79004 (763483), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Обилие чудес –

Вернутся к нам в Сокольники

Соколики с небес

Земные – это правильно, –

Но все ж немножко ангелы:

Один из испытателей,

Другой из ВВС.

Размышления о формах межчеловеческого родства в профессиональных, семейных отношениях обретают в поэзии Визбора и философское звучание, расширяя сферу лирической эмоциональности поэта-певца. Так, в стихотворении "Я бы новую жизнь своровал бы, как вор…" (1968) подлинно актерское вчувствование в личностный смысл различных профессиональных судеб умножает в глазах героя ценность тепла семейной привязанности: "Но ведь я пошутил. Я спускаюсь с небес, // Перед утром курю, как солдат перед боем. // Свой единственный век отдаю я тебе". На соединении предметно-бытовой и метафизической составляющих построено изображение профессионального труда и в стихотворении "Как песни, перетертые до дыр…" (1965). Осуществляемая радистом связь видится как "напиток драгоценный", наполняющий души героев – "поверх барьеров" пространств – ощущением целостности бытия, потаенного родства несхожих душевных миров. С композиционной точки зрения здесь существенна синхронизация поэтического видения далеких человеческих судеб:

А в южных городах встают девчонки

И в институты разные спешат,

И крестят, как детей, свои зачетки,

И с ужасом шпаргалками шуршат.

А в северных морях от юта к баку

Штормище ходит, ветрами ревет…

"Драгоценная связь" людей в профессиональном общении оказывается значительной и в психологической лирике Высоцкого, где она, чаще, в сопоставлении с произведениями Визбора, ассоциируется с мучительной надорванностью человеческого "я".

Яркий пример тому – песня "Ноль семь" (1969), где поэтизация будничного труда телефонистки ("Стала телефонистка мадонной") проистекает из драматичного положения героя на грани одиночества. Сила лирической эмоции выражена здесь в прерывистой ткани стиха, сочетающей взволнованный монолог с диалогическими, адресованными любимой женщине и другу репликами. "Профессиональная" ситуация телефонной связи обретает психологическую значимость:

"Девушка, милая! Я прошу – продлите!

Вы теперь как ангел – не сходите ж с алтаря!

Самое главное – впереди, поймите…

Вот уже ответили.

Ну здравствуй, это я!".

Поиск "зон" душевной открытости личности в разнообразных сферах профессиональной деятельности сближает песни Визбора и Высоцкого. Причем речь может идти и о глубоком единении душ в общем призвании, как, например, в "Скалолазке" Высоцкого (1966), и о кратковременных, но весьма значимых человеческих общностях, показанных, например, в стихотворениях Визбора "Такси" (1965) и Высоцкого "Рты подъездов, уши арок и глаза оконных рам…" (1965), которые созвучны по сюжетной ситуации. Если у Визбора личная драма героя приоткрывается в неожиданно доверительном диалоге с незнакомым таксистом, то стихотворение Высоцкого построено как рассказ бывалого таксиста, тонко чувствующего коммуникативный смысл своего труда и приобретшего в этом труде опыт понимания самых разных человеческих душ. "Новеллистичная" структура его рассказа, сотканного из внутренне связанных миниэпизодов и характеризующегося афористической емкостью словесной ткани, приоткрывает в монологе "ролевого" героя психологическую глубину:

Мы случайные советчики, творцы летучих фраз, –

Вы нас спрашивали – мы вам отвечали.

Мы – лихие собеседники веселья, но подчас

Мы – надежные молчальники печали.

В поэзии Визбора и Высоцкого изображение психологии героев – представителей трудных профессий, экстремальных условий их жизни отразилось и в сближающей обоих поэтов системе образов-символов. Символическим потенциалом наделены здесь пространственные образы моря, гор, Земли, а также сквозной мотив пути.

В визборовской песне "Океан" (1963) символический образ одушевленной морской стихии спроецирован как на извечную тягу души к непостижимому ("неразрешимое решать"), так и на реальные эпизоды жизни людей трудного призвания: "И, как подвыпивший подводник, // Всю ночь рыдает океан". В стихотворении же Высоцкого "Шторм" (1976) яркая словесная фактура профессионального языка моряков ("Мы говорим не "штормы", а "шторма… чтим чутье компасов и носов") открывает таинственное измерение как в душевном мире персонажей, так и в живописуемых здесь океанских просторах: "Кто в океане видит только воду – // Тот на земле не замечает гор".

Хронотоп гор у обоих бардов также имеет глубокий образный, антропологический смысл. Размышляя о личностном значении альпинистской деятельности, Визбор отмечал в ней мощный стимул внутреннего роста человека, который "возделывает сам себя, засеивает поле своей судьбы мужеством, взращивает в себе мощные и прекрасные всходы. От этого и накапливается в альпинисте мудрость философа". В "горных", "альпинистских" песнях Визбора и Высоцкого именно на "самовозделывании" личности в общении с миром гор и сделан главный акцент. У позднего Визбора "альпинистская" песня все определеннее вбирает в себя элементы философской элегии: в стихотворении "Тропа альпинистов – не просто тропа…" (1976) центральный образ постепенно познаваемого героями горного пространства помещен в широкое ассоциативное поле:

Тропа альпинистов – не просто тропа:

Тропа альпинистов – дорога раздумий

О судьбах миров, о жестокости скал,

О женщинах наших, которых мы любим.

У Высоцкого же экзистенциальный характер приобретает образная оппозиция "равнины" и "гор". Так в стихотворении "Здесь вам не равнина" (1966) антропологическая значимость вживания героя в мир, где "за камнепадом ревет камнепад" сопряжена с этикой риска, самоиспытания, отказа от "уюта", с осознанием непрерывности духовного поиска: "Но мы выбираем трудный путь, // Опасный, как военная тропа". Весомой оказывается здесь, а также в "Военной песне" (1966), и образная ассоциация полного опасностей мира гор и исторических судеб соотечественников на нелегких фронтовых дорогах:

Как Вечным огнем, сверкает днем

Вершина изумрудным льдом –

Которую ты так и не покорил.

А в "Гимне морю и горам" (1976) бесконечная перспектива духовного восхождения личности в "служении стихиям", глубинное чувствование полюсов бытия заряжает ее ощущением причастности к вечности, всеединству мира – его высот и глубин: "Благословенны вечные хребты, // Благословен Великий океан!".

Таким образом, символика пути, дорог жизни оказывается сквозной в произведениях Визбора и Высоцкого анализируемого ряда. Хотя если у Визбора чаще подчеркнуто врачующее воздействие "дорог", морских путей на души героев ("Плаваем мы не от скуки, // Ищем не просто тревог: // Штопаем раны разлуки // Серою ниткой дорог"), то в поэтическом контексте Высоцкого неумолимо ожидающие героев-"профессионалов" "четыре четверти пути", "непройденные дороги" и "невзятые рубежи" над "пропастью" – как правило, имеют трагедийную окрашенность, знаменуют катастрофические изгибы человеческой судьбы, "пограничные" вехи душевного мира и социального положения личности ( "Натянутый канат", "Песня летчика", "Спасите наши души", "Ну вот, исчезла дрожь в руках…" и др.).

В поэтических мирах двух поэтов-бардов принципиально важна и связь интуиций о судьбах представителей трудных профессий с пониманием творческого призвания Поэта. Так, в визборовской "Песне о поэтах" (1963) неординарное для своего времени размышление о драматичной участи поэтов "служить в госкомитетах" выводит на осознание органичной близости вольнолюбивого творческого призвания профессиональному труду в экстремальных, свободных от сковывающей официальности условиях – мысль, обретающая здесь и скрытый социальный подтекст:

Им бы, поэтам, плавать бы в море,

Лед бы рубить им на ледниках,

Знать бы им счастье, мыкать бы горе,

Камни таскать бы им в рюкзаках.

Высоцким же личностный, "профессиональный" поединок поэта-певца с царящей в обществе кривизной в заостренной форме изображен в дилогии "Певец у микрофона" и "Песня микрофона" (1971). Прописанная с мельчайшими подробностями профессиональная ситуация сценического выступления, увиденная "глазами" певца, а затем и микрофона, пронизана ощущением повышенного экзистенциального, психофизического напряжения, родственного душевным состояниям персонажей "морских" и "альпинистских" песен:

Бьют лучи от рампы мне под ребра,

Светят фонари в лицо недобро,

И слепят с боков прожектора,

И – жара!.. Жара!.. Жара!..

"Пороговое" состояние героя Высоцкого на сцене – в общении с гитарой, микрофоном, аудиторией – порождено чувством глубинной внутренней обнаженности творческой личности в ее стремлении на пределе сил открывать правду в мире лицемерия. А во взволнованной "исповеди" микрофона, в итоге не сумевшего подавить свою индивидуальность ради "патоки, сладкой помеси", нравственный максимализм предопределяет тяжелейшую "профессиональную" драму:

В чем угодно меня обвините –

Только против себя не пойдешь:

По профессии я – усилитель, –

Я страдал – но усиливал ложь.

Расширенное восприятие обоими поэтами феномена трудной профессии позволяет, таким образом, соотнести их "сюжетные", "ролевые" песни о моряках и альпинистах, шахтерах и нефтяниках с глубокими раздумьями о бытийной, социальной роли творческой личности в современности и Вечности.

Итак, антропологический аспект оказался ключевым в "персонажных" стихах-песнях Визбора и Высоцкого, обращенных к постижению судеб людей нелегких профессиональных призваний. В этих плотно "населенных" самыми различными характерами произведениях запечатлелись жизненные пути современников в их профессиональной, творческой деятельности – людей, обретших в бардовских песнях свободную от официозного грима возможность прямого вербального самораскрытия в конкретных речевых формах.

Разноплановое в жанрово-стилевом отношении – от лирических монологов до "ролевых" песен-"минипьес" – песенное многоголосие в произведениях Ю.Визбора и В.Высоцкого было направлено на углубленное исследование душевной жизни личности с учетом психологического фактора экстремальности; потаенных "механизмов" межчеловеческого общения, бытийных основ отношений человека и мира, запечатлевшихся у обоих авторов в близком образно-символическом ряде. Однако если у Визбора преобладают поэтические, нередко окрашенные лирико-романтическими тонами портреты героев, данные сквозь призму взгляда повествователя, то стихи-песни Высоцкого характеризуются более напряженной, трагедийной, часто балладной сюжетной динамикой, острой конфликтностью, исповедальной пронзительностью, что отразило общую направленность эволюции авторской песни – от романтических истоков 1950-х гг. к последующему усилению трагедийного звучания и социальной остроты в творчестве бардов 1970-80-х гг. (В.Высоцкий, А.Галич, А.Городницкий, поздний Б.Окуджава, И.Тальков и др.).

Разнообразная типология характеров, сюжетных ситуаций в стихах-песнях Ю.Визбора и В.Высоцкого о людях трудных профессий несомненно расширила горизонты поэтического слова и способствовала обогащению лирики новыми перспективами антропологического знания.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.portal-slovo.ru

Характеристики

Список файлов статьи