79548 (763632), страница 2
Текст из файла (страница 2)
По-иному складывается жизнь Эмилии Седли. Много тягостного выпало на ее долю, она вела себя и наивно, и глуповато, но думала и заботилась не только о себе. Автор нашел возможным завершить рассказ о ней "счастливой концовкой" - браком с любящим ее человеком. И хотя устало смотрит Гименей на эту скромную пару, он доволен и приветлив - вдова Эмилия Седли и старый великодушный холостяк Уильям Доббин вполне заслужили ту тихую радость, какой, это можно представить, светятся их милые лица в момент, когда читатель расстается с ними.
"Ярмарка Тщеславия" - масштабное произведение, таким объемным представляли себе Диккенс и Теккерей жанр романа, большую эпическую форму, "эпос нового времени". Романа большого объема, "трехпалубного", как его обычно называют, требовали издатели и ожидали читатели в соответствии с традицией, шедшей от XVIII века. Многие романисты не следовали этой традиции. Они не выполняли формальные издательские требования, не учитывающие ни характера темы, ни творческого замысла, ни творческих возможностей автора. У Диккенса и Теккерея доставало и творческой фантазии, и мастерства, чтобы великое множество страниц наполнить огромным материалом, оживить его, связать все в единое целое, сделать повествование интересным и занимательным.
Время действия "Ярмарки Тщеславия" автор относит к первой трети XIX века, когда Европу сотрясали наполеоновские войны, когда героическое русское войско в Отечественной войне разгромило полчища "непоколебимого героя". В "Ярмарке Тщеславия" встречаются упоминания о русских, о Москве, но лишь самые беглые. Несколько страниц отведено битве при Ватерлоо, в которой участвуют некоторые персонажи романа, в том числе Уильям Доббин. В этой битве погибает его друг, беспутный супруг Эмилии Седли, Джордж Осборн. Рассказывается о том, как Джордж шел "впереди своей роты", когда войска под звуки полкового марша рано утром стали выходить из Брюсселя, как он "поднял голову, улыбнулся Эмилии и прошел дальше", как полк, в котором он командовал ротой, "выказал чудеса храбрости и некоторое время сдерживал натиск всей французской армии", а затем был "изрублен в куски". А когда Эмилия молилась за Джорджа, он уже "лежал ничком - мертвый, с простреленным сердцем". Автор отказался от выражения своих чувств при описании этих трагических событий из-за боязни придать им не свойственный обстоятельствам мелодраматический оттенок.
О большом историческом событии - битве при Ватерлоо (18 июня 1815 года) и его влиянии на частные судьбы говорится кратко, бегло, сдержанно, в полемике и в противоположность существующим представлениям, ура-патриотическим и сусально-романтическим описаниям. Командующий английскими войсками герцог Веллингтон вовсе лишен ореола величия и славы, какими его окружила официозная историография. Стоит вспомнить следующие строки из главы "Брюссель", чтобы уловить изобличительно-иронический характер отношения Теккерея к этому историческому лицу и к помпезным описаниям похода его армии: "Никогда еще со времен Дария не было у армии такого блестящего обоза, как тот, что в 1815 году сопровождал армию герцога Веллингтона в Нидерландах и в сплошных танцах и пиршествах довел ее, можно сказать, до самого поля сражения. Бал, который дала некая благородная герцогиня в Брюсселе 15 июня вышеупомянутого года, вошел в историю. Приготовления к нему взбудоражили весь город, и я слышал от некоторых людей, живших в то время в Брюсселе, что дамы говорили о нем и интересовались им куда больше, чем наступлением неприятеля". Трагедия и фарс, помпа и пошлость, захватывающая динамика большого события и порожденная им суетность тщеславных людишек, богатых и знатных, - в таких плотно соединенных чертах рисуется облик привилегированных общественных слоев в напряженный исторический момент. Собственно драматический, трагический аспект событий оттенен фарсовым, выявляющим эпидемию тщеславия как ведущую черту общественной психологии. Паника в Брюсселе, вызванная страхом приближения неприятельских войск, с особой наглядностью выявляет духовную суть и материальную основу этой психологии.
В "Ярмарке Тщеславия" немало примет отошедшего времени, в том числе частного свойства: в Брюсселе в театре зритель пользуется трубкой, так как "биноклей в то время еще не было", на званом обеде танцуют вальс - новый танец, он только что здесь появился. История вмешивается в романный сюжет, судьба некоторых персонажей оказывается в прямой зависимости от исторических событий и обстоятельств. И все же это не исторический, а социальный, нравоописательный, нравственно-сатирический роман, если воспользоваться определениями того же прошлого времени. Он посвящен не историческим событиям и их воздействию на общественное сознание и жизнь английского народа, а нравам и быту верхних и средних слоев английского общества, тому, как живет и чем дышит буржуазно-аристократическая Англия не столько в историческом движении, сколько "вопреки" ему, как бы не считаясь с опытом истории. Действие романа отнесено к прошлому, а действующие лица ведут себя так, как будто они не современники битвы при Ватерлоо, а современники автора "Ярмарки Тщеславия".
Теккерей-рисовальщик, взявшись иллюстрировать свой роман, изобразил его персонажей в современных костюмах, вероятно, потому, что тщеславие, спесь, суета не остались в прошлом. Историческая тема понадобилась ему для того главным образом, чтобы утвердить значительность сюжета и его достоверность, подчеркнуть устойчивость тех явлений, которые он объединяет образным наименованием: "Ярмарка Тщеславия".
Как и другие писатели его времени, Теккерей выступает в своем произведении всеведущим автором. Однако его всеведение не должно создавать впечатления, что он знает все о своих персонажах потому, что он их творец, что он сам все это сочинил. В известной мере Теккерей следует литературной традиции, характерной для английских романистов XVIII века, когда автор стремился представить себя читателю всего-навсего в роли издателя, редактора или доверенного лица. Теккерей говорит о себе как о "поверенном тайн" некоторых своих персонажей, о личном знакомстве с ними, он пишет о том, что узнал из первых рук... ("Как потом сообщил мне капитан Доббин", - в скобках заметит Теккерей, рассказывая о венчании Эмилии Седли".) Так скрепляется связь отошедших событий и современности, их близость, создается впечатление реальной основы повествования, бытовой и психологической достоверности описываемого. Тому же способствует частое вкрапление в авторскую речь "чужой речи" - речи персонажей, а иногда и слияние их. Вместе с тем эта взаимосвязь как бы непроизвольно, непосредственно выявляет отношение автора к персонажам и обстоятельствам. Так, на знаменитом балу в Брюсселе 15 июня 1815 года, на который билеты "доставали ценою таких стараний, просьб и интриг, какие под стать только английским леди, жаждущим, встретиться с высшей знатью своей страны", Джордж Осборн ведет себя беспутно и неуважительно по отношению к своей юной супруге, любящей его и страдающей от его небрежения. И вдруг в момент своего безрассудного поведения он узнает, что через несколько часов должен покинуть Брюссель вместе со своей частью: на фронте началось решительное сражение. "Джордж вышел на улицу, весь дрожа под впечатлением этого известия, столь давно ожидаемого и все же столь неожиданного. Что теперь любовь и интрига? Быстро шагая домой, он думал о тысяче вещей, но только не об этом - он думал о своей прошлой жизни и надеждах на будущее, о жене и ребенке, с которым он, возможно, должен расстаться, не увидев его. О, если бы он не совершил того, что совершил в эту ночь! Если бы мог по крайней мере с чистой совестью проститься с нежным невинным созданием, любовь которого так мало ценил?.. Надежда, раскаяние, честолюбие, нежность и эгоистическое сожаление переполняли его сердце". Теккерей не воспроизводит диалектику сложных переживаний Джорджа Осборна, возникших у него в момент перелома в его судьбе, вызванного историческим событием. Он ограничивается перечислением возбужденных и переливающихся чувств, обозначает их точным словом и выявляет отношение Джорджа к их переменам. И тут же выражает свое отношение к этому самоанализу и самооценке - и прямо и косвенно, сливая авторский голос с внутренним голосом Джорджа, с голосом его совести, очищающим его душу от суетливых страстишек и устремлений. Вот Джордж вернулся домой и входит в комнату, где, закрыв глаза, лежит Эмилия. "Как она чиста, как хороша и как одинока! А он, какой он эгоист, грубый и бесчувственный! Охваченный жгучим стыдом, он стоял в ногах кровати и смотрел на спящую". Теккерей оттеняет и поддерживает эту победу нравственного начала в сознании Джорджа Осборна.
В русском переводе роман Теккерея "Ярмарка Тщеславия" впервые вышел в 1853 году под названием "Базар житейской суеты". Название заимствовано Теккереем из книги английского писателя XVII века Джона Беньяна "Путь паломника", произведения, необычайно популярного в Англии, оказавшего влияние на многих ее писателей. В этом романе, самом значительном повествовании Беньяна, автор выразил свое отношение к обществу своего времени в аллегорическом изображении ярмарки - базара житейской суеты, на котором все подчинено чистогану, все покупается и все продается - "все, что угодно".
"Базар житейской суеты", "Ярмарка суеты", "Ярмарка Тщеславия" - таковы русские переводы заглавия романа Теккерея "Vanity Fair". "Ярмарка Тщеславия" звучит менее конкретно, чем первое заглавие, но более лаконично, более отвечает оригиналу.
Ярмарка тщеславия уподобляется Теккереем житейской ярмарке, где вершатся купля и продажа, где беспрерывная сутолока производит шум и гам, где публику увеселяет балаган и сама ярмарочная суета похожа на балаганное представление. Обширное повествование, разделенное на пятьдесят семь глав, Теккерей предваряет кратким введением, озаглавленным "Перед занавесом". Здесь автор называет себя Кукольником, выступающим на подмостках балагана перед началом представления. На ярмарке тщеславия дают представление разные балаганы, но и сама эта ярмарка являет собой балаган. Два аллегорических образа - ярмарки и балагана - оказываются сквозными в структуре этого масштабного повествования.
Создавая "Человеческую комедию", Бальзак брал в пример величественную "Божественную комедию" Данте и свидетельствовал об обмирщении, утрате "божественного", возвышенного в человеческих устремлениях, подчиненных чистогану, обращенных к наживе.
Теккерей называет свое повествование комическим повествованием и "человеческую комедию" разыгрывает в балагане с вывеской "Ярмарка Тщеславия". Снижение представлений о человеке и жизни - характерное явление реалистической литературы Англии, анализирующей верхние слои буржуазно-аристократического общества. Сниженные представления сказывались, в частности, в характере традиционных сравнений жизни с театром, человека с лицедеем. Соотечественник и современник Теккерея, проницательный и оригинальный критик буржуазной действительности своего времени, Томас Лав Пикок (1785 - 1866), цитируя выражение Шекспира "Весь мир театр", сопровождает его горестным суждением: "А жизнь есть фарс". Однако это не только горестное, но и критическое, обличительное суждение. Выступая на подмостках ярмарочного балагана в шутовском колпаке в роли Кукольника, автор "Ярмарки Тщеславия" не думает забавлять своего зрителя, то есть читателя, беспечными, добродушными или язвительными шутками. Шуту было позволено говорить горькие истины. И автор "Ярмарки Тщеславия", Кукольник, на подмостках этого балагана, выступает с намерением говорить правду, независимо от того, что у него на голове: "колпак ли с бубенцами или широкополая шляпа". С намерением "вывести на чистую воду и строго покарать своих злодеев", к которым питает "искреннюю ненависть, которую не в силах побороть". А злодеи его - это те, "кто не питает уважения ни к чему, кроме богатства, закрывает глаза на все, кроме успеха. Такие люди живут в этом мире, не зная ни веры, ни упования, ни любви". "Давайте же, дорогие друзья, - обращается автор с призывом к своим читателям, - ополчимся на них со всей мощью и силой! Преуспевают в жизни и другие - шарлатаны и дураки, и вот для борьбы с такими-то людьми и для обличения, несомненно, и создан Смех!" Смех с большой буквы. Смех широкообъемлющий, мощное демократическое средство обличения и отрицания. Его возбуждают сатира, юмор, ирония - разные средства обнажения комического, но больше всего перо Теккерея заставляет трудиться сатиру. Точны, выразительны, беспощадны в сатирической обрисовке созданные этим пером многочисленные семейные и индивидуальные портреты, выявляющие мерзкую нравственную и духовную сущность лиц знатных, богатых, влиятельных, марионеток из балагана "Ярмарки Тщеславия".
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
