79484 (763612), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Стремление к показу горькой правды жизни русского крестьянства отчетливо проявилось в повести Есенина "Яр", созданной им в 1915 году.

Молодой писатель по-своему пытается художественно осмыслить социальные конфликты и противоречия в жизни деревни тех лет.

Повесть Есенина, несмотря на романтический образ ее героя "правдоискателя" - Карева, - это волнующий, суровый в основе своей, реалистический рассказ о тяжелой, бесправной доле русского мужика. Автор показывает, как искры народного горя-гнева то там, то тут вспыхивают стихийно во мраке темного яра деревенской жизни. Таковы сцены, в которых мужики, во главе с Иеном Кавелиным, убивают ненавистного им помещика. Смелость, честность, готовность пострадать за правду, за народ - вот черты, присущие старому крестьянину Иену Иеновичу Кавелину. Характер его раскрывается Есениным в повести "Яр" в острых драматических ситуациях.

Любовь Есенина к Родине, чуждая "идеализации народничества", ненависть к войне, несущей народу горе и страдания, тяготение певца крестьянской Руси к передовым общественным силам и идеям, к реализму и народности в искусстве - все это помогало поэту в бурные революционные годы находить свой путь к правде Великого Октября правде века.

"КОММУНОЙ ВЗДЫБЛЕННАЯ РУСЬ"

Время Есенина - время крутых поворотов в истории России. Оно "помечено" и революционными баррикадами пятого года, и ленской грозой двенадцатого года, и пожаром мировой войны, и крушением самодержавия в февральские дни семнадцатого года, и октябрьским залпом "Авроры".

Вселенский, космический характер событий октябрьской эпохи захватывает воображение поэта. Торжественно, призывно звучат многие есенинские стихи первых революционных лет. Примечательно в этом отношении стихотворение "Небесный барабанщик", относящееся к 1918 году.

Листьями звезды льются В реки на наших полях. Да здравствует революция На земле и на небесах! Души бросаем бомбами, Сеем пурговый свист. Что нам слюна иконная В наши ворота ввысь? Нам ли страшны полководцы Белого стада горилл? Взвихренной конницей рвется К новому берегу мир.

"Небесный барабанщик" и "Пантократор", "Инония" и "Кантата", "О, Русь, взмахни крылами..." и "Разбуди меня завтра рано..." и другие произведения Есенина 1917-1919 годов - это первые "завязи" его будущих историко-революционных поэм, это проба сил художника, призванного Историей, Временем, Родиной воссоздать образ восставшей России.

Пафос революционной романтики, искренней убежденности, веры в могучий, неодолимый порыв народа к свободе здесь, в этих стихах, бесспорен и очевиден. Этот свободолюбивый пафос близок набатному призыву к мировой буре, "мировому пожару" в "Двенадцати" Александра Блока, созвучен революционному духу "Левого марша" Владимира Маяковского.

Но будем до конца верны истине. В стихах поэта пока еще остается, по существу, без ответа наиглавнейший вопрос - кто в Октябре 1917 года повел "Корабль-Россию" сквозь революционные бури и потрясения, каков он, этот прозорливый и бесстрашный "капитан и рулевой", которому было предназначено историей повернуть "шар земной" к новому, социалистическому берегу.

Земля - корабль! Но кто-то вдруг За новой жизнью, новой славой В прямую гущу бурь и вьюг Ее направил величаво.

Это, конечно, не значит, что сын трудовой крестьянской Руси Сергей Есенин, с первых дней революции вставший "на сторону Октября", не чувствовал, не ощущал ведущей, организующей силы большевиков-ленинцев.

И чувствовал и ощущал: более того, настойчиво обращал свой взор к правде большевиков. Иначе не родились бы в сердце поэта, еще в 1918 году, такие строки:

Небо - как колокол, Месяц - язык, Мать моя - родина, Я - большевик.

Иначе не сказал бы поэт о себе в 1919 году с явно полемическим запалом:

Говорят, что я большевик, Да, я рад зауздать землю...

Наперекор всем трудностям, в ожесточенной схватке с врагом прокладывал пролетариат России дорогу в социалистическое будущее. Именно в этот сложный период классовых битв и проявился наиболее ощутимо "крестьянский уклон" Есенина. "В годы революции, - писал поэт в автобиографии, - был всецело на стороне Октября, - но принимал все по-своему, с крестьянским уклоном". В произведениях Есенина этот уклон прежде всего отражал те конкретные, реальные противоречия, которые были характерны для русского крестьянства в период революции. "Стремление смести до основания и казенную церковь, и помещиков, и помещичье правительство, уничтожить все старые формы и распорядки землевладения, расчистить землю, создать на место полицейски-классового государства общежитие свободных и равноправных мелких крестьян, - это стремление, - указывает В. П. Ленин, - красной нитью проходит через каждый исторический шаг крестьян в нашей революции..."1.

Суровые будни военного коммунизма потребовали железной дисциплины, введения продразверстки, трудовой повинности; потребовали подчинения всей жизни страны единой цели - победить врага.

Трудно тогда было многим, очень многим сразу осмыслить этот исторически неизбежный крутой поворот в жизни революционной России.

Чем яростнее интервенция, блокада, разруха обрушивали жестокие удары на молодую республику Советов, тем сильнее охватывает поэта душевное смятение, тем неотступнее тревожные чувства и мысли; тогда-то и рождаются трагические строки "Сорокоуста":

Хорошо им стоять и смотреть, Красить рты в жестяных поцелуях, Только мне, как псаломщику, петь Над родимой страной аллилуйя.

Вслушайтесь, какая кровоточащая боль и неуемная скорбь о невозвратной, исторически обреченной на гибель старой деревне звучит в "Сорокоусте", "Песни о хлебе", "Исповеди хулигана", в стихотворениях "Мир таинственный, мир мой древний...", и вместе с тем какая в этой трагедийной песне поэта обжигающая душу тревога за будущее России! Разве можно забыть романтический образ есенинского "красногривого жеребенка"! Он имеет глубокий исторический смысл:

Видели ли вы, Как бежит по степям, В туманах озерных кроясь, Железной ноздрей храпя, На лапах чугунных поезд? А за ним По большой траве, Как на празднике отчаянных гонок, Тонкие ноги закидывая к голове, Скачет красногривый жеребенок? Милый, милый, смешной дуралей, Ну куда он, куда он гонится? Неужель он не знает, что живых коней Победила стальная конница?

Ход времени, ход истории неумолим. Поэт это чувствует. "Конь стальной победил коня живого", - с тревогой и грустью замечает он в одном из писем.

От восторженно-романтических иллюзий "Инонии" и "Пантократора" - не осталось и следа. Что ждет Россию в будущем? Неужели вновь, как во времена Разина и Пугачева, рухнут надежды крестьянской Руси на свободу и землю?! Поэт испытывает мучительные сомнения и раздумья: "Мне очень грустно сейчас, - пишет Есенин в 1920 году, - что история переживает тяжелую эпоху умерщвления личности как живого, ведь идет совершенно не тот социализм, о котором я думал..." Позднее, в "Письме к женщине", Есенин скажет об этом времени и о себе.

Но вы не знали, Что в сплошном дыму, В развороченном бурей быте С того и мучаюсь, Что не пойму, Куда несет нас рок событий...

ПРЕОДОЛЕНИЕ

"За годы революции, - отмечал Есенин в 1924 году в незавершенной им статье о современной литературе, - когда был разрушен старый быт, а новый быт в вихре событий не мог еще народиться, художественное творчество в нашей стране было так же вихревым и взрывчатым, как время революции. Пришло царство хаоса. Невероятный раскол и сногсшибательные объединения. Образовалось бесчисленное количество групп и течений. Те писатели и поэты, которые черпали свою силу в содержании старых укладов, оказались за рубежом и умолкли, а те, которые приняли революцию, пошли рядом с ней".

Рожденная Октябрем, молодая советская литература развивалась и крепла в идейной борьбе с упадочнической литературой буржуазного мира; одновременно, в пору своего становления, ей приходилось преодолевать влияние различных (по существу мелкобуржуазных) групп и группочек, которые под дымовой завесой своих "революционных" манифестов, деклараций и лозунгов о новом искусстве пытались протащить в молодое советское искусство чуждые ему буржуазно-эстетические теории и оказать свое влияние на творчество художников, вставших на сторону революционного народа. Одной из таких литературных групп и были фактически "имажинисты". Организаторы этой группы (В. Шершеневич и А. Мариенгоф) опубликовали в начале 1919 года "Декларацию" - своеобразный литературный манифест имажинистов, который был подписан и Есениным.

В дальнейшем поэт вместе с имажинистами выступает на литературных вечерах, участвует в их сборниках и журнале "Гостиница для путешествующих в прекрасном".

Большинство имажинистов по своим литературным взглядам были типичными представителями формалистического искусства. "Критикуя" лозунг футуристов "слово - самоцель", они настойчиво выдвигали "новый" лозунг "образ - самоцель", трактуя его совершенно формалистически. "Искусство - есть форма. Содержание - одна из частей формы", - безапелляционно заявляли они.

Что же связывало реалиста Есенина с имажинистами?

Главным здесь было стремление Есенина попытаться утвердить свою поэтическую школу. К этому времени Есенин порывает с литературной группой "Скифов" (Иванов-Разумник, Н. Клюев, А. Белый). Отходит он, после некоторого сближения, и от поэтов Пролеткульта (М. Герасимов и др.), верно почувствовав, что наполненные "зовом гудков" их космические стихи воссоздают только фигуру "внешнего пролетария".

В первые годы революции Есенин проявляет особый интерес к познанию природы художественного образа, отношению поэзии к жизни. В 1918 году он пишет свою теоретическую работу "Ключи Марии".

Поэт исключительно строго подходит к оценке и своих стихов, и творчества других писателей. "Я очень много болел за эти годы, - отмечает он в одном из писем той поры, - очень много изучал язык и к ужасу своему увидел, что... все мы, в том числе и я, не умеем писать стихов".

Сближаясь с имажинистами, Есенин поначалу считал, что его эстетические принципы близки к их творческим устремлениям. На самом же деле формалистическое творчество имажинистов было глубоко чуждо есенинской поэзии. Не будучи в силах свернуть Есенина с реалистического пути, имажинисты порой уводили его на свои извилистые литературные проселки. В "Стойле Пегаса", литературном кафе имажинистов, Есенина чаще всего окружали люди богемно-буржуазного толка. Все это оказывало нездоровое влияние на поэта и в конечном итоге - на его творчество.

Трагическая тема человека, чуждого по духу деклассированной богеме и стремящегося вырваться из ее цепких лап, раскрывается Есениным в ряде стихотворений цикла "Москва кабацкая":

Как тогда, я отважный и гордый, Только новью мой брызжет шаг... Если раньше мне били в морду, То теперь вся в крови душа. И уже говорю я не маме, А в чужой и хохочущий сброд: "Ничего! Я споткнулся о камень, Это к завтраму все заживет!"

Отрицательно сказалось в таких произведениях Есенина, как "Исповедь хулигана", "Кобыльи корабли", в некоторых стихах цикла "Москва кабацкая" ("Сыпь, гармоника. Скука, скука..." и др.) известное увлечение вычурными образами и нарочито вульгарной лексикой, за которые ратовали имажинисты.

Художественный авторитет Есенина уже в те годы был высок. Имажинисты, литературная ценность которых часто равнялась нулю, всеми силами старались держаться за Есенина, в то время как он все яснее ощущал различие между своим творчеством и их отношением к искусству. "Собратьям моим кажется, - говорил Есенин весной 1921 года об имажинистах, - что искусство существует только как искусство. Вне всяких влияний жизни и ее уклада... Но да простят мне мои собратья, если я им скажу, что такой подход к искусству слишком несерьезный... У собратьев моих нет чувства родины со всем широком смысле этого слова, поэтому у них так и несогласованно все. Поэтому они так и любят тот диссонанс, который впитали в себя с удушливыми парами шутовского кривляния ради самого кривляния. У Анатоля Франса, - продолжает Есенин, - есть чудесный рассказ об одном акробате, который выделывал вместо обыкновенной молитвы разные фокусы на трапеции перед богоматерью. Этого чувства у моих собратьев нет. Они ничему не молятся, и нравится им только одно пустое акробатничество, в котором они делают очень много головокружительных прыжков, но которые есть ни больше, ни меньше, как ни на что не направленные выверты. Но жизнь требует только то, что ей нужно, и так как искусство только ее оружие, то всякая ненужность отрицается так же, как и несогласованность".

И, конечно, далеко не случайно в пору шумных имажинистских деклараций и выступлений Есенин неоднократно публикует свои прекрасные реалистические стихи. Так, в газете "Советская страна" в феврале 1919 года в номере, где была помещена "Декларация передовой линии имажинизма", Есенин печатает такие явно антиимажинистские стихи, как "Песнь о собаке" и "Устал я жить в родном краю...". В это же время самарский журнал "Зарево заводов" публикует "Кантату". Несколько позднее выходит сборник "Автографы". В нем, наряду с другими, был помещен автограф стихотворения Есенина "Разбуди меня завтра рано...". Не исчерпываются имажинизмом в 1919-1921 годах и литературно-общественные связи поэта. В начале февраля 1919 года Есенин вошел в состав литературной секции при литературном поезде имени А. В. Луначарского. "Секция ставит своей задачей, - сообщила одна из газет того времени, - широкое ознакомление масс с литературой, литературными течениями и школами. В каждом городе, в котором будет останавливаться поезд, будут устраиваться митинг" искусства, лекции, диспуты. В литературную секцию вошли: С. Гусев-Оренбургский, Рюрик Ивнев, Сергей Есенин, Григорий Колобов, Анатолий Мариенгоф, Петр Орешин, Вячеслав Полонский, Александр Серафимович, Борис Тимофеев, Георгий Устинов". В марте 1919 года Есенин подписывает заявление о зачислении в члены "Литературно-художественного клуба" при Советской секции писателей, художников и поэтов. Вот текст этого, во многом примечательного, документа: "В литературно-художественный клуб советской секции союза писателей, художников, поэтов. Признавая себя по убеждениям идейным коммунистом, примыкающим к революционному движению, представленному РКП, и активно проявляя это в моих поэмах и статьях, прошу зачислить меня в действительные члены литературно-художественного клуба советской секции писателей, художников, поэтов. Член секции: Сергей Есенин". Весной 1919 года для издательства "Факел" Есенин готовит сборник своих революционных поэм.

Характеристики

Список файлов статьи