69175 (763095), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Переход Центральной Европы и Балканского полуострова под юрисдикцию православного государя усугубил и без того глубокий духовный кризис католической части Европы, в большинстве своем отшатнувшейся от папства и распавшейся на автокефальные национальные церкви, в т. ч. и германскую52 .
В утопическом сюжете выдающегося религиозного философа В. С. Соловьева "Краткая повесть об Антихристе" (в 1901 году увидело свет уже 3-е ее издание) приведены апокалиптические пророчества со счастливым концом. Начавшийся XX век, по мнению автора, должен стать "эпохою последних великих войн, междоусобий и переворотов". Более того, этому веку суждено явиться временем торжества панмонголизма, возникшего в Японии в конце XIX столетия. "Новое монгольское иго над Европой" длится полвека, сопровождаясь глубоким смешением и взаимопроникновением европейских и восточных идей, ренессансом "древнего александрийского синкретизма". Освобождение Европы достигается "международной организацией соединенных сил всего европейского населения"; в результате "старый традиционный строй отдельных наций повсюду теряет значение, и почти везде исчезают последние остатки старых монархических учреждений". Постмонгольская Европа резко отличается от домонгольской и превращается в союз более или менее демократических государств - Европейские Соединенные Штаты. Столицей этого союза становится Берлин, а пожизненным президентом избирается всемирно известный ученый и богатейший капиталист, которого Соловьев поименовал так: Грядущий человек. Он обеспечивает вселенский мир и пишет мудрейшую книгу, которая с гениальной художественностью возвещает человечеству Истину, примирившую все противоречия.
Но этим сверхчеловеком движет тщательно скрываемая от посторонних глаз гордыня, вобравшая в себя "признаки совершенно исключительного, напряженного самолюбия и сомнения при отсутствии истинной простоты, прямоты и сердечности". Грядущий человек в своих помыслах противопоставляет себя Христу. В ночи новому вершителю судеб человечества является пронзительный взгляд его истинного наставника - и пришедший в мир Антихрист подолгу беседует с Сатаной.
Созвав в Иерусалиме на четвертом году своего "царствования" вселенский христианский собор, Антихрист, получивший к этому времени диплом доктора теологии Тюбингенского университета, упивается своим могуществом и претендует на роль божественного заступника всех христиан. Большинство - "поверхностные христиане" - готово поверить ему, соблазнившись посулами или попав под воздействие магии всемогущего повелителя. Меньшинство, не убежденное в том, что присутствует при втором пришествии, объединяется вокруг своих вождей - папы Петра II (итальянца по происхождению), православного старца Иоанна и немецкого протестантского теолога Эрнста Паули, которые демонстративно придвигаются друг к другу, показывая Врагу единство истинных христиан независимо от их конфессиональной принадлежности. Иоанн распознает в императоре Антихриста и гибнет по его воле, папа Петр предает Грядущего человека анафеме и тоже гибнет. Немец Паули (Павел) от лица меньшинства делегатов собора призвал полумиллионную армию паломников, "удалившись в пустыню, ожидать неминуемого пришествия истинного Владыки нашего Иисуса Христа". Возглавляемые немецким теологом противники Антихриста дождались воскрешения двух убитых праведников, а затем все вместе двинулись к Синаю. Туда, в Аравийскую пустыню, стали стекаться "толпы верных ревнителей истины". В ходе последней битвы добра и зла, разыгравшейся у Мертвого моря, воинство Антихриста сгинуло в огненных потоках лавы, извергнувшейся из внезапно открывшегося вулкана. Христиане, ведомые Петром, Иоанном и Павлом, двинулись к горе Сион - и "увидели Христа, сходящего к ним в царском одеянии и с язвами от гвоздей на распростертых руках"53 .
Показательно, что в своем сюжете проповедовавший идеал всемирной теократии В. С. Соловьев наиболее активную, действенную борьбу с Антихристом препоручил именно немецкому теологу.
В 1921 году один из вождей белой эмиграции, казачий генерал П. Н. Краснов, проживавший, между прочим, в Германии, в местечке Вальдфриден под Дроссеном, создал роман "За чертополохом" - пожалуй, самую яркую и масштабную русскую монархическую утопию, своеобразную эпопею (правда, незавершенную). Действие романа разворачивается во 2-й половине XX веке в России, которая к этому времени является для Европы загадочной terra incognita, чьи границы непроницаемо защищены плотной стеной гигантского чертополоха - он буйно разросся на земле, обильно удобренной телами сотен тысяч красноармейцев, погибших при безрассудной попытке большевистского руководства прорваться в Европу и устроить там революцию. Одну шестую часть суши, некогда занимаемую великой страной, европейские картографы закрасили черным цветом и написали поверх красной краской страшное слово "чума". Сама же Европа (а отчасти и Америка) к 19** году испытывает социальные катаклизмы и экономические потрясения, связанные с растлевающим влиянием "слуг Третьего интернационала", падением нравственности, издержками демократической формы правления и всесилием золотого тельца. Отчаянная попытка нескольких смельчаков (германские подданные русского происхождения, а также немец, немка и американка) пробиться на восток сквозь чертополох увенчалась успехом. Преодолев заросли, отважные путешественники, влекомые к неведомой родной для большинства из них земле, два дня шли по пустынному, но живому лесу, прежде чем обнаружили следы местных жителей. Немецкий профессор, доктор медицины и философии Берлинского университета депутат рейхстага Карл Клейст, глядя вокруг, радостно заключил: "Мы открыли новую землю, богатую землю, но землю пустую. Нам нужно возможно скорее вернуться домой и снаряжать экспедицию для колонизации этого чудного края… Сто лет тому назад мы, немцы, говорили, что славяне - это навоз для германской расы. Они сыграли роль этого навоза. Поля утучнены кровавыми жертвами, земля отдохнула и стала девственно плодородной. Германскому народу пора приступить к ее обработке"54 .
Но этим планам не суждено сбыться, поскольку ошеломленные путешественники обнаруживают в бывшей России - Россию новую, могучую, процветающую, живущую под властью великого царя в полной гармонии с разумом, Богом и природой. Государь Михаил II Всеволодович уже готов вырубить чертополох и послать непобедимые воздушные армии в Европу, дабы спасти погрязшие в мерзости социальной розни западные народы, передать им рецепт построения благоденствующего, бесконфликтного, здорового общества.
В беседе с пришельцами царь делится своими сомнениями по поводу возможности установления дружественных отношений с Германией конца XX столетия: "Современная Германия кажется нам столь отвратительной, что мы не знаем, сможем ли мы дружить с нею, как дружили наши предки с Германией Фридрихов и Вильгельмов!".
Путешественники горячо обсуждают увиденное и приходят к выводу: Европу спасет лишь монархия, демократия же окончательно погубит ее. Дальнейшие перипетии романа иллюстрируют эту идею, квинтэссенцию которой выразил 80-летний депутат рейхстага, ветеран Первой мировой войны, почитатель Гинденбурга, германский патриот, аристократ по рождению: "Никогда народ не может сговориться и дружить с народом. Слишком много мнений, слишком много голов. Дружить и жертвовать своими самолюбиями во имя общего дела могут только коронованные монархи. И Германии надо искать такового. Германия ищет его сейчас. Stahl Helm заговорил! Он найдет нужное имя, он скажет то великое слово, которое спасет и возвеличит Германию…".
Спустя два года российская граница распахнулась, и Польша с Финляндией, покончив с социализмом, добровольно перешли под управление русского царя. Восстановлено железнодорожное сообщение между Берлином и Санкт-Петербургом. В Германии началось медленное "оздоровление во всем": "Она вся в кипении. Еще держится социалистическое правительство, но оно уже при последнем издыхании. Оно продолжает лишь бороться с церковью и насиловать школу и искусство. Коммунисты объявлены вне закона. Общество Stahl Helm ширится и растет. Несмотря на школу, вопреки школе в семье выращивается старый, благородный немец, верующий в Бога и любящий Родину". Огромную роль в переходе к возрождению старой Германии сыграли немецкие женщины. Прекрасная половина германского народа "в критическую минуту жизни государства отрастила остриженные волосы, надела скромный национальный костюм, бросила нахт-локали, дансинги и кинематографы и, требуя законного брака, стала строить семью". В Берлине вновь танцевали "старый, меланхоличный вальс". В Баварии произошла реставрация монархии, что сразу же привело к снижению налогов в два раза ("содержать одного короля много дешевле, чем полтысячи депутатов"). Автомобильный магнат Бенц разорился, так как вернувшиеся к консервативным ценностям немцы предпочитают "ходить пешком, наслаждаясь природой". Не за горами окончательное возрождение старой доброй Германии55 .
Помимо "государственных романов" с их панорамным описанием будущего идеального социально-политического устройства, следует упомянуть еще об одном специфическом литературном жанре, который представляет существенный интерес в контексте изучения восприятия российскими консерваторами исторического опыта Германии и определения перспектив ее развития. Этот жанр, обозначенный известным шведским литературоведом А. Энгхольмом как "литературная (или воображаемая) война", особенно ярко проявился в мировой литературе конца XIX - начала XX века, ужасающе отчетливо провозвестившей приближение Первой мировой войны.
Заметим, что военно-фантастические романы, в немалом количестве публиковавшиеся на рубеже веков, были скорее не романами-предупреждениями (они характерны для более позднего времени, когда человечеством уже был накоплен негативный опыт мировых побоищ), а являли собой два типа произведений жанра "литературной войны" - военно-технические предвидения (пропаганда технических идей, опережавших эпоху лишь на полшага) и геополитические размышления (определение литераторами, зачастую имевшими богатый боевой опыт, "вероятного противника" и направление главных ударов, прогнозирование итогов войн).
По мнению А. Энгхольма, повествования о "воображаемых войнах" "в большой мере являются отражением той эпохи, в которую были написаны, а также зависят от национальной принадлежности автора". Писатели же "фиксируют историческую возможность конфликтов между страной автора и ближайшей крупной державой" (так, в британской литературе веками развивались сюжеты о "воображаемых войнах" Великобритании с Францией, позднее - с Германией; японские фантасты писали о войнах между Японией и Китаем, а затем между Японией и США). Симптоматична и связь отмеченного литературного направления с так называемой "параллельной историей", получившей развитие в XX веке56 .
Характерно, что в отечественном литературоведении этот жанр почти не исследован. Также показателен тот факт, что две более или менее заметные попытки проанализировать литературу о "воображаемых войнах" были предприняты в ходе либо в канун мировых войн. Книга В. Фриче появилась в Москве в разгар сражений на фронтах Первой мировой - в 1916 году, а работа О. Цехновицера - в 1938 году, в преддверии Второй мировой57 . Оба издания - пусть очень неполные и тенденциозные - способствовали выявлению жанра "литературной войны", на развитие которого в России непосредственно влияла многоплановость ее внешнеполитических устремлений. Поливариантность внешнеполитической активности (Центральная Европа, Балканы, Ближний, Средний и Дальний Восток) обостряла проблему идентификации союзников и противников. С кем должна быть Россия - с Германией против океанских империй Запада или наоборот? Этот вопрос для литераторов (и, следовательно, для общественного мнения России) был в целом решен в 1907 году, когда Россия и Британия разграничили сферы влияния в Центральной Азии. Именно тогда, после урегулирования англо-русских противоречий, в отечественной литературе "воображаемых войн" меняется главный противник - место Лондона, заносчивого и расчетливого мастера дипломатических интриг, с которым русские армия и флот успешно "воевали" на страницах повестей и романов целого ряда авторов после поражения России в Крымской войне (1856), прочно занимает устрашающий своей технической и военной мощью Берлин.
Эпоха "литературного" противостояния России и Германии в рамках данного жанра длилась сравнительно недолго - с упомянутого выше 1907 года до победы большевизма в 1917 году, когда литература о "воображаемых войнах" (теперь уже либо советская, либо эмигрантская) поменяла ориентиры58 . По меньшей мере три автора, испробовавших свои силы в отмеченном жанре, были офицерами (В. И. Семенов, Л. Г. Жданов и некий П. Р-цкий) и, судя по всему, разделяли общие положения политической доктрины русских консерваторов. Остановимся несколько подробнее на наиболее интересных романах этого десятилетия.
В 1908 и 1909 годах вышли в свет "Царица мира" и "Цари воздуха" Владимира Семенова, который участвовал в Цусимском сражении на броненосце "Суворов" и испытал горечь японского плена. Может быть, по этой причине отставной военный моряк связал свои надежды не с морем, а с небом - с авиацией, которая, по его мнению, должна выручить Россию и Англию в предстоящем противоборстве с Германией. Петр Р-цкий в техническом романе "Война "Кольца" с "Союзом"" (1913) обыгрывает сценарий грядущих битв Антанты с Тройственным союзом: германские войска, быстро мобилизуясь, занимают Варшаву, одновременно продвигаясь на Западном фронте, где их останавливают англо-французы. На море очень удачно действует русский флот, сковавший рейхсмарине, не дожидаясь, пока подоспеют британские военно-морские силы. На суше русские армии начинают контрнаступление и подступают к Берлину.
Реальные события Первой мировой войны не уложились в рамки, определенные им консервативными авторами. Европу лихорадило: одна за другой обрушились три казавшиеся такими прочными великие империи. По сравнению с катаклизмами, происходившими в России, Германии и Австро-Венгрии, события в четвертой империи - Османской - казались чем-то далеким и второстепенным. Случилось то, что поэт О. Э. Мандельштам пророчески ощутил уже в 1914 году, выразив свое предчувствие патетически образно и пронзительно-тревожно:
Европа цезарей! С тех пор, как в Бонапарта
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
