69609 (763280), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Соболевский-славист не был просто кабинетным ученым, а страстным исследователем и публицистом. В одной из работ он предлагал прогрессивную, но так и неосуществленную реформу славяно-русского образования в университетах России. Ученый с болью воспринимал происходящее и сочувственно писал:
"Общее состояние нашей высшей школы, как бы они ни называлась (университет, духовная академия, женские курсы), давно уже печально. Лекционная система, за которую упорно держатся преподаватели в этой школе, устаревшая и в Западной Европе, но там понемногу реформируемая, — ведет русскую высшую школу к полному разложению (курсив наш. — О. Н.). Отсутствие обязательности занятий в одних случаях, всякие послабления и снисхождения в других приучили русскую учащуюся молодежь пренебрегать самым посещением высшей школы и переносить всю работу по усвоению элементов науки на короткий экзаменационный период.
Наше Славянское общество уже имеет поручение "ходатайствовать, чтобы в военной академии Генерального Штаба была учреждена кафедра по этнографии и истории славянских народов, для чтения хотя бы необязательных лекций по этим предметам""[15] .
А. И. Соболевский был знатоком старославянских и древнерусских памятников. Его исследования носили не только лингвистический характер, он изучал текст во всей совокупности его граней: и как факт языка, и как историческое событие, и как культурный феномен. В этом смысле показательны работы ученого по палеографии — науке, занимающейся "древлеписанием". Его перу принадлежит самый фундаментальный из имевшихся на то время трудов в этой области — курс "Славяно-русской палеографии" (СПб., 1901) с широким привлечением памятников разных жанров и эпох, богатыми иллюстрациями и — главное — своей концепцией. "В отличие от предшествующих курсов палеографии (И. И. Срезневского и др.) Соболевский описывал не отдельные рукописи, а палеографические особенности в их историческом (здесь и далее курсив наш. — О. Н.) движении (почерк от устава до скорописи, орудия и материалы письма, орнаменты, миниатюры, переплеты). Соболевский также первым раздвинул хронологические рамки изложения, описывая историю палеографии по рукописям не только XI–XIV, но и XV–XVII вв., привлекая также и данные старопечатных книг" . Опыт Соболевского-палеографа бесценен еще и в другом отношении: он собрал и обработал огромное количество рукописей, систематизировал материал, включил его в историко-культурный контекст эпохи, описал разные школы письма в славянских странах, доказал, что русские и их предки в эпоху Средневековья и ранее не были безграмотны (а такое обывательское мнение тогда часто бытовало даже в просвещенной среде). В статье памяти ученого Н. Н. Дурново подметил еще одну особенность:
Соболевский был одним из лучших знатоков славянской кирилловской палеографии во всем ее объеме и часто читал курсы по палеографии в университете и в археологических институтах. Как палеограф, С. не мог обойти молчанием вопрос о взаимоотношении глаголицы и кириллицы и высказывался по этому вопросу несколько раз. Он принадлежал к числу немногих сторонников первенства кириллицы перед глаголицей и предполагал, что глаголица изобретена учениками Мефодия в Моравии. Такой взгляд на кириллицу и глаголицу помешал ему правильно оценить свидетельство Храбра и показания акростихов старших церковнославянских стихотворений, на которые он первый обратил внимание[17] .
А. И. Соболевский профессионально интересовался также древнерусским искусством, славянскими божествами, старинной поэзией, историей просвещения на Руси, древней и новой литературой, фольклором. Ему принадлежит фундаментальное издание "Великорусских народных песен" (Тт. 1–7. СПб., 1895–1902). Во всех указанных областях его исследовательский талант выразился ярко и неподражаемо.
Так, например, Гоголя он рассматривает в связи с историей русской этнографии и касается тем самым очень непростого вопроса о западном влиянии в Малороссии. А. И. Соболевский и здесь остается верным традициям и историческим корням, некогда объединявшим народы:
Василий Гоголь пользовался дома великорусским языком. На нем вели переписку он и жена с детьми, роднею, знакомыми. Великий Гоголь вырос на этом языке: великорусский язык, как теперь принято выражаться, был его "материнским" языком.
Если мы пожелаем дать нашему Гоголю этнографическое определение, мы должны будем назвать его просто русским, сыном единой пространной России, без разделения на местные разновидности.
Отсюда понятна у Гоголя любовь к великорусам и малорусам одинаково[18] .
Он первый высказал обоснованное мнение по поводу сношений русских с иностранцами, которое шло в разрез с официальной трактовкой этого щекотливого вопроса. "У нас господствует убеждение, — писал он в главе "Западное влияние на литературу Московской Руси XV–XVII веков", — что Московское государство XV–XVII веков боялось иноземцев и было как бы отгорожено от западной Европы стеною до тех пор, пока Петр Великий не прорубил в Европу окна"[19] . Данной проблеме посвящен объемный труд ученого, где собраны и прокомментированы выписки из литературных памятников XIV–XVII вв., показывающих, что переводной характер многих письменных источников свидетельствует об активных и непосредственных контактах русских с иностранцами в области культурного строительства государства.
Очень ценны наблюдения А. И. Соболевского над степенью образованности людей в Московской Руси того же периода. Он говорит, в частности, о таком явлении, как равенство (!) образования, "соединявшее все сословия допетровской Руси в одно целое", которое существовало вплоть до конца XVII столетия[20] . А. И. Соболевский пишет: "…образованность для всех сословий во всех отношениях была одна и та же. И княжеский сын, и поповский, и крестьянский учились в одни и те же годы одному и тому же по одним и тем же книгам, часто у одних и тех же учителей, и достигали в школьном образовании приблизительно одного и того же — уменья читать и писать"[21] .
Есть еще одна область, которая проходит красной нитью почти во всех его работах. Мы имеем в виду этнографию. Она воспринималась им не просто как наука со своим инструментарием, а сфера пограничных исследований, без которой невозможно проникнуть в славянские древности, познать историю и топонимию родного края. И здесь он был не только хладнокровным статистом, историком народного быта и культуры, а общественным деятелем, мудрым политиком, верившим в единую Россию. Из трудов А. И. Соболевского этого цикла особо выделим одну брошюру — "Русский народ как этнографическое целое", напечатанную во Львове в 1911 г. В ней он дает характеристику народов, проживающих на территории России: поляков, немцев, татар, русских и др. Он между прочим замечает, что "русский народ нигде не называет себя великорусами, малорусами или белорусами; эти этнографические названия принадлежат науке и употребляются только образованными людьми" [22] .
Интересны наблюдения А. И. Соболевского над процессами сближения (отталкивания русских и украинцев. Так, он пишет: "Малорусы держатся крепко за свой язык и свои бытовые особенности. Столетие соседства малорусов с великорусами не превратило их в великорусов; полной ассимиляции не последовало, но начало ей положено". И далее (какой колоритный сюжет): "Причина медленности в ассимиляции заключается не столько в различии языка, сколько в различии особенностей быта и обряда. Крестьянин малорус не выдаст дочери за своего соседа крестьянина великоруса только потому, что при этом свадьба должна быть совершена не по дедовскому малорусскому обряду, а по другому великорусскому: "свои будут смеяться""[23] . А. И. Соболевский касается здесь и политических проблем, например, говорит о украинофильстве и его стремлении к "освободительному движению". Главная же особенность любой народности, по мнению ученого, — язык, который охватывает огромное пространство и позволяет везде чувствовать "себя среди своих"[24] . Иное — в Европе: "Немцы, например в разных местах немецкой территории (в Германии, Австрии и Швейцарии), несмотря на все усилия превосходной немецкой школы, остаются при своих говорах, и немец из-под Гамбурга не понимает немца из Вестфалии, а немец из Вестфалии не понимает немца под Цюрихом или под Веной"[25] . В указанной работе приводятся и богатые статистические данные, говорится о характере распространения говоров, о влиянии инородных явлений и многом другом, что специально рассматривать здесь не станем.
Приведем только в заключение слова крупнейшего этнографа, последователя А. И. Соболевского Д. К. Зеленина, который в статье, посвященной памяти ученого, так охарактеризовал его вклад в этнографию:
А. И. Соболевский был не только выдающимся историком языка и литературы, не только диалектологом, палеографом, славяноведом-филологом и археологом, но он был также и редким у нас специалистом по топонимике и особенно — этнографом. Этнографом не только в общем значении этого слова — знатоком народной жизни, но и в тесном смысле — этнографом-специалистом, посвятившим целый ряд своих специальных научных работ различным отделам той дисциплины, которая прежде носила наименование "русской этнографии", а теперь — "этнографии восточных славян"[26] .
В юбилейной статье невозможно отразить все грани исследовательского таланта и жизненного темперамента А. И. Соболевского, который, без сомнения, был очень неоднозначной фигурой того времени.
Но нельзя не сказать — и это особенно поучительно — об общественной позиции ученого и его твердой вере в прежние идеалы, разрушенные смутным временем 1917–1918 гг. А. И. Соболевский на протяжении многих лет состоял активным участником славянского движения не только в области филологических контактов — он участвовал и в политических мероприятиях. Так, по данным просмотренных нами материалов ученого в РГАЛИ, есть многочисленные отклики А. И. Соболевского на события в славянских странах и приглашения принять участие в работе того или иного заседания, съезда и т. д. Стоит заметить, что он являлся членом одной из первых русских национальных организаций "Русское Собрание". Его позиция не раз звучала с трибун монархических съездов и собраний "Союза Русского Народа". По данным современных интернет-изданий, "в 1910 г. за его монархические выступления и публикации [Соболевский] был обвинен либеральной профессурой и студентами в клевете, ему пришлось судиться, и хотя суд оправдал Соболевского, он вынужден был уйти из Петербургского университета и перебрался в Москву"[27] .
В сложные 1910-е гг. А. И. Соболевский принимал самое активное участие в сборе средств на военные нужды братьям-славянам и оказывал помощь пострадавшим. Он писал 18 октября 1914 г.:
"Я занят по горло военными делами. Бываю там, где никак не ожидал себя видеть. Сегодня б представлен сербской королевне Елене Петр (замужем за Ю Константиновичем). Сдавал сшитое для поезда в Вост Пруссию белье — 68 штук. Сейчас буду беседовать о продаже билетов на концерт в пользу пострадавш от войны русских в Холмской Руси, в Галиции и на Волыни. Вести ужасные. Кажется, придется стать во главу угла. А далее в пользу их эе уличный сбор. Это похитрее. А сверх того, от Союза р н сбор белья и т. п. ("неделя белья"). Придется и здесь играть роль. [28]
В фондах РГАЛИ сохранились отношение председателя Государственного Совета Ив. Щегловитова и список с печатного указа императора Николая II о назначении А. И. Соболевского членом Государственного Совета. В первом из указанных документов говорилось:
Милостивый Государь,
Алексей Иванович.
Именным ВЫСОЧАЙШИМ указом, в 1 день сего января Государственному Совету данным, Вам ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕ повелено быть членом Государственного Совета, с оставлением ординарным академиком.
О таковой МОНАРШЕЙ милости сообщая Вашему Превосходительству, имею честь препроводить при этом список с означенного ВЫСОЧАЙШЕГО указа.
Примите, милостивый государь, уверение в истинном моем уважении и совершенной преданности.
Ив. Щегловитов[29] .
Сохранилось любопытное письмо А. И. Соболевского родителям, где он рассказывает об этом событии: "Сегодня я начал службу. Зала Г Сов — в слуховом отношении очень плоха, слышно мало. Заседание, с 4 до 6 ч., б чисто деловое и скучное. Следующее в понедельн"[30] .
Это случилось накануне Февральской революции, которую он не мог принять и понять. Сохранившиеся письма А. И. Соболевского 1916–1917 гг. — уникальные свидетельства того смутного времени. Вот эти "хроники" в изображении ученого[31] :
4/XI 1916
Гос. Дума скандалит; та часть, кто тянет к немцам, работает изо всех сил. Удивительно хорошо у немцев поставлена агентура. Теперь, когда немцам плохо, у нас бунты, скандалы, голодовки.
Запасся разными крупами и сегодня ел пшенную кашу[32] .
21/I 1917
Хороший мороз, с туманом. Купил еще сажень дров, довольно мелких, 28 р. Смесь: елка, ольха, береза. Но что делать? Не могу ходить сам: приходится возлагать покупку на других, в данном случае на рассыльного Слав ова; ну, они — темна вода во облацех[33] .
4/II 1917
Я уже дней 10 не покупал белого хлеба и питаюсь одним черным. Сегодня купил ячной крупы. Гречневой муки нет. Эту неделю я сделал себе мясную — ем грудинку (со щами). [34]
12/II 1917
Сметаны достал, но на сметану не очень похожую.
В последнее время я проповедую славянский союз; происходят прения. Пришлось побывать у мин ин дел и побеседовать о чехах; очень мне понравился. [35]
18/II 1917
Славяне — грызутся между собою (особенно чехи); надоели. [36]
26/X 1917
Вчера Петербург очутился во власти депутатов. Подробности вы можете видеть из Н. Вр. Я мог заметить только закрытые двери банков и магазинов да гуляющий по Невскому броневой автомобиль. Никольский пригласил меня пообедать с ним в центре событий — в ресторане при офицерск магазине, и я пошел. Было свободно (в 2 ч.). Рассольник и жарен поросенок с тушеной капустой, без хлеба (я принес своего) — 5 р. 15 к. Вкусно и сытно. Прислуга не берет на чай. Раздеваться не надо (так я и сидел в шубе). [37]
30/X 1917
Ясно: нужно себя эвакуировать; нужно прибрать имущ; нужно попробовать застраховать; нужно поискать человека, чтобы поселить в квартире. Ломбард перестал брать в заем[38] .
В первые месяцы и годы Советской власти А. И. Соболевский испытал на себе весь трагизм случившегося. Его академическая квартира в Петрограде была опечатана; только неимоверные усилия А. А. Шахматова, лично руководившего работами, ездившего с "ломовым подрядчиком" за библиотекой А. И. Соболевского, позволили частично сберечь уникальное собрание ученого[39] . Но, вероятно, его политическая деятельность и непримиримая позиция в прежние годы не остались без внимания большевиков: "…летом 1918 г. [Соболевский] был арестован, от расправы его спасло только заступничество ученых. Однако "дело Соболевского" продолжало числиться за ревтрибуналом. Есть сведения, что Соболевский подвергался репрессиям и незадолго до своей кончины"[40] .
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
