55762 (762544), страница 2
Текст из файла (страница 2)
В Чите по приговору ПСР 28 мая 1907 г. в гостинице "Даурское подворье" 18-летняя эсерка - член Забайкальского боевого отряда Сибирского союза ПСР - Юшкова выстрелом из пистолета убила начальника Нерчинской каторги Метуса. Юшкова была связана с М.А. Спиридоновой и другими заключенными в каторжных тюрьмах Забайкалья. Социалисты-революционеры считали Метуса одним из главных виновников издевательств над политссыльными каторжанами-акатуйцами. Исполнительнице приговора удалось скрыться(35).
Объектом террористических покушений эсеров были также лица, являвшиеся полицейскими шпиками. По имеющимся в нашем распоряжении сведениям, только членами эсеровской боевой дружины в Красноярске было совершено в течение 1906 - первой половины 1907 гг. не менее пяти подобных актов террора(36).
В террористическую деятельность втягивались не только члены боевых групп и дружин, но и представители партийной массы. Например, члены Курганской группы ПСР на одном из своих собраний постановили, что "чин полиции, арестовавший кого-либо из их числа, должен быть убит". С этой целью некоторые эсеры вооружились револьверами(37).
Сибирские социалисты-революционеры учитывали то обстоятельство, что тактика индивидуального террора, практиковавшаяся ими, была созвучна радикализму революционно настроенной молодежи. Поэтому эсеры активно привлекали в качестве исполнителей террористических актов тех учащихся и студентов, которые были сторонниками острых форм борьбы. Так, в Томске 26 февраля 1906 г. студент-эсер совершил покушение на помощника полицмейстера Кириллова, которое оказалось неудачным. Террорист был задержан, а затем предан военному суду(38). В Омске 14 февраля 1906 г. учащиеся Троицкий и Вьюгов, являвшиеся членами эсеровского кружка в механико-техническом училище, в ходе волнений учеников этого учебного заведения предприняли попытку покушения на директора училища П.А. Ивачева(39). Ученическая группа эсеров в омской центральной фельдшерской школе в свою очередь приговорила к смерти директора школы Б.М. Мариупольского. Приговор был осуществлен 25 октября 1906 г. Участвовавшие в убийстве Г. Новохацкий и Стручков скрылись. Впоследствии Новохацкий был арестован полицией и казнен(40). В Кургане в покушении эсеровской боевой дружины на ротмистра Заглухинского в марте 1907 г. принимал участие ученик технических классов Брамин(41). Следует отметить, что наиболее активно применяли террористические методы борьбы на втором этапе революции члены восточно-сибирских организаций ПСР. Из 17 террористических актов, совершенных эсерами в Сибири в указанный период, в восточно-сибирском регионе было осуществлено 11. Это объяснялось наличием внутри Красноярской, Читинской и Иркутской организаций ПСР сторонников максималистского течения. О появлении максималистских настроений говорил в своем отчете на третьем съезде Сибирского союза ПСР делегат из Читы. Причины "уклонения в максимализм" он видел в "недовольстве партийных работников одной созидательной деятельностью", тяготении их к "террору во всех видах и по всякому поводу"(42).
Несмотря на определенное усиление роли террора в практической деятельности организаций ПСР в Сибири в течение 1905 - первой половине 1907 гг., указанный метод борьбы находился у них все-таки на втором плане - после агитационно-пропагандистской и организаторской работы в массах. Об этом, в частности, свидетельствует и содержание листковой агитации местных социалистов-революционеров. Из 324 прокламаций, изданных ими в ходе революции, только 28 были посвящены пропаганде террора как действенного способа политической борьбы(43). В большинстве своих изданий эсеры основной акцент делали на пропаганду массовых форм революционной борьбы, разъяснение задач буржуазно-демократической революции, популяризацию программных требований ПСР и т.п. Кроме того, стремясь предотвратить стихийное разрастание террора, областной комитет Сибирского союза ПСР в ряде случаев проводил роспуск отдельных боевых групп, когда их деятельность начинала выходить из под его контроля. Однако эти меры лишь несколько приглушали указанную тенденцию, но полностью изжить ее не могли. Вряд ли можно считать и оправданными надежды эсеров на агитационную и дестабилизирующую роль террора. Убийства царских чиновников, конечно, не проходили незамеченными и вызывали общественный резонанс. Но этот резонанс не мог стать возбудителем массового революционного движения в крае. Напротив, террор вел к ненужным жертвам в рядах революционеров, отвлекал их силы и материальные средства от работы в массах.
После третьеиюньского переворота тактическая линия эсеровской партии, выразившаяся в призывах дать немедленный отпор царскому правительству путем вооруженных выступлений и ориентации преимущественно на внепарламентские средства борьбы, нашла свое проявление и в деятельности организаций ПСР в Сибири. В нелегальных эсеровских изданиях звучали призывы к широкому использованию террора для борьбы с "опричниками самодержавия", причем этой форме борьбы придавалось особо важное значение. "Террористические акты, - подчеркивалось в передовой статье газеты Красноярского комитета ПСР "Голос революции" (N 8), изданной вскоре после событий 3 июня 1907 г., - как белые гребни, предвещают народную бурю, способную вдребезги разбить рассыпающийся государственный корабль самодержавного строя"(44).
Эсеровским подпольем в Сибири были предприняты и практические шаги по активизации террористической деятельности. Красноярский комитет ПСР, в частности, направил в июне 1907 г. своих представителей в Минусинский уезд, поставив перед ними задачу по организации крестьянских кружков и подготовке террористических актов(45). В Иркутске местными эсерами был составлен план боевой деятельности, включавший подготовку и осуществление "политических убийств", который обсуждался на нескольких партийных собраниях(46). К исполнению своих замыслов иркутские социалисты-революционеры приступили в конце августа 1907 г., когда ими было совершено покушение на начальника охранного отделения ротмистра Гаврилова(47). Сталкиваясь с нехваткой денежных средств, необходимых для развертывания военной и боевой работы, в ряде мест эсеры решили прибегнуть к осуществлению экспроприаций. В сентябре 1907 г., например, члены Омской организации ПСР совершили в городе экспроприацию в магазине Ганьшина, в октябре - организовали нападение на почту на Семипалатинском тракте(48).
Однако в условиях отсутствия массового движения попытки социалистов-революционеров подготовить вооруженные выступления, как это было и в некоторых городах Сибири, а также активизировать террористическую деятельность окончились неудачей. Спустя несколько месяцев после третьеиюньского переворота ведущие организации ПСР в Сибири оказались либо разгромленными, либо понесли значительные потери в партийных кадрах(49). Эти потери поставили эсеровские организации в исключительно трудное положение: численность их заметно сократилась, они лишились значительной части имевшейся ранее "техники", среди оставшихся на свободе социалистов-революционеров усилились разногласия по тактическим вопросам.
Лишь весной 1908 г. наметилась активизация эсеровского подполья в Сибири. То подвергаясь разгромам, то прекращая свою деятельность сами, кружки и группы социалистов-революционеров разновременно проявили себя в 1908-1909 гг. в Томске, Красноярске, Иркутске, Чите, Верхнеудинске, Омске, Тюмени, ряде других мест. Среди членов эсеровских организаций в эти годы не было единства в понимании организационных и тактических задач. Одни предпочитали заниматься агитационно-пропагандистской деятельностью, обходя вопрос о терроре. Другие, напротив, по-прежнему считали террор эффективным средством борьбы против самодержавия. Разногласия по тактическим вопросам особенно заметно проявились в связи с делом Азефа. На состоявшемся в марте 1909 г. в Томске заседании Сибирского областного комитета ПСР верх взяли сторонники террора. Было решено, несмотря на разоблачение руководителя Боевой организации партии эсеров Азефа, как агента царской охранки, настаивать на необходимости террористических актов, что "поднимет дух не только у членов партии социалистов-революционеров, но и у симпатизирующей им массе"(50). Но это решение областного комитета ПСР не смогло сколько-нибудь заметно повлиять на активизацию террористической деятельности. По имеющимся в литературе сведениям, если в 1908 г. эсеры в Сибири осуществили 4 террористических акта, то в 1909 г. - всего 2(51). Наибольший резонанс имело убийство начальника тобольской каторжной тюрьмы Могилева, совершенное 20 апреля 1909 г. бежавшим из ссылки социалистом-революционером Н. Шишмаревым(52). Попытки эсеров оживить террор шли вразрез с потребностями массовой борьбы и приводили лишь к усилению полицейских репрессий. После новых потерь, понесенных эсерами в 1909 - начале 1910 гг., в их рядах довольно распространенными становятся ликвидаторские настроения. Сторонники ликвидаторства выступали за отказ от террора и других форм подпольной работы, высказывались за легальные формы и методы партийной деятельности. Усиление разногласий по тактическим и организационным вопросам было одним из очевидных проявлений того глубокого кризиса, который переживали в период реакции не только организации ПСР в Сибири, но и вся эсеровская партия в целом.
Новый революционный подъем 1910-1914 гг. способствовал некоторому оживлению деятельности эсеровского подполья. По мере консолидации партийных рядов более четко стали просматриваться идейные и тактические позиции местных социалистов-революционеров. В частности, вновь выявилось наличие в идейном багаже сибирских эсеров старого лозунга террористической борьбы. Вместе с тем, заявляя о своей приверженности этому "испытанному оружию", практических шагов по осуществлению террористических актов они, как правило, не предпринимали, уделяя основное внимание организаторской и агитационно-пропагандистской работе в массах. Лишь созданная в 1911 г. в окрестностях Черемхово (Иркутская губ.) по инициативе ряда политссыльных социалистов-революционеров Сибирская автономная группа ПСР предприняла попытки, направленные на возрождение террора. Уже вскоре после создания этой группы, численность которой составляла около 30 человек, член существовавшего при ней боевого летучего отряда Б.И. Лагунов совершил 18 августа 1911 г. в Горном Зерентуе неудачное покушение на начальника каторжной тюрьмы Высоцкого(53). Боевой летучий отряд откликнулся на это событие выпуском прокламации, в которой было заявлено о стремлении его членов продолжать террористическую деятельность с еще большей энергией и настойчивостью. Участники "летучего отряда" после покушения на Высоцкого стали готовиться к осуществлению террористических актов в отношении иркутского и томского губернаторов Бантыша и Грана, прокурора окружного суда Миллера, ряда других представителей царской администрации. Большинство же членов Сибирской автономной группы разъехалось из Черемхово по различным городам края для оказания помощи местным эсерам в постановке партийной работы и пропаганды террористической тактики.
Жандармские органы, информированные своими осведомителями, с беспокойством следили за деятельностью Сибирской автономной группы и "боевого летучего отряда". Стремясь предотвратить возможные террористические акты со стороны эсеровских боевиков, жандармы решили осуществить общую ликвидацию выявленных ими кружков и групп социалистов-революционеров. В середине декабря 1911 г. были проведены обыски и аресты среди эсеров в Черемхове, Зиме, Новониколаевске, Омске, Барнауле, Бийске, Иркутске, Верхнеудинске, Чите, а также среди политссыльных в Киренском и Верхоленском уездах Иркутской губернии(54). Аресты наиболее активных членов надолго парализовали деятельность эсеровского подполья в Сибири. Тем самым обращенные в прошлое попытки членов Сибирской автономной группы ПСР и "боевого летучего отряда" оживить террористическую деятельность ударили по самим социалистам-революционерам. В их рядах углубился идейный разброд, в частности, еще больше проявились ликвидаторские и легалистские настроения. Впрочем, в годы нового революционного подъема попытки эсеров возродить террор потерпели крах не только в Сибири. Несмотря на активную проповедь террора со страниц народнических изданий и заявления лидеров ПСР о необходимости придать ему высокий технический уровень, террористическая тактика социалистов-революционеров, оторванная от движения масс, терпела провал по всей стране(55).
В годы первой мировой войны преобладающим течением в ПСР являлось "оборончество", для которого характерно стремление представить войну с Германией как "общенациональное дело". Вчерашние "бомбисты" забыли о терроре, пытались закрепиться в кооперативах и других легальных организациях, участвовали в работе военно-промышленных комитетов(56). Эти же тенденции были характерны и для позиции значительной части сибирских эсеров. Наиболее яркое выражение "оборонческие настроения" получили в передовых статьях иркутской легальной газеты "Сибирь", которая в 1916 г. перешла в руки социалистов-революционеров(57).
Наряду с сотрудничеством в легальной печати, эсеры в Сибири уделяли большое внимание работе в кооперации. Никаких призывов к возобновлению боевой работы из их рядов не звучало. Отказ от террористической тактики в то же время не сопровождался расширением нелегальной деятельности в массах. Напротив, большинство местных социалистов-революционеров нелегальной работой не занималось, что не могло не сказаться на ослаблении их участия в антисамодержавной борьбе. Жандармские органы в Красноярске, Иркутске, Томске в 1916 - начале 1917 гг., например, неоднократно отмечали, что деятельность организаций ПСР здесь "не проявлялась, революционных изданий они не издавали и не распространяли, своих типографий не имели"(58). От пропаганды террора как одного из главных средств борьбы с самодержавием до ориентации преимущественно на легальные формы работы - такова была эволюция тактической линии эсеров в Сибири до февраля 1917 г.
Список литературы
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
