неизбежно, задача, обязанность, желание, нуждается, следует, обязательно, настала пора, будет и сопряженных с ними словесных комплексов. Приведем пример:
«Россия прежде всего там, где русская земля и русский народ. И само прикосновение к русской земле есть уже начало исцеления и обретения истоков жизни . Спасена Россия может быть лишь изнутри, лишь через жизненные процессы, протекающие в самой России. Народ не хочет умирать и спасает себя жизнью . В недрах России, в ее первичных истоках происходят молекулярные процессы, которые и приведут к ее спасению . Жизнь в самой России есть мука, согласие на жертву и подвиг, на унижение. Но этой мукой, жертвой и подвигом спасется Россия» (Бердяев 1994, 1, с.462-463).
Кроме того, в контекстах философских произведений этот концепт может быть представлен имплицитно, на его присутствие тогда могут указывать слова достаточно очевидно, вероятно, неотъемлемый, верю, надеюсь, знаю, сможем, освобождение, восторжествует, положительные результаты, возрождение, а также употребление оценок с отрицательной частицей, пейоративов, которые должны сами вызвать у читателя возмущение и неприятие описываемого состояния дел, синтаксическая структура сослагательного наклонения, формы двойного отрицания, риторические вопросы, употребление предложений, где оба главных члена выражены существительными (или именным комплексом) с глаголом-связкой «есть» или глагольными инфинитивами; употребление глаголов в форме императива, категоричной формой высказывания с употреблением абсолютивов, а также будущего времени с целью создания «возможного мира», каким его себе представляет мыслитель, реализуя семантику допустимости. Семантика возможности / долженствования в языке трудов русских философов подразумевает побуждение к действию, то есть обретает перлокутивность.
Концепты, свидетельствующие о катастрофическом состоянии дел в России середины ХIХ – середины ХХ веков, выражены посредством таких понятий и заключенных в них интерпретативных оценок: государство, плохое правительство, чиновничество, неправедная система судопроизводства, оппозиция христианским традициям, крепостничество, противостояние правительства и народа, отсутствие должной организации сил по спасению России, забвение исконно русских, традиционно сложившихся принципов русской жизни и нравственности, низкий уровень культуры, уничтожение русского священничества и интеллигенции, лучших представителей крестьянства, кровь мучеников, кризис, трагедия, гибель. Все это привело Россию к состоянию «варварства изнутри».
Семантическое поле концепта «варваризация» представляет собой ядро с одноименной лексемой и периферию, включающую понятия деморализация, падение нравственности, материализация, предательство свободы духа, зависть, прерывание культурной традиции, ослабление веры, кризис гуманизма, произвол, хаотичность, отсутствие целостности и единства общества, измена монархии, нищета народа, гражданская слепота, советское разрушение и советское строительство, пошлость и бездарность большевиков, противоречивость, двойственность российского менталитета (восточно-западного), привычка впадать в крайности, иррациональность, категоричность суждений, неконтролируемость чувств, традиционная трагичность всего в России, войны. Приведем один из примеров:
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
