56342 (762704), страница 2
Текст из файла (страница 2)
“Мнение об их непосредственном и близком родстве, — замечает в этой связи известный антрополог Т.С. Кондукторова, — выглядело бы с антропологической точки зрения убедительно, но оно привело бы к столь неожиданным и столь ответственным выводам, что на нем трудно настаивать”. Но, очевидно, еще труднее предположить случайное совпадение в результате независимого друг от друга развития разных исходных типов, особенно если учесть, что на всех названных территориях были и иные антропологические типы. А касаются эти совпадения именно кроманьонского варианта, который в Бретани известен уже с верхнего палеолита, а в Причерноморье теряется где-то в мезолите из-за отсутствия репрезентативного палеолитического материала.
География совпадений отражает два традиционных пути, по которым в течение ряда тысячелетий проходили этнические передвижения: Средиземноморье — морем, и Причерноморье–Прибалтика по суше. Направления этих передвижений менялись в зависимости от изменения климата. С востока шли от выгоревшей в засушливые годы и превращенной в пустыню степи, а с побережий Балтийского и Северного морей в ранние эпохи уходили из-за кардинально менявшегося климата (от оледенения до субтропиков), позднее — из-за опускавшейся, иногда стремительно, прибрежной суши. Уровень самого океана с эпохи верхнего палеолита изменялся в пределах свыше 100 метров, а Балтика была то заливом океана, то озером. Все это предопределяло в одни периоды тяготение к Прибалтике, в другие — бегство от нее.
Интересно, что вынужденная миграции народов часто сохранялись в их памяти в виде преданий и легенд. При всей кажущейся сказочности и надуманности этих преданий, в них есть рациональное зерно: они указывают именно на реальное направление этнических передвижений, хотя и не дают хронологических указаний. В зависимости от того, какие условия вызвали отлив части населения из одного района в другой, последующие поколения либо хранили память о своей давней прародине, либо разрывали с ней бесповоротно. Для алан, прошедших в начале нашей эры до северо-запада Европы, Скандинавии, Испании и Северной Африки памятной оставалась река Дон. Венгры, пришедшие на средний Дунай в IX веке, не просто помнили о “Великой Мадьярии”, расположенной где-то на востоке, но и направляли на поиски ее специальные миссии, и во времена Ивана Грозного миссия обнаружила небольшую группу сородичей где-то в Поволжье.
Вынужденное переселение часто оставляло желание вернуться к покинутым местам, и это желание могло сохраняться (как своеобразный культ) в течение столетий. Племя могло длительное время сохранять самобытность даже в окружении иных этносов. Кельтические галаты, занесенные в III веке до н.э. в Малую Азию, сохраняли самобытность до V века, а возможно и позднее. Именно переселенцы часто оказываются хранителями традиций, существовавших на родине, тогда как на основной территории развитие может привести к коренному изменению не только культуры, но и самого этноса (что и произошло со значительной частью кельтов, оставшихся в областях прежнего расселения).
В эпоху мезолита и неолита, и тем более в эпоху бронзы индоевропейское население отчетливо было представлено несколькими различавшимися антропологическими группами, и разным типам соответствовали специфические археологические культуры или скорее комплексы культур. Для последующей этнической истории Европы наибольшее значение имели культурные области шнуровой керамики и боевых топоров, линейно-ленточной керамики, мегалитических сооружений, приальпийские культуры.
Культура шнуровой керамики и боевых топоров
Культуру шнуровой керамики часто рассматривают как исходную индоевропейскую. В свете выше изложенного надежнее рассматривать ее как одну из индоевропейских. Но безусловно, что именно связанный с ней антропологический тип ближе всего стоит к “классическому” кроманьонцу. В эпоху позднего неолита и бронзы (кон. III–II тыс. до н.э.) культуры шнуровой керамики локализуются по большим пространствам северо-запада европейского побережья и Прибалтики, в Надпорожье и Приазовье, а также в некоторых районах Центральной Европы, где она входит в соприкосновение с культурой ленточной керамики. Именно основной антропологический тип населения, связанного с культурой шнуровой керамики, озадачил антропологов чрезвычайно широкой географией своего распространения. К тому же к названным областям надо прибавить Кавказ (кавкасионская группа населения) и Балканы (динарский тип в районе Албании и Черногории).
Имеются разные объяснения очевидного сходства. Один из столпов немецкой националистической археологии Г. Коссина писал о “германской” экспансии с севера вплоть до Кавказа. В нашей литературе указывали на ненаучную подоснову концепции Г. Коссины, но проблема остается, и мнение о миграции населения с северо-запада Европы на Кавказ поддержали некоторые отечественные ученые. В отношении Кавказа это мнение оспорил один из ведущих антропологов последнего времени В.П. Алексеев. Признавая, что “сходство кавкасионского типа с антропологическим типом населения Восточной Европы и Скандинавии... несомненно”, он объяснил его неравномерностью эволюции одного и того же палеолитического предка, т. е. отодвинул общий источник вглубь. Заодно он допускает непосредственное родство кавкасионского и динарского типов.
Кроманьонский тип неолитической эпохи на Украине связан главным образом с днепро-донецкой культурой (IV–III тыс. до н.э.). Основная масса могильников этой культуры локализуется в Надпорожье, но влияние ее достигает Дона и Приазовья, лесостепной Украины и Белоруссии. Антропологический облик этого населения находит параллели и в Прибалтике (в частности, в погребениях датских “кухонных куч”), а также в одной группе погребенных в Оленеостровском могильнике на Онежском озере. Не удивительна поэтому альтернатива: распространение с северо-запада на юго-восток или наоборот. В пользу юго-востока говорит распространение именно здесь коневодства, верховой езды, изобретение колеса и самого шнурового орнамента, но это относится к периоду IV–III тыс. до н.э. От эпохи мезолита антропологические и некоторые археологические параллели находятся в Южной Белоруссии, т.е. в области смежной с днепро-донецкой культурой.
Оформление культур шнуровой керамики приходится на III тыс. до н.э. В старой литературе обычно говорили об “экспансии” племен шнуровой керамики на запад. Теперь преобладает более сложный взгляд на ее распространение. По-видимому, на многие области распространяется лишь культурное влияние (причем оно является взаимным для контактирующих групп). В Центральной Европе, например, куда проникает эта культура, сохраняется в основном местный антропологический тип и местные элементы культуры, хотя частичная инфильтрация населения более восточных областей имела место. Фатьяновская культура, возникающая во II тыс. до н.э. в области Верхней Волги и Клязьмы, привнесена, по преобладающему мнению, в результате миграции племен шнуровой керамики откуда-то из Прибалтики.
Во II тыс. до н.э. культуры шнуровой керамики преобразуются в другие. Судьба представлявших ее племен оказалась различной. Фатьяновская культура погибла, по-видимому, под натиском с востока угро-финских племен, однако остатки фатьяновцев (или, во всяком случае, элементы этой культуры) доживают здесь до периода колонизации области ее распространения славянами и варягами в VIII–X веках.
Язык фатьяновцев интересен именно тем, что на территорию Верхнего и Среднего Поволжья он явно привнесен, причем бесспорные родственники их находились на западе и на юго-западе. Д.А. Крайнов, обстоятельно изучавший эту культуру, вслед за многими авторами, отмечает “сходство и зачастую тождество” фатьяновской московско-клязьминской группы со среднеднепровскими, и особенно днепро-деснинскими памятниками. Именно в этом районе фиксируется лингвистами балтская топонимика. В более южных районах такой топонимики нет, может быть потому, что они “промыты” позднейшими движениями кочевников с востока, зато в Западной Прибалтике и южной части Скандинавии родственное население составляло значительный удельный вес. На территории Швеции и Норвегии характерный для основных зон шнуровой керамики антропологический тип сохраняется до наших дней. В.П. Алексеев отмечал здесь “преемственность на протяжении минимум четырех тысяч лет”, а на острове Готланд это население преобладало.
В германской националистической (и расистской) литературе Скандинавия обычно рассматривалась как “прародина” германских племен. В.П. Алексеев показывает, что “основная масса предков современного населения севера Европы происходит с юга”. И он находил “совершенно очевидным”, что “в эпоху неолита и тем более мезолита, может быть, даже в эпоху бронзы они не говорили на германских языках. В то же время антропологически устанавливается преемственность между неолитическим и современным населением. Этим ставится вопрос о значительной роли субстрата в сложении европейских народов, говорящих на германских языках, и, в частности, народов Скандинавии”.
Новое население приходит и в Прибалтику. Антропологически оно просматривается с последней четверти II тыс. до н.э., и это совпадает с легендами о переселении венетов после падения Трои в Европу, на северо-запад Адриатики и юго-восток Прибалтики. Факт такого рода переселения утверждается целым рядом данных. Во-первых, антропологический тип этого населения резко отличается от населения культур шнуровой керамики своим сходством с причерноморским и средиземноморским (более грацильное, узколицее население, потомки которого в приморской юго-восточной Прибалтике сохраняются до сих пор). А во-вторых, в лингвистической литературе, прежде всего в работах немецкого лингвиста Г. Краэ, отмечено широкое совпадение топонимики северо-запада Малой Азии, северо-запада Адриатики, и юго-восточной Прибалтики. Именно связь Адриатики и Прибалтики побудила говорить об особой ветви индоевропейских племен — “северных иллирийцах”. Венеты и иллирийцы контактировали в зоне Адриатики, и какая-то часть иллирийцев также могла уйти на север. Но языки тех и других все-таки разные, а венетская основа всех трех областей проявляется в преданиях. Согласно Илиаде, венетов вывел из Малой Азии их вождь Пилемен. У адриатических венетов это предание жило, и существовал культ легендарного вождя Палемона, достигает он и Прибалтики (а от племянника императора Августа Палемона в XV веке вели свой род литовские князья).
Культуры шнуровой керамики часто рассматривают в качестве исходной области балтских, славянских и германских языков. Проблемы существования такой общности коснемся ниже в связи с проблемой происхождения славян. Здесь можно отметить, что область распространения культур шнуровой керамики шире, нежели язык основной составляющей ее группы племен, что же касается языка основной группы, то, возможно, есть некоторые пути его определения. В значительной мере они указаны лингвистом Б.А. Серебряковым, обратившим внимание на древний индоевропейский слой в зоне позднего расселения угро-финских племен. И топонимика, и отражения в самих угро-финских языках ведут к балтским — в широком смысле этого понятия, а не к какому-то конкретному.
Мегалитическая культура
Через Средиземноморье на дальний Северо-запад и север Европы распространялось в поздненеолитическую эпоху и иное население — оно связывалось с культурой мегалитов.
Мегалитическая культура все еще исследована довольно слабо. Разбросанные на широкой территории культовые сооружения из огромных камней (до 12 м. в высоту), дольмены (каменные столы) и кромлехи (выложенные камнем кольца) неизменно разжигали воображение любителей. Но сама широта их распространения от Испании, Франции (прежде всего Бретани), Британских островов и севера, вплоть до Белого моря (где и поныне морские отливы обнажают мегалитические лабиринты, о природе которых краеведы ничего не знают), Северной Африки, Причерноморья, юга Индии и даже Японии существенно затрудняла анализ. И именно широта распространения мегалитов заставляла многих исследователей принимать версию о стадиальном развитии, а не о расселении родственных племен и языков, к тому же культ камня естественен для неолита, и он действительно принимал отличающиеся друг от друга формы.
Определенный урон серьезному исследованию вопроса нанесла нацистская и расистская немецкая историография, в соответствии с которой смешение культур шнуровой керамики и мегалитов привело к появлению “индогерманцев”, “истинных арийцев” и т.п. Эта тенденция в науке вызывала иную позицию: стремление доказать, что население мегалитической культуры вообще было неиндоевропейским, да к тому же выяснилось, что распространялась культура с юга на север, а не наоборот.
Также как и в культурах шнуровой керамики, в большинстве районов распространения культуры мегалитов отмечается один и тот же антропологический тип населения: это т.н. средиземноморско-атлантический европеид, характеризующийся высоким ростом, длинноголовостью, но, в отличие от культур шнуровой керамики, чрезвычайно узким лицом. В Скандинавии и до сих пор смешиваются в основном два названных типа (причем они не дают промежуточных вариантов). Но мегалитический тип не имеет отношения к германцам.
Некоторые ученые стремились вынести мегалитическую культуру вообще за пределы индоевропейской языковой группы. Однако имеется большое количество аргументов в пользу их именно индоевропейской принадлежности. В литературе обсуждалось, например, происхождение суффикса “itani”, увязываемого в областях мегалитической культуры с названиями разных племен и народов (“мавритани”, “британи” и др.). В Европе культура мегалитов существовала с III тыс. до н.э. до начала железного века (около 700 г. до н.э.). На территории Франции, например, под слоем кельтской топонимики ясно просвечивается более древний индоевропейский слой.
Проблему истоков мегалитической культуры на археологическом материале наиболее основательно поставил А.И. Марковин, он обосновал гипотезу некоторых французских и немецких ученых о пиренейской, “иберийской” прародине этой культуры.
Истоки пиренейской культуры мегалитов восходят к культуре гротов — захоронений в искусственных пещерах (которые в свою очередь восходят к культуре верхнего палеолита этих областей). Древнейшие погребения такого типа датируются примерно концом V тыс. до н.э. Распространяется эта культура по прибрежной полосе в областях, богатых песчаником или иным видом камня. В III тыс. до н.э. начинается распространение культуры на север Европы, а также на восток, Средиземным морем. Следы этой культуры обнаруживают по побережью Северной Африки, на островах Корсика и Сардиния, некоторых прибрежных районах юга Италии и далее на восток Средиземноморья. Есть определенные доказательства связи ее с крито-микенской культурой начала II тыс. до н.э.
К Черному морю население мегалитической культуры вышло в то время, когда проливов Босфора и Дарданеллы еще не было, а Черное море соединялось со Средиземным рекой, протекавшей северо-западнее по Фракии — именно вдоль этой бывшей реки и отложились первые причерноморские дольмены. Далее культура распространяется на территории Болгарии, юга Украины, Крыма, Таманского полуострова и узкой приморской полосой до Абхазии.
Западный Кавказ принял мигрантов из Средиземноморья уже на рубеже III–II тыс. до н.э., в эпоху энеолита. Здесь пришлое население, естественно, вступает в контакты с местным. По расчетам В.И. Марковина, “примерно к 1400–1300 гг. до н.э. их (дольмены — А. К.) перестали строить, причем строительство дольменов раньше прекращается на территории Абхазии, а затем в Прикубанье”.
Прекращение сооружения мегалитов в Абхазии может быть связано с отливом населения в Индию, а две ветви, проявляющиеся около этого времени — иранская и индоарийская — отражают неоднородность самого причерноморского населения. И это могло быть не первое переселение индоевропейцев на территории Ирана и Индии. И, конечно, существенно, что европеоидный тип населения Индии восходит главным образом к мегалитической культуре.
Переплетение потомков культур шнуровой керамики и мегалитов просматривается и в Западной Европе: культура “воронковидных кубков”, восходящая к мегалитической, в конце III тыс. до н.э. надвигается от Северного моря и Прибалтики к Приднепровью. И на северном побережье Черного моря мигранты мегалитической культуры соприкасались и смешивались с местными — поздней ямной и катакомбной, и такое смешение проходило достаточно легко благодаря родственным языкам.
Как уже говорилось, культура мегалитов не имеет отношения к германскому этногенезу. Зато кельтский этногенез связан с ней довольно тесно. Культура мегалитов является самым мощным подслоем современных кельтских народов: бретонцев, ирландцев, уэльсцев, шотландцев. Именно на этих территориях, равно как на некоторых недавно ассимилированных зонах прежнего кельтского расселения (о. Мен и др.) сохраняется наибольшее количество мегалитических сооружений, они носят здесь наиболее многообразный характер и до недавнего времени воспринимались как священные культовые сооружения. Однако антропологически кельты в основном относятся к другим индоевропейским типам, в частности, к населению культуры колоколовидных кубков, которая распространялась в начале II тыс. до н.э. из той же Иберии одной ветвью по побережью океана на север, другой — в Центральную Европу, где она станет элементом славянского этногенеза.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
