55758 (762543), страница 3
Текст из файла (страница 3)
И Фуке, и Кольбер были последними министрами Франции XVII в., чьи доходы, по сути, не ограничивались и за ними не было особого присмотра. Сам Кольбер (предварительно обогатившись) положил этому конец с целью пополнить государственную казну и стабилизировать бюджет. После суда над Фуке усилился фискальный нажим на финансистов - были созданы специальные реституционные комиссии для взимания с них штрафов. Согласно данным, приведенным в книге В.Н. Малова, сумма штрафов, наложенная на финансистов палатой Правосудия в 1661-1665 гг., составляла 117.4 млн. ливров, а правительственными комиссиями 1665-1666 гг. - 159,4 млн. ливров. При этом некоторые приближенные "честного" Кольбера в списках реституционных комиссий не значились .
Типичная структура состояния члена Королевского совета при Людовике XIV была примерно такова: земли составляли от 20 до 40%, недвижимое имущество - от 10 до 15%, должности - от 10 до 20%, ренты - от 40 до 60%, движимость - от 5 до 10% [29]. Индивидуальные различия состояний, зависевшие от личных пристрастий их владельцев, не мешают говорить о наличии в это время единого в целом типа богатства. И еще. За исключением наиболее состоятельных министров, члены Королевского совета были беднее герцогов и пэров, т.е. аристократии. Такова была финансовая подоплека формировавшегося при Людовике XIV придворного общества. "Версальская" аристократия для монарха, монополизировавшего власть в государстве с помощью бюрократии, уже не представляла опасности. Морально и политически она зависела от доброй воли короля, но ее финансовое положение отражало эпоху расцвета государства Старого порядка.
Жизнь и деятельность любого политика времен Короля-Солнца была неразрывно связана с таким понятием, как двор. Во время становления Вестфальской системы двор представлял собой единственный центр правления и силы государства, с быстро растущим персоналом для его содержания и соответствующим аппаратом управления. Это был центр патронажа и клиентелы, ранг, влияние и внешний вид которого определяли вес правителя. Как известно, французский двор считался образцом для всего континента, являя собой своеобразную модель для "метрополии", и ему пытались подражать в той или иной степени все европейские дворы, по сравнению с блеском и пышностью французского казавшиеся старомодными и провинциальными [30]. Жизнь в придворном обществе была отнюдь не мирной. Множество людей непрерывно вели борьбу за престиж и место в придворной иерархии. Один придворный зависел от другого, а все вместе - от короля. Тот, кто сегодня занимал высокое положение, завтра мог быть отправлен в отставку либо удален в провинцию. И все же эти "печали" и противоречия способствовали развитию двора и страны в определенных рамках и на определенном промежутке времени, а также во многом определили расцвет идей Просвещения и культуры.
Как отмечал в своих "Мемуарах", ставших энциклопедией придворной жизни, герцог Луи де Сен-Симон, жизнь двора определялась двумя человеческими устремлениями: модой и любопытством. В среде придворных Версаля существовало три клики. Кольберы принадлежали к партии "министров", куда входили видные представители чиновничества и церкви. Они не допускали в свои ряды новичков, делая исключение в случае крайней необходимости, уже занимали и стремились удержать за собой главные посты. Со своих "аристократических" высот Сен-Симон пренебрежительно замечал, что "набожность делала их сухими и чопорными до такой степени, что это выставляло их на посмешище" [31].
Среди наиболее состоятельных министров Короля-Солнца, что совсем не удивляет, числились члены клана Кольберов - брат Жана-Батиста Шарль Кольбер де Круасси и его сын маркиз де Торси. По протекции "великого" Кольбера Шарль стал членом Королевского совета и занимал пост главы дипломатического ведомства Франции с 1680 по 1696 г. Авторитет старшего брата был для него непререкаемым. Круасси нередко проявлял нетерпимость, был лишен присущих истинному дипломату гибкости и тонкости. Его дипломатия привела к двум европейским войнам и к аннексии Францией Страсбурга в 1681 г. Тем не менее Людовик не зря держал его на посту министра иностранных дел - тогда королю требовалась силовая линия в дипломатии. При решении сложных вопросов глава дипломатического ведомства не спешил, проявляя "мудрую медлительность". Кроме того, Круасси внес ряд новшеств в дипломатическую работу и подготовил надежную смену в лице собственного сына.
Шарль Кольбер был гораздо беднее Жана-Батиста - в целом его состояние на 1690 г. составляло "всего" 2,5 млн. ливров. Женитьба на Франсуазе Беро, дочери государственного советника и главного слушателя жалоб в парламенте, сеньора Круасси-ан-Бри, принесла ему приданое в 276144 ливра и титул маркиза в 1676 г. Его недвижимое имущество и жалованье стоили 1232810 ливров, остальную часть состояния составляли движимое имущество и наличные. Однако следует оговориться, что Круасси, слывший любящим отцом своих семерых детей, потратил на их приданое и карьеру около 2 млн. ливров [32].
Круасси и затем его сын, маркиз де Торси, являлись большими библиофилами. Парижская библиотека Круасси в его особняке на улице Вивьенн насчитывала множество томов. 5% из них были ценными книгами религиозного содержания, 5% - трактатами по архитектуре, 10% - произведениями античных авторов, 30% занимала юридическая литература и 50% - исследования по истории Франции и других государств. Шарль был большим любителем античной литературы - на столе в его кабинете всегда лежали Вергилий, Гораций и Гомер. Библиотеку в замке Круасси, редко посещаемом министром, составляли, в основном, ценные трактаты по юриспруденции и классическая литература. А вот к любителям искусства Шарля Кольбера нельзя причислить: в Париже и в Круасси находились несколько десятков картин, но по преимуществу это были копии общей стоимостью 361 ливр. Его кабинет украшали два портрета короля и три картины на библейские темы, а галерея замка Круасси состояла из портретов великих людей столетия и нескольких пейзажей [33].
Будущий маркиз де Торси, которого, как и знаменитого дядю, звали Жан-Батист Кольбер, был первенцем в семье Шарля Кольбера де Круасси. "Маленький Торси, благоразумный министр, правая рука короля, его главнейший секретарь", - так характеризовал его английский посол в Париже в 1712-1714 гг. Мэттью Прайр. В своей корреспонденции англичанин оставил одно из самых ярких описаний жизни маркиза в период его наибольшего влияния при дворе. Уютный и приветливый особняк маркиза на улице Вивьенн всегда был полон гостей. Помимо официальных приемов для придворных самого высокого ранга, в салоне Торси собирался клан Кольберов в полном составе, включая брата министра епископа Монпелье и его кузенов - герцогов де Шевреза и Бовилье, а также министры и секретари иностранных дел, генеральный контролер финансов Никола Демаре, президент Финансового совета Поль де Сен-Аньян, послы иностранных государств, герцоги и пэры. Дом Торси стал центром политических интриг последних лет правления Людовика XIV [34].
В области дипломатии Торси являлся по-настоящему гениальным стратегом. Он стал создателем дипломатических структур, которые в несколько измененном виде используются и сегодня. Именно благодаря ему французская дипломатия долгое время считалась лучшей в Европе. Начало личного правления Людовика XIV ознаменовалось стремлением изменить систему равновесия сил, созданную Вестфальским миром 1648 г., и систему коллективной безопасности на французских границах, оставленную ему в наследство кардиналом Мазарини. Это привело к четырем европейским войнам второй половины XVII - начала XVIII в., в итоге истощившим ресурсы Франции и заставившим ее поделиться своей гегемонией с другими великими державами континента. Поэтому в конце правления Людовика возникла необходимость стабилизировать положение Франции в Европе. Серия мирных договоренностей, венчавших Войну за испанское наследство (1701-1714 гг.), явилась не только результатом сложившейся международной ситуации, но и результатом искусной дипломатии Версаля, руководимой Кольбером де Торси [35].
Но жизнь Кольбера-третьего не исчерпывалась политикой. Маркиз вел по-настоящему полнокровную семейную и духовную жизнь. Его брак стал финансовым успехом: Катрин-Фелисите де Помпонн принесла ему, отнюдь не бедному человеку, богатое приданое в 400 тыс. ливров. Политическая карьера и богатство позволили Кольберу-третьему быть носителем нескольких титулов и владельцем целого ряда земель. Он являлся маркизом Торси, Коллежьен, Круасси, Сабле, Буа-Дофине, графом де ла Барр и бароном Пинсе. В 1715 г. он приобрел в Париже особняк Бурбон с приходом Сен-Сюльпис, куда вскоре переселился из родового гнезда Кольберов на улице Вивьенн. Дом этот стоил 370 тыс. ливров, маркизат Сабле приносил 848229 ливров, а маркизат Круасси - 428 тыс. ливров. В целом недвижимое имущество Торси составляло 2044727 ливров. Его состояние по этой статье было сравнимо с состоянием высшей аристократии. Доход Торси от занимаемых должностей - главы дипломатического ведомства, сюринтенданта почты, секретаря короля, члена Королевского совета, члена совета Регентства - составлял 1 млн. 978 тыс. ливров [36].
Торси имел четверых детей. Его единственный сын Жан-Батист Иоахим Кольбер, маркиз де Круасси (1703-1777) при полном одобрении отца сделал военную карьеру: в 1736 г. он удостоился ордена Святого Людовика, а в 1745 г. стал генералом. Старшая дочь Торси, Франсуаза-Фелисите Кольбер (1698-1749), вышла замуж за дворянина из Прованса маркиза д'Ансезана. Вторая дочь, Катрин-Паулина Кольбер (1699-1773), вторым браком была замужем за Луи де Плесси-Шатильоном. Третья дочь, Констанс Кольбер (1710-1734), вышла замуж за Августина-Жозефа Майли, сына Жозефа Майли, барона де Сен-Амана. Ее дочь, Жанна-Мари Констанс де Майли, вышла замуж за маркиза д'Аржансона [37]. Карьера и приданое детей стоили Торси 1,8 млн. ливров. В итоге, как мы видим, мечта клана Кольберов осуществилась - их дети и внуки слились с дворянством шпаги. Но как повлияло это на их будущее? Не за горами была Французская революция, которая смела с политической арены Франции все старые фамилии. Возможно, поэтому о потомках Кольберов мы больше ничего не знаем.
В духовном плане министр иностранных дел Франции имел исключительно разносторонние интересы. Немалое значение здесь играло воспитание - Круасси не раз говорил сыну: "Будь любознательным и ничего не игнорируй". Торси в своей жизни ничего не игнорировал и был истинным интеллектуалом. Мало у кого имелась коллекция книг стоимостью 60679 ливров, размещавшаяся в основном в замке Сабле и на улице Бурбон. По составу библиотеки можно судить об интересах Торси. Во-первых, это были книги по истории - античной, истории Франции, других европейских государств и даже инков. История была подлинной страстью маркиза - он считал ее самой главной наукой. Не зря же впоследствии в Академии наук он выступил с докладом об особой значимости истории. Две трети его библиотеки составляли книги по литературе, искусству, естественным наукам (преимущественно статистике и физике), праву, философии (тут он выделял Платона и Аристотеля), музыке.
В отличие от отца, Торси слыл подлинным знатоком искусства, а не просто коллекционером. Он изучал живопись, архитектуру, скульптуру, еще будучи молодым человеком, во время своего первого вояжа в Рим. В особняке Бурбон насчитывалось более 50 картин стоимостью 5129 ливров, в замке Круасси - более 64 (1500 ливров) и в замке Сабле 15 картин (200 ливров). Половина картин была написана на библейские сюжеты.
Общая стоимость бронзовых скульптур на античную тематику составляла 1200 ливров. Кроме того, у маркиза имелась солидная коллекция медалей. Еще Жан-Батист имел репутацию большого знатока моды и тонко чувствовал ее веяния. Он слыл щеголем, но в меру - его никогда не обвиняли в излишестве. Торси первым во Франции приобрел экзотическую мебель, вошедшую в моду в его столетии. Ею он обставил свой дом на улице Бурбон, дополнив обстановку коврами из Турции, тканями из Индии, велюром из Пекина и т.д. В принципе, Торси по своим интересам был представителем эпохи Просвещения, идеологические и хронологические рамки которой мы нередко и неоправданно сужаем. После смерти маркиза де Торси в 1746 г. его состояние составляло около 5 млн. ливров [38]. Богатство всесильных министров порицалось современниками, что обусловливалось, прежде всего, переходным во всех сферах жизни этапом в истории французского королевства. С одной стороны, им завидовала терявшая власть и положение аристократия, с другой, особенно в кризисные периоды, - представители третьего сословия. По сути же, богатство французских министров в первой половине и в середине XVII в. ненамного превышало богатства аристократии, но бросалось в глаза, ибо они происходили из смешанной или буржуазной среды. Они как бы "парили" посередине, конкретно не принадлежа ни к какому традиционному сословию Франции. Кроме того, они олицетворяли бюрократию, которую во все времена боялись, ей подчинялись, но не любили. Несметное и неконтролируемое богатство "духовных лиц" - Ришелье и особенно Мазарини - порицалось и осуждалось, несмотря на их утверждения, что оно принадлежит государству. А контролируемое во время правления Людовика XIV состояние Кольберов - в меньшей степени, ибо то была новая стадия в развитии Франции - стадия стабильности и расцвета французской монархии Старого порядка. Жизнь придворного общества определяла возможности и стиль поведения министерского клана Кольберов. В отличие от первых министров Ришелье и Мазарини, Кольберы чувствовали себя не всесильными, а лишь влиятельными политиками - прежде всего они зависели от воли монарха.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
