79366 (763567), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Совсем еще маленький человек интуитивно смог ощутить, что только Осознание живого Сашки сможет поднять больного. Мудрость мальчика заставляет его отречься от собственного имени во спасение гибнущего. Гражданский поступок Алхузура совершил ожидаемое чудо: Колька поднялся, но уже ничто не заставит его увидеть в чеченце врага.
А ВО ВЗРОСЛОМ МИРЕ ВСЕГДА ЛИ ВОЕВАЛИ РУССКИЙ С ЧЕЧЕНЦЕМ?
Белобрысый, веснушчатый, солдат, которого испугался Алхузур даже "не заметил", что брат Кольки чеченец: "Солдат шмыгал носом и с жалостью смотрел на больного". Уходя, произнес: "Так ты, Колька, все сам не ешь... Ты брату оставь. А я значит санитаров пришлю". Не по приказу, конечно, поступил, но по-человечески его поступок оправдан. Не каждый солдат, призванный в эти места для уничтожения "народа-предателя", смог бы поступить подобным образом.
Чеченец в рыжей бараньей шубе кричит на Кольку, но читатель слышит в его гортанных интонациях отчаянную попытку убедить себя в необходимости увидеть врага в ребенке: "Мой зымла! Он на мой зымла ходит! Мой дом! Мой сад! А я стрылат, за то... Я убыват !" Не смог убить. Возвращающееся сознание подсказывает Кольке мысли мудрого покойного брата: "Я думаю, что все люди братья".
События военных лет на Кавказе потребовали от каждого человека незамедлительного проявления его гражданских свойств. Великую человечность проявляет Регина Петровна, взявшая на себя ответственность не только за своих "мужичков", но и за Кузьменышей, когда устраивает для детдомовцев их первый за 11 лет день рождения. Одноногий Демьян в момент нападения чеченцев успел предупредить: "Не беги ты кучей! Рассыпься... Им ловить хужей!".
ОБСУЖДЕНИЕ ПОМОГАЕТ ОБОБЩАТЬ: война не убила в людях человечности, милосердия, умения сострадать, в ущерб себе помогать другому. В повести Приставкина эта тема представлена в лучших традициях советской многонациональной литературы ("Судьба человека" М. Шолохова, "Материнское поле" Ч. Айтматова, "Партизаны" Алеся Адамовича, "Сотников" В. Быкова и др.).
* * *
"Тучка" помогла увидеть "изнанку" войны. Если дети могли быть добросердечными, мудрыми, бескорыстными, то во взрослом мире эти свойства человека война уничтожала безжалостно. До появления повести А. Приставкина мы могли -прочесть в детской литературе о некоторых недостатках характера директора школы. В целом же люди, ответственные за воспитание детей, в книгах были сердобольными, честными и справедливыми. Мы привыкли к детдому, образ которого дан в "Звенигороде" А. Л. Барто.
В "Тучке" ломается стереотип сиротского благополучия. Воспитателем детского коллектива выведен жулик и прохвост Виктор Викторович, который обирал несчастных и голодных: "А самую главную часть берут для директора для его семьи и его собак. Но около директора не только собаки, не только скотина кормится, там и родственников и приживальщиков понапихано. И всем им от детдома таскают, таскают". Не правда ли, нам эта картина до боли уже знакома: наблюдали ее по классической литературе 40-х годов 19 в. ("Ревизор" Гоголя), в 80-е того же столетия ("Ионыч" Чехова). И вот опять, спустя 100 лет. Приставкин продолжает и гуманистическую традицию Достоевского, впервые в русской литературе обратившим внимание на страдания детей: "И этот директор отправил детей в путь без пайка. Где его плюгавенькая совесть была: ведь знал, знал же он, что посылает двух детей в голодную многосуточную дорогу! И не шевельнулась та совесть, не дрогнула в задубевшей душонке ни одна клеточка". И будь Виктор Викторович единственным в своем роде бессердечным директором: читатель просто вздохнул бы: "Не повезло ребятам". Приоткрывая завесу над тайной детского беспризорничества, Приставкин с горечью констатирует, что бездушных людей, ответственных за судьбы детей еще немало.
МОЖЕМ МЫ ИХ ПЕРЕЧИСЛИТЬ?
Это и директор Таловского интерната Владимир Николаевич Башмаков, проводник Илья, доставлявший детдомовцев на Кавказ и др.
Такое нам еще не знакомо. Детдомовцы звали себе одно имя - "шакалы", соглашались с ним вынужденно, потому что действительно были всегда голодны: "И вдруг... Кишки от этого "вдруг" защипало. Запах ошалелый пошел, по полкам, по вагону, по поезду. И по тем самым кишкам - будто ножовкой! Колбасное мясо открыли в продолговато-овальной американской баночке с золотым отсветом. Хоть бы не скребли, гады, ложкой по жести, от этого звука судорога начиналась в животе, будто это тебя, тебя как банку ложкой выскребают".
Государство выделяло средства из военного бюджета на сохранение поколения, а здоровые и сытые дяди обирали детей, наживались на человеческом горе. Вот для них-то и звучит: "Кому война, а кому мать родная". Жестокосердие взрослых, голод, чувство самосохранения заставляли детей воровать, промышлять на рынках, опустошать по дороге поля набивая впрок изголодавшиеся желудки. Сколько жизней раздавлено, сколько судеб сломано. Итогом жизни таких людей является человеческое проклятие.
НАЙДЕМ В ТЕКСТЕ СЛОВА, КОТОРЫЕ ПРОИЗНОСИТ АВТОР ОТ ИМЕНИ ВСЕХ ОБДЕЛЕННЫХ И ГОЛОДАВШИХ.
"Примите же это невысказанное, от моих Кузьменышей и от меня лично, запоздалое, из далеких 80-х годов непрощение вам, жирные крысы тыловые, которыми был наводнен наш дом-корабль с детишками, подобранными в океане войны".
СПРАВЕДЛИВО ЛИ ЭТО "ЗАПОЗДАЛОЕ НЕПРОЩЕНИЕ"?
Выводы ребята без труда делают сами: пусть услышат эти слова те, кто все эти годы жил спокойно, скрываясь за общим безмолвием. Пусть знают они, что миллионы людей узнали, как бесчестно прошла их жизнь.
* * *
События, подобные тем, что прошли в Алма-Ате и НКАО требуют особого внимания к национальной проблеме, отраженной в "Тучке". Необходимы продуманность, тщательность в проведении беседы - речь идет о судьбе народа.
Долгое время мы не осознавали себя людьми одной судьбы, одного несчастья, потому что факты военного Кавказа замалчивались. Сам автор утверждает: "Я знаю, что когда десятком лет раньше татары как-то просачивались в Крым, их обвиняли в нарушении права на жительство, хотя в Советском Союзе любой гражданин может приобрести дом в любом месте. Но для людей татарской национальности в Крыму тогда установили особый паспортный режим. О подобных фактах у нас не сообщали. Необходимо теперь бережно, тщательно, терпеливо разбираться с такими вопросами. И тут не обойтись без общественности. Кулуарно решать нельзя ничего".
Сейчас есть достаточно литературы, помогающей понять то сложное время, породившее национальную рознь. Назовем лишь часть ее:
И. Твардовский. "Страница пережитого". - Юность. - 1988, N 3.
Н. Рапопорт. "Память - это тоже медицина". - Юность. - 1988, N 44.
Л. Разгон. "Непридуманное". - Юность. - 1988, N 5. К. Симонов. "Уроки правды" - Юность. - 1988, N 4. Е. Гинзбург. "Крутой маршрут". - 1988, N 9. И хотя мы узнаем о жизни сталинского периода развития общества, находятся еще подстрекатели, которые сейчас намеренно усиливают национальную рознь, чтобы увести в сторону от перестройки и демократизации.
Приставкину приходят письма из Узбекистана, в которых рассказывается о том, как там закрывали мешками памятники Ленину, заслоняли их машинами, чтобы помешать живущим здесь крымским татарам подойти к ним с цветами в день своей автономии. Читатели пишут о том, как местное население, живущее рядом с татарами и считающее их своими, кем-то против них настраивалось.
В ходе рассмотрения национальной проблемы важно определить источник людского горя. Сам автор называет его достаточно четко: "В детстве мы не знали, кто из нас какой национальности. Для нас это не имело никакого значения. Мы объединялись, но совсем не по принципу общей национальности. Просто единение было для нас средством самозащиты от жестокого мира взрослых, где царствовал сталинизм". Не случайно в повесть введен эпизод, в котором голодный Колька, пытаясь согреться, бегает, во все горло выкрикивая свою песню: "От края до края по горным вершинам, где гордый орел совершает полет, о Сталине мудром, родном и любимом, прекрасные песни слагает народ". Но песня о Сталине его не согреет. Теплее стало от дружеского участия нового брата.
ВСПОМНИМ, КАКИХ НАЦИОНАЛЬНОСТЕЙ ДЕТИ БЫЛИ В ПРИЕМНИКЕ?
Веселый, прыщавый, нескладно длинный татарин Муса. Он любил всех разыгрывать, но когда ярился мог и зарезать, становился белым и скрипел зубами. Муса помнил свой Крым, мазанки в отдалении моря, на склоне горы, и мать с отцом, которые трудились на винограднике.
Балбек был ногаец. Где находится его родина, Ногайя, никто из нас, да и сам Балбек не знал...
Лида Гросс, попавшая в мальчиковую спальню потому, что она была одна девочка, а жить одной в холодной спальне невозможно, просила нас называть ее по-русски: Гроссова... О своем прошлом помнила лишь, что жила у большой реки, но однажды ночью пришли люди и велели им уезжать... В соседней с нами комнате жили армяне, казахи, евреи, молдаване и два болгарина".
ВЫЯСНИМ, КАК КУЗЬМЕНЫШИ ОТНОСЯТСЯ К ДЕТЯМ ДРУГИХ НАЦИОНАЛЬНОСТЕЙ?
Школьники назовут очень много примеров из текстов. Чтобы внимательнее рассмотреть суть проблемы, лучше заранее отобрать несколько эпизодов и последовательно обсудить их.
Первый из них - описание зловещего вагона: "Он поднял голову и увидел глаза, одни сперва глаза: то ли мальчик, то ли девочка. Черные блестящие глаза, а потом рот, язык и губы. Этот рот тянулся наружу и произносил лишь один страшный звук: "Хи". Колька удивился и показал ладонь с сизоватыми твердыми ягодами: "Это?". Ведь ясно же было, что его просили. А о чем просить, если кроме ягод ничего не было. Хи! Хи! - закричал голос, и вдруг ожило деревянное нутро вагона. В решетку впились детские руки, другие глаза, другие рты, они менялись, будто отталкивали друг друга и вместе с тем нарастал странный гул голосов, словно забурчало в утробе у слона. Лишь потом мальчик понял, что это увезенные из родных мест дети просили воды. Не хлеба.
Потом обращаем внимание на эпизоды взрыва в детдоме, гибели фельдшерицы Веры, переселение тети Зины в этот "рай". Размышления над этими эпизодами позволяют заметить, что взрослые и дети разноречиво оценивают события, связанные с переселением чеченцев.
Наивная беседа Кузьменышей приближает читателя к правде.
- Фашисты. Сравнили. Какие они фашисты!
- А кто? Слыхал, как боец про них кричал? Все они, говорит, изменники Родины! Всех Сталин к стенке велел!
- А пацан, ну, который за окном. Он тоже изменник? -спросил Колька, Сашка не ответил.
И как вывод звучат слова Регины Петровны: "Плохих народов "не бывает. Бывают лишь плохие люди". Это они бросают детей на произвол судьбы, занимаются братоубийственной войной, разрушают память других народов.
Равнодушная жестокость взрослых вызывает протест в детях. Маленький Алхузур понимает, что с разрушением могил рушатся основы нации: "Камэн нэт, мохил-чур - нэт... Нэт и чечен... Нэт и Алхузур".
Породнившиеся кровью братья пытаются уйти от этого страшного места, где в "горах застрелят чеченцы", а внизу "быэц стрылат": "Они смотрели на горы, сверкающие в высоте, и не знали, как им жить дальше".
Цепкая детская память навсегда зафиксировала жестокость и безрассудность взрослых.
ПОЧЕМУ ВСЕ ТАК ДОЛГО МОЛЧАЛИ О БЕЗЗАКОНИЯХ?
Сам автор отвечает на этот вопрос: "При Сталине о безза-кониях молчали, потому что за попытку сказать правду сажали и убивали При Брежневе о Сталине молчали, потому что не было заинтересованности в гласности и каких-либо переменах Есть одна-единственная причина, по которой о механизме сталинщины говорить необходимо если мы хотим построить демократическое, правовое, гласное общество, мы должны сказать всю правду о самих себе".
Вот почему Приставкин чувствовал себя обязанным предъявить счет минувшему. Он спрашивает с тех, кто слепо выполнял приказы о выселении чеченцев.
КАК УЛОЖИЛАСЬ В СОЗНАНИИ ИСПОЛНИТЕЛЕЙ ОПЕРАЦИЯ ПО ЛИКВИДАЦИИ ЧЕЧЕНЦЕВ?
Ответить на этот вопрос позволяет разговор в бане, услышанный автором через десятилетия после событий: "Вот на Кавказе. Мы там этих, черных вывозили Они Гитлеру продались. Их республиканский прокурор был назначен генералом против нас. В феврале, в 20-х числах, помню, привезли нас под праздник в селение, вроде как на отдых. А председателю сельсовета сказали, мол, в 6 утра митинг, чтобы все мужчины собрались. Скажем и отпустим. Ну, собрались они на площади, а мы уже с темноты вокруг оцепили и сразу, не дав опомниться, в машины да под конвой! И по домам тогда уж... 10 минут на сборы, на погрузку. За три часа всю операцию провели. Ну, а те, что сбежали... Ох и лютовали они... Мы их по горам стреляли. Ну и они, конечно".
Похрустывая соленую бараночку, рассказчик похваляется, сколько он этих гадов-чеченцев..., за то у него грамота лично от товарища Сталина.
Закономерным кажется вопрос автора:
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
