69462 (763209), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Известно, что академик Ламанский считал Ломоносова автором нартовского доношения. Предположение Ламанского кажется убедительным. И с неменьшим основанием можно связать с именем Ломоносова доношение Панова. Оба эти документа вполне выражают ломоносовскую идейную позицию, проникнуты ломоносовской страстностью обличения, написаны в ломоносовском стиле. Естественно поэтому предположить в их авторе неутомимого борца за национальное просвещение.
В 1745 г. группа профессоров, возглавляемая Делилем и Ломоносовым, составила рассуждение об академическом штате, в котором возражала против существования в Академии Рисовальной и Гравировальной палаты как учебного учреждения.
Новая попытка ученых отделить Академию художеств от Академии наук опять оказалась безуспешной. В 1747 г. был утвержден составленный Тепловым и Шумахером академический Регламент — документ реакционный по существу и архаичный по форме, вызвавший уничтожающую критику Ломоносова. Официально закрепив существовавшую академическую структуру, Регламент 1747 г. стал свидетельством торжества академической Канцелярии, лишив ученых самостоятельности даже в научных вопросах. «Собою академик, тем меньше адъюнкт ничего определить не может» — говорилось в Регламенте.
С 1748 г. начались еженедельные Собрания «Академии художеств». Они носили консультационно-экспертный характер и являлись по существу учреждением, призванным осуществлять контроль над деятельностью Академии художеств. Бюрократическое укрепление и расширение Академии художеств в системе Академии наук наносило ущерб развитию науки.
В конце 1753 г. Ломоносов одновременно обратился к самым влиятельным тогда царедворцам — И. И. Шувалову и президенту Академии наук и художеств гр. К. Г. Разумовскому — с призывом «учинить с науками великую милость» и «сделать конец двадцатилетнему бедному Академии состоянию и избавить от приближающегося конечного разорения»(М.В.Ломоносов. Полное собрание сочинений, т. 10. М.— Л., 1957, стр.495.). Вследствие обращения Ломоносова президент указал Шумахеру (в начале 1754 г.) на переполнение академического штата «разных художеств учениками», мастеровыми и художниками, которые Академии «ни пользы, ни дальней чести не делают, кроме только единого разглашения, якобы в Академии больше прилагается старание художественную фабрику размножить, нежели науки» (Я.Я.Пекарский. История имп. Академии наук в С.-Петербурге, т. П. СПб., 1873, стр. 563 (курсив мой.— Е. Г.)). В итоге была создана комиссия «для отрешения излишеств от Академии»,— как назвал ее Ломоносов. В нее вошли: М. Ломоносов, И. Шумахер, Я. Штелин и Г. Миллер. По утверждению Ломоносова, Шумахер всячески мешал работе комиссии, «учрежденной для разбору его же беспорядков», а Штелин «за художества стоял больше, нежели за науки». Все-таки в августе 1754 г. был издан указ о пересмотре регламента 1747 г., а в 1755 г. Ломоносов составил рассуждение «об исправлении Академии наук». Говоря в нем об умножении художеств в Академии («художества, а особливо грыдорование немалое имеет приращение»), Ломоносов подчеркивал, что расход на них непомерной суммы «препятствует приращению наук». В то же время польза и слава, которую государство могло бы иметь от развития художеств в специальной Академии, «оставлены в небрежении». В другой записке о преобразовании Академии Ломоносов высказался еще определеннее: «художествы, хотя имели некоторые успехи, однако ученому корпусу тягостны» (22 М. В. Ломоносов. Полное собрание сочинений, т. 10, стр. 11—42. ).
Казалось бы, взаимный ущерб, приносимый нерациональным объединением наук и художеств в одной системе, был доказан и потребность в специальном учреждении очевидна; тем не менее сопротивление партии Шумахера— Штелина было столь упорно, а власть стоящих за ними сил столь могущественна, что даже основание новой Академии художеств не избавило Академию наук от старой. Даже в 1764 г. Ломоносов вынужден был написать; «Чтобы художества не отвлекали от наук и обратно, надо изъять художествы из ведения Академии Наук, тем более, что в этом же городе основана другая Академия художеств, намного опередившая ту, которая у нас является Академией художеств скорее по имени, чем по существу. Великая польза произойдет для художеств, если обе Академии Художеств, прочно объединившись в одно целое, совместными усилиями примутся за свое дело»
(Там же, стр. 118.). Борьба за изъятие «художеств» из ведения Академии наук продолжалась более тридцати лет. Старая Академия художеств перестала существовать ' лишь в 1766 р. Чем же объясняется девятилетнее параллельное пребывание в Петербурге двух академий художеств?
После учреждения Московского университета и открытия в нем «класса художеств» позиция Разумовского, ранее разделявшего точку зрения
Носова о необходимости «отрешения излишеств от Академии», изменилась. В апреле 1757 г. Разумовский прислал из своей глуховской резиденции в Канцелярию Академии ордер, в котором говорилось: «...попечения требует и Академия художеств, которой уже довольное основание положено при Академии». И чтобы привести Академию художеств «в самое лучшее и цветущее» состояние, Разумовский назначает ее директором Штелина и распоряжается приискать за границей первоклассных мастеров-живописцев и гравера («как для обучения юношества, так и для издания высочайших портретов и исторических купферштыхов и виньетов при книгах»).
В этой ситуации М. В. Ломоносов уже не мог требовать «отрешения излишеств» от Академии. В представлении 1758 г. он настаивал лишь на составлении «особливых регламентов, инструкций и штатов для разных департаментов Академии наук», в том числе и для Академии художеств. И в том же 1758 г. Штелин составил Регламент. Президентом Академии художеств в нем назван К. Г. Разумовский, директором — Я. Штелин. Поскольку Регламент был разработан как раз в то время, когда при Московском университете учреждалась новая Академия художеств (устроенная на первых порах в Петербурге, но называвшаяся в документах «Московской»), можно сделать вывод, что Разумовский и Штелин предполагали, что старая Академия художеств останется петербургским центром, автономно связанным с Академией наук, а новая — отправится в Москву. Поэтому когда И. И. Шувалов заказал Ж. Ф. Блонделю архитектурный проект здания Академии художеств для Москвы, то декоратору и архитектору Д. Валериани, работавшему в Академии наук, поручили разработку архитектурного комплекса академических зданий в Петербурге, включая здание Академии художеств (проект этот справедливо датируется концом 1750-х годов).
В период учреждения Московского университета и разработки планов Московской Академии художеств политическая борьба Разумовских с партией Шуваловых и, в частности, личное соперничество К. Г. Разумовского и И. И. Шувалова обострились. Президент Академии наук, ревниво следивший за действиями куратора, был не прочь, в свою очередь, стать куратором университета (например, в Батурине) и утвердиться в качестве президента Петербургской Академии художеств. Однако так называемая «Московская» Академия обосновалась в Петербурге. Ее инавгурация в качестве академии «трех знатнейших художеств», свершенная в начале нового царствования, привела в конце концов к ликвидации старой Академии художеств, сформировавшейся в подчинении утилитарным нуждам «ученого корпуса», скованной узами практицизма и не имевшей перспектив в плане развития художественной школы широкого профиля.
Идею устройства в России двух университетов и двух академий художеств выдвигал еще в 1733 г. Татищев (в записке «Об учащихся и расходах на просвещение в России», погребенной в бумагах Бирона). Татищев предлагал: «для пользы мануфактур и всяких ремесл — две академии ремесл» — обучать архитектуре, механике, живописи, ваянию, токарному и инструментальному делу. В двух академиях художеств Татищев планировал 500 учеников, намечая выписать учителей из-за границы (В.Н.Татищев. Разговор о пользе наук и училищ. М., 1887, стр. 161—162.). О судьбе своей «Записки» Татищев вспомнил в 1748 г. в письме к гр. М. И. Воронцову: «в 1733 о устроении училищ и распространении наук предложение подал, ведая, что из того великая польза государству происходит, которое хотя е. в. милостиво с благодарением изволила принять, но злостию немцев не только отвергнуто, но я в Сибирь под видом милости или пользы заводов отлучен».
Ломоносов, постоянно общавшийся в эти годы с Воронцовым и, как известно, переписывавшийся с Татищевым, не мог не знать об этих проектах. И он не только стал преемником просветительских идей Татищева, но реализовал их в конкретных учреждениях.
Существовавшие при Академии наук университет и Академия художеств не отвечали своему назначению и тормозили деятельность научно-исследовательского центра. Ломоносов решил основать второй (самостоятельный) университет и вторую (самостоятельную) Академию художеств в Москве.
Осуществление столь грандиозной программы было немыслимо без могущественного покровительства, поскольку все организационно-просветительные начинания Ломоносова встречали ожесточенное сопротивление «неприятелей наук российских». И Ломоносов сделал заинтересованным участником своего предприятия всесильного вельможу. Куратором «Университета и Академии Художеств Московских»(Так значится в контракте с Л. Лагрене, заключенном в 1760 г. В документах Академии наук и в бумагах Штелина новая Академия художеств называется «Академией художеств Московского Университета» или «Московской Академией художеств».) стал Шувалов.
И. И. Шувалов, по свидетельству его апологета П. И. Бартенева, не получил почти никакого образования, не имел «ни особенно сильного характера, ни отличных талантов» и «при добродушной и несколько ленивой природе» всегда оставался покорным орудием своих родственников (П.И.Бертенев. Биография И. И. Шувалова. М., 1857, стр. 4—7, 11, 13, 79.). В видах дальнейшей политической борьбы соперничающих партий Разумовских и Шуваловых молодой фаворит, прельщенный славой «российского Кольбера», принял роль покровителя российского просвещения. Но нет сомнений в том, что вдохновителем его просветительских предприятий, относящихся к 1750-м — началу 1760-х годов, был Ломоносов.
Взяв на себя бремя организационных забот по реализации ломоносовского плана, Шувалов стяжал нераздельную славу. Замыслы и предначертания Ломоносова не оставили почти никаких документальных следов и никаких официальных свидетельств.
В 1755 г., т. е. почти за два года до открытия в Московском университете «класса художеств», с которым обыкновенно связывают зарождение так называемой «шуваловской» Академии, был намечен план создания Московской Академии художеств и ряд учеников выделен из разночинской гимназии в качестве будущего ее контингента. В апреле 1755 г. Шувалов распорядился: «Из разночинской гимназии ... выбрать бедных, но способных людей... и обучить их геометрии и французскому или немецкому языку, истории, митологии человек хотя семь, чтоб можно было отдать их здесь (в Петербурге.— Е. Г.) учиться художествам и сделать начало, чтоб и в Москве с Божиею помощью со временем завести было можно» ( «Документы и материалы по истории Московского университета второй половины XVIII века», т. I, M., 1960, стр. 306.). Было отобрано 11 человек, и в 1756 г. девять из них двумя партиями послали в Петербург (в январе и марте).
Вопросами обучения московских учеников в Академии художеств при Академии наук непосредственно занимался М. В. Ломоносов. Одним из первых его мероприятий после назначения членом академической Канцелярии было составление записки с программой обучения будущих академистов (март 1757 г.)(М.В.Ломоносов. Полное собрание сочинений, т. 9. М.—Л., 1955, стр. 465.).
Тем временем в Московском университете открылся художественный класс, и в сентябре 1757 г. Шувалов писал директору Университета Мелиссино: «ученики, отобранные для художества, должны с крайним поспешением обучаться... ибо учители иные уже и приехали» («Документы и материалы по истории Московского университета», т. I, стр. 91.). (Речь шла о гравере Г. Ф. Шмидте.)
К концу 1757 г. 19 москвичей готовились (в Петербурге и в Москве) к поступлению в новую Академию художеств. Их учителями были И. А. Соколов, Г. А. Качалов, С. И. Чевакинский и И. Штенглин. В начале 1758 г. к москвичам, объединенным в Петербурге, присоединились ученики, набранные в столице. В открывшуюся Академию вступили 38 учеников (27 разночинцев и 11 дворян) в возрасте от 10 до 20 лет.
Архитектурный проект зданий Академии художеств для Москвы был изготовлен знаменитым Блонделем в Париже в 1758 г. Учреждение новой Академии в разгар Семилетней войны, безусловно, демонстрировало Европе процветание и мощь Российской империи, укрепляло ее международный престиж.
23 октября 1757 р. в Сенат поступило доношение от Московского университета, подписанное куратором Шуваловым, с предложением учредить Академию художеств. Авторство доношения никогда не вызывало сомнений. Между тем этот программный документ представляет собой заключительный этап борьбы за благосостояние наук и искусств в России, которую свыше пятнадцати лет возглавлял М. В. Ломоносов. «Науки в Москве приняли свое начало, и тем ожидается желанная польза от их успехов,— говорится в доношении.— Но чтоб оные в совершенство приведены были, то необходимо должно установить Академию художеств»(ЦГАДА, ф. 248, д. 285, л. 202.). Таким образом, в Москве, наряду с Университетом, предлагается открыть художественно-образовательный центр.
Автор связывает свое предложение с предыдущим документом об основании Московского университета, подчеркивая, что они — этапы единой программы: «Естли Правительствующий сенат так же милостиво, как и о учреждении университета мое предложение принять изволит и сие опробовать, то можно некоторое число взять способных из университета учеников которые уже и определены учиться языкам и наукам, принадлежащим к художествам, то ими можно скоро доброе начало и успех видеть».
Бесспорно ломоносовским — и по сути, и по стилю, и по гневной страстности тона — представляется основной тезис из доношения Московского университета: «необходимо должно установить Академию художеств, которой плоды когда приведутся в состояние не только будут славою здешней Империи, но и великою пользою казенным и партикулярным работам, за которые иностранные посредственного знания получая великие деньги обогатясь возвращаются не оставя по сие время ни одного русского ни в каком художестве который бы что умел делать»(Там же.).
Второй, отвергнутый, вариант доношения, подписанного Шуваловым (сохранился в писарской копии), также являет собой парафраз ломоносовских идей.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
