79326 (763540), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Лежнев – также двойник Рудина потому, что в концовке и эпилоге романа он внутренне сближается с ним и начинает проповедовать то, о чем говорил сам герой в третьей главе. Но в начале произведения Лежнев – антипод и неприятель Рудина, в котором замечаются только «темные стороны». Это противостояние заложено в именах персонажей: Дмитрий – имя по своей природе земное, в имени Михаил подчеркивается небесное начало: это имя Архистратига Небесных Сил. В переводе с древнееврейского языка оно значит кто как Бог. Именно Михайло Михайлыч, как Бог, судит главного героя на протяжении всего романа, в этом его основная функция. Еще М.К.Клеман в целом справедливо подметил резонерскую, объяснительную функцию Лежнева в тексте. «Роль Лежнева в романе, – писал он, – едва прикрытая роль резонера, основная задача которого – появляться повсюду на беговых дрожках после выступлений Рудина и растолковать его поведение»67. В этом смысле характерна сама «говорящая» фамилия героя – Лежнев, образованная от слова лежать, то есть не действовать в сюжете произведения, находиться в состоянии покоя.
Противопоставлены два героя не только внутренне, но и внешне. Облик Михайло Михайлыча полностью соответствует его имени. «За Михаилами прочно установилось сопоставление их с медведем . Это уравнивание Михаила и косматого зверя делается по признаку неповоротливости, неуклюжести, некоторой растрепанности»68. Ассоциацию с неуклюжим зверем в тексте романа актуализирует и то, что в финали заимствованного имени появляется звукосочетание -ло. Александра Павловна Липина сравнивает Лежнева с мешком. Описывая персонажа, повествователь обращает внимание именно на его неповоротливость, неухоженную внешность: «Сгорбленный, запыленный, с фуражкой на затылке, из под которой беспорядочно торчали косицы желтых волос, он действительно походил на большой мучной мешок»69.
Если в сюжетных главах Рудин, несмотря на свои недостатки, показан в возвышенно-поэтическом ореоле, то, напротив, Лежнев изображен как деятельный помещик-хозяин, думающий о своих выгодах и нуждах. Тургенев сочувствует этому герою, признает законность его практических интересов, но не скрывает их ограниченности. Желаемой цельности Лежнев, как и Рудин, лишен. Превосходство над собой главного героя признает и сам Лежнев. Это тоже заложено в фамилии персонажа и актуализировано в XII заключительной главе романа. Так, в эпизоде, описывающем разговор Александры Павловны с супругом, встречаем следующие: « Но сознайся, что ты немного увлекся в пользу Рудина, как прежде увлекался против него…
Лежачего не бьют…»70. Так слабость (Рудин) оборачивается силой, а сила – слабостью (Лежнев). Не случайно в эпилоге автор разводит этих двух героев, отдавая свои симпатии именно Рудину, а не Лежневу.
Дмитрий Николаевич Рудин – воспитанник философских кружков 30–х годов XIX века, того времени, когда закладывались основы новой русской философии. Рассказ Лежнева о кружке Покорского снова вызывает образ Рудина–оратора, произносящего возвышенные речи о Гегеле, истине, об общечеловеческих идеалах. К кратким афоризмам Рудина можно привести немало параллелей из статей и писем людей круга Станкевича – Белинского. Сама лексика Рудина намекала именно на этих людей. Но, несмотря на это, апофеоз Рудина, по замыслу Тургенева, должен быть не безусловен в глазах читателя. Рудин как личность ниже вдохновляющих его идей, ниже Покорского. Фамилия Покорский образована от глагола покорить. Оба героя покоряют окружающих, но делают это по-разному. Лежнев, рассказывая о Рудине, замечает: «Он всячески старался покорить себе людей, но покорял их во имя общих начал и идей и действительно имел влияние сильное на многих. Правда никто его не любил . Его иго носили… Покорскому все отдавались сами собой» [17, 256]. Важно, что сема «покорить кого-либо» заложена в патрониме главного персонажа Николаич. Известно, что имя Николай в переводе с греческого обозначает «покоряющий народ». Рудине не только покоряет, но и, не выдержав испытания любовью, покоряется сам судьбе.
Фамилия Басистов, которую автор выбрал из ряда других вариантов, образована от слова басистый в значении низкий, толстый, густой по звуку, басовый. В этом слове ощущается зарождающаяся сила и мощь.
Липина, оправдывая свое имя Александра, самоотверженно защищает Рудина от нападок его недоброжелателей. Это не случайно, так как именно она близка к природе. Это самый первый персонаж, с которым сталкивается читатель в романе, причем Тургенев рисует портрет героини на фоне летнего пейзажа. Фамилия ее связана с лексикой природы, с названием дерева, которое являлось символом дворянской усадьбы, исторических корней. Не случайно Лежнев, вспоминая о своей первой влюбленности, рассказывает, как он ходил на свидание именно с липой, обнимал ее как женщину. Так в романе благодаря антропониму сближены два образа: женщины и природы.
Особая роль в обрисовке Рудина выпала на долю Натальи, которая в плане к роману первоначально звалась Машей. Именно в общении с ней, в любовной ситуации наиболее полно раскрывается читателю характер Рудина, его нравственная сущность. В переводе с латинского это имя значит природная, родная. С одной стороны, это близкий героя человек, с другой стороны, в имени Дмитрий заключена не только близость к природе, но и отторжение от нее, беспочвенность.
Таким образом, в именах, отчествах, фамилиях героев романа в концентрированном виде изначально заложена их сущность, семантические составляющие антропонимов постепенно раскрываются на протяжении всего романа, пересекаются, дополняют друг друга. Вокруг главного героя сконцентрированы все остальные персонажи романа, подчеркивая слабые и сильные стороны его характера. Каждое имя значительно для уяснения сущности героя, и все вместе они образуют единое художественное целое.
С точки зрения первого плана, Дмитрий Николаич Рудин и другие персонажи – конкретные личности. Их имена, отчества и фамилии в большинстве своем нейтральны, не противоречат национальной языковой системе. Кроме того они говорят и о социальном положении героев (фамилии на –ов и –ск).
Третий, метафизический, космический план, связанный с судьбой главного героя, с вмешательством в его жизнь высших сил, также отражен в антропонимах благодаря соотнесенности персонажа с божественным именем и с именами персонажей, представляющих собой вечные литературные типы.
Список литературы
1 Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4-х т. М., 1991. Т. 4. С. 108.
2 Тургенев И.С. Полн. собр. соч. и писем: В 30-ти т. М., 1980. Т.5. С. 469.
3 Флоренский П. Имена. Кострома, 1993. С. 201.
4 Флоренский П. Имена. Кострома, 1993. С. 201.
5 Тургенев И.С. Полн. собр. соч. и писем: В 30-ти т. М., 1980. Т.5. С. 308.
6 Там же. С. 321.
7 Флоренский П. Имена. Кострома, 1993. С. 202.
8 Тургенев И.С. Полн. собр. соч. и писем: В 30-ти т. М., 1980. Т.5. С. 318.
9 Там же. С. 320.
10 Тахо-Годи А.А. Деметра // Мифологический словарь. М., 1991. С. 181.
11 Тургенев И.С. Полн. собр. соч. и писем: В 30-ти т. М., 1980. Т.5. С. 314.
12 Там же. С. 224.
13 Там же. С. 312.
14 Там же. С. 320.
15 Тахо-Годи А.А. Деметра // Мифологический словарь. М., 1991. С. 181.
16 Тургенев И.С. Полн. собр. соч. и писем: В 30-ти т. М., 1980. Т.5. С. 304.
17 Там же. С. 293.
18 Тахо-Годи А.А. Деметра // Мифологический словарь. М., 1991. С. 181.
19 Тургенев И.С. Полн. собр. соч. и писем: В 30-ти т. М., 1980. Т.5. С. 241.
20 Там же. С. 320.
21 Там же. С. 320.
22 Петровский Н.А. Словарь русских личных имен. М., 2000. С. 416.
23 Аюпов С.М. Эволюция тургеневского романа 1856 – 1862 гг. Казань, 2001. С. 34.
24 Тургенев И.С. Полн. собр. соч. и писем: В 30-ти т. М., 1980. Т.5. С. 322.
25 Словарь русского языка: В 4-х т. М., 1981. Т. 3. С. 342.
26 Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4-х т. М., 1991. Т. 4. С. 108.
27 Цит. по: Клеман М. И. С. Тургенев. Очерк жизни и творчества. Л., 1936. С. 87.
28 Тургенев И.С. Полн. собр. соч. и писем: В 30-ти т. М., 1980. Т.5. С. 219.
29 Там же. С. 229.
30 Там же. С. 255.
31 Там же. С. 252.
32 Там же. С. 316.
33 Там же. С. 311.
34 Там же. С. 317.
35 Аверинцев С.С. Никола // Мифологический словарь. М., 1991. С. 398.
36 В.И., В.Т. Николай // Мифологический словарь. М., 1991. С. 398.
37 Тургенев И.С. Полн. собр. соч. и писем: В 30-ти т. М., 1980. Т.5. С. 292.
38 Там же. С. 318.
39 Там же. С. 315.
40 Сервантес де М. Собр. соч.: В 5 т. М., 1961. Т. 1. С. 101.
41 Тургенев И.С. Полн. собр. соч. и писем: В 30-ти т. М., 1980. Т.5. С. 319.
42 Там же. С. 320.
43 Д. С. Р. Агасфер // Мифологический словарь. М., 1991. С. 13.
44 Тургенев И.С. Полн. собр. соч. и писем: В 30-ти т. М., 1980. Т.5. С. 319.
45 Там же. С. 320.
46 Там же. С. 322.
47 Там же. С. 469.
48 Словарь русского языка: В 4 т. – М., 1981. Т. 3. С. 16.
49 Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4-х т. М., 1991. Т. 3. С. 15.
50 Суперанская А.В. Имя через века и страны. М., 1990. С. 159.
51 Тургенев И.С. Полн. собр. соч. и писем: В 30-ти т. М., 1980. Т.5. С. 304.
52 Там же. С. 233.
53 Там же. С. 222.
54 Там же. С. 210.
55 Там же. С. 211.
56 Суперанская А.В. Имя через века и страны. М., 1990. С. 49.
57 Тургенев И.С. Полн. собр. соч. и писем: В 30-ти т. М., 1980. Т.5. С. 209.
58 Шаталов С.Е. Проблемы поэтики И.С. Тургенева. М., 1969. С. 155.
59 Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. – М., 1991. Т. 2. С. 362.
60 Тургенев И.С. Полн. собр. соч. и писем: В 30-ти т. М., 1980. Т.5. С. 205.
61 Там же. С. 233.
62 Мифологический словарь. М., 1991. С. 371.
63 Тургенев И.С. Полн. собр. соч. и писем: В 30-ти т. М., 1980. Т.5. С. 225.
64 Там же. С. 232.
65 Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4-х т. М., 1991. Т. 2. С. 238.
66 Тургенев И.С. Полн. собр. соч. и писем: В 30-ти т. М., 1980. Т.5. С. 244.
67 Клеман М. И. С. Тургенев. Очерк жизни и творчества. Л., 1936. С. 83-84.
68 Флоренский П. Имена. Кострома, 1993. С. 256.
69 Тургенев И.С. Полн. собр. соч. и писем: В 30-ти т. М., 1980. Т.5. С. 202.
70 Там же. С. 306.
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://evcppk.ru
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
