69022 (763078), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Чтению нараспев учили и в старообрядческих школах, но в основном это искусство постигалось на клиросной практике: певцы перенимали друг у друга интонации и манеру чтения.
И. Вознесенский совершенно верно отметил, что наибольшая выразительность церковного чтения зависит от "разумения читающего", от проникновения в содержание текста и от способности к разнообразной интонации. "Церковное чтение, — пишет Вознесенский, — должно быть правильное, ясное, неторопливое, раздельное, важное по характеру, певучее, внятное, вразумительное и внушительное"16.
Погласицы
Древнерусская практика выработала нормы музыкального распевного чтения — погласицы, соответствующие разновидностям текстов. Погласицы — это оформленные мелодические фразы, представляющие собой мелодическую волну, либо речитацию на одном звуке. Основным признаком погласицы является соотношение между господствующим, доминирующим тоном и тоном завершающим, конечным. Погласица позволяла тонко музыкально оформлять и распевать любой текст, его ударные, безударные слоги, акценты. Они помогали чтецу при чтении текстов нараспев за богослужением. О чтеце часто говорили: "У него красивая погласица", при этом подразумевалась не только сама музыкальная интонация, но и умение чтеца осмысленно и выразительно озвучить текст.
Термин "погласица" бытует и по сей день в старообрядческой среде. Он используется в разных значениях, в том числе применяется по отношению к простейшим видам осмогласия — псалмодическому осмогласию, самогласнам малого знаменного распева. С этими видами осмогласия связаны и мнемонические (от греч. мнемоне — память) погласицы, предназначенные для запоминания мотивов восьми гласов. Мотивы-памятогласия служат для запоминания мелодических моделей каждого из восьми гласов малого знаменного распева, например, "Грядет чернец из монастыря" и "Адам от земли". Такие памятогласия для чтения нараспев не употреблялись, потому что они осваивались практически на клиросе.
Во всех случаях погласица представляет собой краткую музыкальную фразу, обобщенно характеризующую напев гласа или псалмодии.
Погласица независимо от предназначения (хорового или сольного) укладывается в одну строфу — однострочную мелодическую фразу, соответствующую строке текста. Эта краткая мелодическая фраза регулярно повторяется на протяжении всего текста и лишь слегка варьируется при импровизационном чтении. Таким образом, в погласицах сочетается стабильность, идущая от повторности, и импровизационность, которая обусловлена устной традицией распевного чтения и индивидуальной манерой каждого чтеца, вынужденного приспосабливать краткую формулу погласицы к текстовым строкам разной длины.
Погласицы тесно связаны со структурой текста, с предложением, всегда несущим в себе законченную мысль, поэтому погласицы — это явление не только музыкальное, но и синтаксическое. Они имеют основной тон речитации, их музыкальный ритм отражает ритмику слов, ударность и безударность. Структура древнерусских погласиц во многом сходна с тонусами западноевропейского литургического речитатива, подробно описанными П. Вагнером в работе, посвященной григорианскому пению.
Литургический речитатив
Музыкальные особенности литургического речитатива тесно смыкаются с интонационными закономерностями прозаической речи и речевой интонации. Как отмечает П. Вагнер, это связано с тем, что литургический речитатив находится в пограничной области пения и речи. Известно, что язык скрывает в себе исключительно богатые музыкальные возможности. Речь способна быстро превратиться в пение. Выражения "певучая речь", "говорить нараспев" указывают на эту особенность речи. Анализируя распевное чтение в латинском обряде, Вагнер выявляет три важнейших источника, которые дают жизнь литургическому речитативу. Все они восходят к природе языка: "Три основных фактора речи при медленном и выразительном чтении чтеца сами по себе должны воздействовать на литургическое слово: речитация на одном звуке, мелодическое различие синтаксических знаков и сила ударения слов"17. Таким образом, музыкальные особенности, составляющие природу литургического речитатива сводятся к трем принципам:
— речитация текста на одном повторяющемся звуке;
— подчеркивание синтаксических акцентов, при котором знаки препинания отражаются на мелодике речитатива (например, с точкой обычно связывается краткая нисходящая мелодическая формула заключительного характера, с запятой — краткая восходящая интонация, особыми мотивами отмечаются в тексте вопросительные знаки, точки с запятой, а также начало фраз);
— выделение ударных слогов в тексте, расстановка акцентов в строке определяют общий ритм, который организует всю музыкальную ткань строки.
Эти три принципа действуют как в католическом литургическом речитативе, так и в русском распевном чтении и многих других; они же определяют и основные структурные элементы; по западной терминологии это:
— initium — начало фразы, подводящее к основному тону речитации (а);
— tenor — основной тон речитации, равномерно повторяющийся звук (б);
— mediantе — полукаденция, делящая стих на части (встречается не всюду, преимущественно в чтении псалмов) (в);
— finalis (punctum)— каденция в конце стиха (г).
Такая структура речитатива по своей природе очень устойчива, потому что восходит к основам мелодического интонирования слова древнееврейской псалмодии. В сделанных А. Идельсоном записях присутствуют все те же элементы18: initium — вступительная интонация (а), tenor — тон речитации (б), mediante — полукаденция (в) и finalis — каденция (г).
В древнерусских погласицах интонационная структура основывается на внутреннем взаимодействии тона речитации (tenor) — господствующего тона (гт) и конечного тона (кт), завершающего погласицу. Термины "господствующий" и "конечный" тоны впервые ввел Д. Разумовский в книге "Церковное пение в России". Он использовал их применительно к осмогласию знаменного распева, однако, в чтении нараспев эти понятия также могут быть применены.
Виды распевного чтения
Древнерусский литургический речитатив, заимствованный вместе со всем христианским культом, приобрел на Руси музыкальные особенности, связанные с национальным характером музыки и русской речевой интонацией.
Несмотря на то, что видов церковного чтения множество, а погласицы литургического речитатива разнообразны, все же их можно объединить в две основные группы:
— псалмодический речитатив;
— рассказный речитатив.
Опытный слушатель по одному лишь напеву погласицы может определить характер текста, который читают в данный момент службы, так как интонация погласицы отражает род чтения, к которому она относится.
Псалмодический речитатив целиком связан с собственно богослужебными, священными книгами. Псламодически читали Псалтырь, Евангелие, Пророчества Ветхого Завета, ектении, молитвы, каноны. Возгласы перед чтением Священного Писания также произносились псалмодически.
Рассказный речитатив относится к кругу поучительных книг, в которых в жанре "Слова" передавались евангельские истории, жития святых — Златоуст, Пролог, Синаксарь, Четьи Минеи и др.
Псалмодическим речитативом читается целая группа различных текстов, интонационно родственная погласицам. Этот тип речитатива с преобладанием повторения одного тона и его опевания прежде всего характеризует чтение псалмов.
Псалмодические погласицы, записанные в разных старообрядческих общинах, сохраняют устойчивые, типичные для псалмодического речитатива, общие черты. Особенностью псалмодического речитатива является преобладание основного господствующего тона, который служит стержнем погласицы. Конечный тон совмещается с основным, тем самым псалмодическое чтение приобретает ровность и слитность, необходимые для служебного чтения.
Псалмодический речитатив с помощью различных музыкальных средств точно и тонко отражает все особенности интонирования литургического слова. Для выделения ударных слогов и акцентов интонация в нем может повышаться и понижаться, происходит удлинение слогов или опевание их с помощью вспомогательных звуков. Большую смысловую роль в погласицах играют глубокие цезуры и паузы. Окончание текстовой строки всегда совпадает с концом погласицы и, как правило, завершается паузой, которая служит не только отдыхом для чтеца, но и подчеркивает смысл слова. Продолжительность пауз зависит от логической связи последующего с предшествующим: если мысль закончена, то пауза может быть более длинной и наоборот. Концовки, цель которых — торжественное завершение чтения, выделяются особым мелодическим оборотом, как правило, выходящим за пределы интонационного круга и диапазона самой погласицы. Концовки евангельского чтения часто звучат очень торжественно, в самом конце чтец замедляет и расширяет темп и повышает звук.
В синодальный период традиция распевного чтения приобрела особый характер. Начинали чтение с самого низкого звука, постепенно повышая тон. В чтении Евангелия, Апостола, паремий это повышение по полутонам продолжалось на протяжении всего отрывка: чтение начиналось тихим и очень низким звуком, постепенно повышаясь в каждой строке, оно доходило до вершины и заканчивалось на самом высоком звуке диапазона и очень громко.
Однако наиболее древние традиции распевного чтения без тотального повышения тона речитации сохраняются по сей день у старообрядцев.
Интонационные особенности чтения Евангелия
Чтение пасхального Евангелия, записанное в 1968 г. во время экспедиции в Нижегородскую старообрядческую общину, дает хорошее представление о манере старинного чтения. Два чтеца с ярко контрастными голосами — молодой чтец с серебристым тенором (Л. И. Пименов) и густой бас (М. П. Гусев) — читают 1 главу Евангелия от Иоанна псалмодической погласицей, попеременно повторяя каждую фразу, как это принято при торжественной пасхальной Литургии.
Псалмодические погласицы строятся на интонации двойного опевания, на речитации звука фа, на звуке фа и фигурации типа группетто в конце погласицы. Чтец выделяет ударные слоги повышением или понижением интонации, смысловые акценты — увеличением длительности. Всякому чтению Евангелия предшествует вступительный зачин — "От Иоанна святаго Евангелия чтение. Вонмем". Вступительная фраза обычно исполняется на кварту выше того главного тона, на котором читается сам текст Евангелия. Однако уже слово "Вонмем" (то есть внимаем, слушаем) вводит в основной тон погласицы (фа). Чтение начинает тенор, бас повторяет слова тенора на октаву ниже, он произносит текст более четко, чеканно.
В другой старообрядческой общине беспоповского толка (Рижской Гребенщиковской) тот же отрывок чтения из Евангелия был прочитан уставщиком общины Л. С. Михайловым. Погласица, которую он при этом использовал, еще более лаконична, строга и рельефна: это речитация текста на одном-двух звуках с завершением на краткой формуле типа группетто.
Как видно из приведенных примеров, тип чтения псалмодической погласицей достаточно близок у старообрядцев Нижегородской и Рижской общин, что свидетельствует об устойчивости традиции, идущей от древности.
Арабский путешественник и писатель Павел Алеппский, сопровождавший путешествие в Москву антиохийского патриарха Макария в 1655 г. и описавший в своихпутевых заметках патриаршую службу в Успенском соборе Московского Кремля, обратил особое внимание на чтение Евангелия патриархом Никоном и описал его: "Тогда дьяконы, взяв Евангелие, открыли его перед патриархом; архидиакон же стал перед другим Евангелием, лежавшем на аналое. Патриарх отверз уста свои и возгласил громким голосом, каждое слово раздельно: "премудрость, прости! услышим святого Евангелия". Когда он сказал это, с него сняли митру и передали другим дьяконам, которые положили его на серебряное блюдо. В ответ патриарху то же повторил архидиакон. Патриарх начал первый стих Евангелия, которое есть сегодняшнее Евангелие о Страшном Суде из благовестия евангелиста Матфея, (и читал) стих за стихом протяжно и нараспев, в особенности перед точкой, пока не кончили Евангелия, прочтя одиннадцать стихов. Остановка делалась не больше как через семь, восемь слов, с чрезвычайным растягиванием и нараспев. Патриарху отвечал архидьякон, повторяя стих за стихом очень протяжно до конца"19. Описание с такими подробностями, сделанное в середине XVII столетия наблюдательным путешественником, является одним из немногих такого рода письменных свидетельств. Автор делает очень тонкие наблюдения о характере чтения, остановках перед точкой, неспешном характере чтения, его растягивании и даже, хотя и не во всем точно, количестве слов в строках. Это описание чтения Евангелия в неделю о Страшном Суде с перекличками патриарха с архидьяконом очень похоже на современное чтение Евангелия на Пасху.
Пасхальное чтение в Остромировом евангелии
Древнейшая русская книга — Остромирово евангелие (1056—1057 гг.) начинается с пасхального чтения первой главы от Иоанна, в котором проставлены знаки экфонетической нотации. Именно этот текст в данной рукописи нотирован тщательнее других, хотя и не так подробно, как аналогичные фрагменты греческих евангелий.
При сравнении музыкальных знаков данного рукописного материала из Остромирова евангелия с чтением того же отрывка старообрядцами сразу же выявляется их тесная связь. Текст Евангелия точками разделен на части, соответствующие окончаниям фраз и предложений. Знаки экфонетической нотации, отмечающие простейшие интонации опеваний, проставлены именно в местах мелодических каденций перед остановкой-цезурой. Остановка чаще всего связывается с крыжом (крестом — †), аналогом которому в греческих рукописях служит телейя, исполняемая в один долгий звук. В некоторых местах телейя (или крыж) соединяется с другими музыкальными знаками. Часто она пишется вместе с сирматике, по внешнему виду похожим на знак бесконечности или группетто. Этот знак бывает перечеркнутым. Э. Веллес в своей характеристике экфонетических знаков отметил сходство мелодического рисунка знака и его начертания20. Сирматике и телейя, соединенные вместе по вертикали, скорее всего, и означают весьма распространенный каденционный оборот типа группетто с долгим звуком на конце. В Остромировом евангелии такие знаки стоят в конце фраз. Подобный мелодический оборот звучит в момент каденции перед цезурой и в распевном чтении Евангелия у старообрядцев. Подчеркнуто мелодическая концовка фраз характерна также и для современной православной церкви.
В Остромировом евангелии экфонетические знаки проставлены лишь в конце строк, в середине фраз они отсутствуют. Внутри строки лишь иногда встречаются точки, отделяющие одну фразу от другой. Исходя из характера расстановки знаков в Остромировом евангелии, можно предположить, что в древности распевное чтение основывалось на ровном и спокойном речитировании на одном-двух звуках. Те места текста, где погласица отступала от однотонной, ровной речитации и мелодически закруглялась, отмечались особыми экфонетическими знаками.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
