55021 (762485), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Шестая модель (1991 - настоящее время) - модель добрососедских отношений двух государств переходного периода. Ее становление связано с распадом СССР и созданием СНГ. Для правопреемницы СССР - Российской Федерации - характерно стремление к взаимовыгодному сотрудничеству с Китаем. Оба государства проявляют политическую волю к превращению конструктивных партнерских отношений в стратегическое партнерство в XXI веке.
В целом накопленный почти за четыре столетия опыт взаимоотношений России с Китаем является бесценным достоянием двух народов. В этом опыте позитивный заряд гораздо больше, чем негативные моменты. Китайское выражение "сань ци кай" - "отделять три от семи" - вполне применимо к измерению опыта истории русско-китайских отношений: 70% положительного содержания должны быть отделены от 30% негативных явлений. К негативным явлениям относятся слова Дэн Сяопина: "закрыть прошлое - смотреть в будущее". Смотреть в будущее, в XXI век, значит, передать все положительное следующим поколениям.
На путях к стратегическому партнерству
Визит Президента России в Китай 10-11 ноября 1997 г. вызвал огромное количество публикаций в прессе и откликов в электронных СМИ. Этот визит как бы увенчал активную "дипломатию первых лиц" России, Китая, Японии и США, выразившуюся в их официальных и неформальных встречах минувшей осенью. Председатель Китайской ассоциации международной стратегии проф. Сюн Гуанкай, выступая 27 декабря 1997 г. на ежегодном собрании Ассоциации, охарактеризовал эту дипломатическую активность как движение к многополюсности мира. Он подсчитал, что в 1997 г. прошло более 30 мероприятий с участием руководителей США, России, Японии, Франции, Великобритании, Германии и Китая. Например, Председатель КНР Цзянь Цзэминь, в частности, принял участие в конференциях ОПЕК ЮВА и конференциях "9+1" и "9+3", а также в 4 двусторонних встречах [17].
Ноябрьский 1997 г. визит Президента РФ в Китай - пятая двусторонняя встреча Б.Н. Ельцина и Цзян Цзэминя. В ходе предыдущих встреч стороны выработали формулу, характеризующую современные отношения России с Китаем как конструктивное партнерство, направленное на стратегическое взаимодействие двух держав в XXI веке. Стратегическое взаимодействие означает координацию стратегических курсов на международной арене в связи с общностью каких-либо задач и целей двух государств. Разработка внешнеполитической стратегии, т.е. системы долгосрочных активных мероприятий для достижения упомянутых целей, не является одноразовым актом. В отличие от конкретной внешней политики, стратегический курс рассчитывается не только на реальные ситуации, но и на вероятные, гипотетические. Предмет стратегии более изменчив, чем политические интересы, поэтому выработка стратегии - это постоянный процесс. Стратегия должна отвечать интересам правящих национальных элит, тогда она становится жизнеспособной.
Итак, общеполитические требования к стратегии сводятся в нашем случае, в первую очередь, к обеспечению группы базовых национальных интересов - интересов существования, в которых интересы сосуществования являются интегрированной частью.
На данном этапе, на наш взгляд, для России была бы оптимальной "дисперсная стратегия" в регионе АТР в целом и в его субрегионах. Это стратегия максимально широкого присутствия во всех частях АТР при минимальной затрате средств и усилий. Такая стратегия рассчитана на то, чтобы, сохраняя связи с великими державами, поставить во главу угла развитие отношений с малыми и средними государствами.
Эта стратегия дает возможность диверсифицировать политические и экономические связи, но что более существенно, она максимально учитывает новую ситуацию в регионе и главную тенденцию ее развития. Как уже отмечалось, после окончания холодной войны именно малые и средние государства региона вышли из-под былых американского и советского "зонтиков безопасности" и начали проводить более независимую и самостоятельную политику. Именно их голоса уже звучат и будут все четче слышны на региональных форумах по проблемам безопасности и экономической интеграции. Вступив в региональные организации типа АТЭС (АРЕС), Россия заинтересована в поддержке своих позиций достаточным большинством участников. Наконец, стратегии малых и средних государств, если так можно выразиться, менее оппозиционны стратегии России, чем стратегии других великих держав региона. Пойти по пути наименьшего сопротивления в данном случае было бы выгодно для России. Кстати, встречи на высшем уровне типа "9+1" свидетельствуют о том, что Китай не пренебрегает такой стратегией.
Между тем приходится признать, что в конце XX века в процессе принятия политических решений в отношении азиатских проблем на Западе вместо разумного основания все чаще выступает воля. Stet pro ratione voluntas (пусть доводом будет воля моя) - этот римский постулат ныне переводится просто: "Я убежден". Отнюдь не в виртуальном мире Курицыны от политики реализуют свою стратегию - "чего моя нога хочет". От Персидского залива до проливов Измены и Гоемай. Ну, что же, не случайно великий драматург назвал свою драму "Грех да беда на кого не живет".
В то же время Восток продолжает использовать старые наработки и выковывает новые стратегические мечи. Знать бы, куда может быть направлено их острие, тем более учитывая, что в наши дни оживилось изучение принципов построения китайских стратегических планов. В декабре 1997 г. Н.И. Чуевым в ИВ РАН защищена интересная диссертация "История формирования военно-теоретической мысли в Древнем Китае". Расположенный в Вашингтоне Институт китайской стратегии (Тhe Сhinа Strategic Institute ) начал выпускать (шесть номеров в год) специальный журнал "China Strategic Review" ("Чжунго чжаньлюе яньцзю").
Профессор Харро фон Зенгер сообщил мне, что он работает над вторым томом "Стратагем". Заметным явлением в разработке узловых проблем формирования стратегического мышления в Китае стал выход в свет монографии американского китаеведа Аластера Айэна Джонстона "Культурный реализм" [18]. Эта книга посвящена проблеме влияния стратегических идей на поведение государства на международной арене. Для приложения теории в качестве конкретного поля выбран Китай эпохи Мин.
Основу концепции А.И. Джонстона составляет положение о "Большой стратегии" - стратегии превентивных ударов по потенциальным противникам, которую успешно осуществляли минские правители. В первую очередь это касалось северных границ империи и относилось к монголам.
Анализируя военно-политические аспекты внешних связей империи Мин, автор приходит к выводу, что их основой была постоянная готовность к войне (parabellum paradigm). А.И. Джонстон справедливо рассматривает стратегическую мысль Китая как нечто целостное на протяжении многих столетий, хотя, конечно, подвергавшееся эволюции и обогащавшееся от поколения к поколению.
На пороге нового тысячелетия Китай переживает переходный период не только от социалистической экономики к рыночной, но и от статуса региональной державы к положению мировой сверхдержавы. Реализация стратегии превращения Китая в сверхдержаву во многом будет зависеть от внутреннего развития Китая. Но уже сегодня очевидно, что стратегия вывода России из кризиса, превращения ее в активного и полноправного партнера государств АТР или любого из субрегионов может прийти в столкновение со стратегией Китая. Борьба за иностранные инвестиции, рынок рабочей силы, конкуренция на рынке экспортных и импортных товаров - вот далеко не полный перечень тех областей, в которых возможно нарастание противоречий двух государств и их стратегий. И это при том, что обе страны на данном этапе заинтересованы в укреплении связей с США и Японией. Именно стремление избежать столкновения стратегических курсов, направить их по пути параллельного и совместимого развития и вызвало осенью 1997 г. череду встреч лидеров заинтересованных держав. Р. Хасимото посетил Китай, затем в Красноярске провел встречу с Б.Н. Ельциным. Практически одновременно Цзян Цзэминь направился в Вашингтон, покончив с 12-летним перерывом в китайско-американских официальных встречах на высшем уровне. Правда, следует помнить, что в рамках такой региональной организации, как АТЭС (АРЕС), Цзян Цзэминь и Б. Клинтон имели возможность регулярно и весьма результативно беседовать с глазу на глаз, начиная с 1993 г. Тем не менее, Россия существенно обогнала США в контактах с КНР.
Автор анализирует классический китайский труд по воинскому искусству - "Семь военных канонов". Сюда входят трактаты: 1)Сунь-цзы бинфа, 2)У-цзы бинфа, 3)Сыма фа (трактат, которым пользовались Хань Синь - полководец Лю Бана - и ханьский император У-ди), 4)Вэй Ляо-цзы (относится к концу периода Чжаньго), 5) Тай-гун лютао (трактат великого стратега Тай-гуна, построенный в виде его бесед с чжоускими царями Вэнь-ваном и Уваном), 6) Хуан Ши-гун саньлюе (этот трактат также приписывается Тай-гуну, хотя самостоятельно текст не обнаруживался до Западной Хань), 7)Тан Тай-цзун Ли Вэйгун вэньдуй - в этом трактате танский император Тай-цзун беседует со своим главным военным советником Ли Цзином. Жаль, что (как и большинство американских китаеведов) А.И. Джонстон не знаком с результатами исследований российских востоковедов. Он самостоятельно додумывается до вывода о том, что стратегическая мысль Китая являлась синтезом конфуцианства и легизма, учения Мэнцзы и даосизма о государственной мощи. Его основное "открытие" заключается в том, что поиски основ стратегического мышления вне военных канонов - были бы бесплодны. Это было замечено академиком Н.И. Конрадом более 70 лет тому назад. Кстати, в мае 1997 года в Петербурге издательством "Евразия" выпущена книга "У цзин", в которую вошли переводы всех упомянутых семи военных канонов. Я не упрекаю американского коллегу. Его книга богата и мыслями и фактами, он проделал огромную работу по переводу источников - все это достойно уважения. Очевидно, взаимодействие российского и американского китаеведения в этой области могло бы принести интересные результаты. Особенно, если объединить наши усилия и с китайскими учеными. Да поможет всем нам Интернет!
Список литературы
Jonson A. Chalmers. The Empowermwnt of Asia. Pacific Rim Report // University of San Francisco. Center for the Pacific Rim. No 1. 1997. June. P. 4.
Подробнее см.: Ларуш Л. Физическая экономика. М.: Научная книга, 1997.
Чжан Чантай. Итоги развития ситуации в АТР в 1997 г.// Гоцзи чжаyьлюэ яньцзю. 1998. No 1. С. 20-25.
Jonson A. Chalmers. P. 4.
Там же.
Сюань Чжэн. Большой АСЕАН и тенденции к многополюсности в АТР // Гоцзи чжанлюэ яньцзю. No 1. 1998. С. 29-32.
Китай. Китайская цивилизация и мир. История, современность, перспективы (Москва, 7-9 октября 1997 г.). М., 1997. Ч.1. С. 138.
АнтиНАТО. Новая идея российской геополитики. Тактика и стратегия на современном этапе. С.6-7.
Там же. С.19-25. Эта же идея проводится и в вышедшей в конце 1997 г. книге: Митрофанова А.В. Шаги новой геополитики. М., 1997. С. 187-189.
Михеев В.В. Гамбит "анти-НАТО" и политика России на Дальнем Востоке // Проблемы Дальнего Востока. 1997. No 5.
C. 31-43.
Юй Суй. О расширении НАТО на Восток и безопасности в АТР // Тайпинян сюэбао. 1997. No 4. C.37-44.
Послание Президента Российской Федерации федеральному Собранию. М., 1997. C.57.
Там же.
Российские вести. 1997. 17 дек.
Там же.
Текст Декларации см.: Проблемы Дальнего Востока. 1997. No 3.
Сюн Гуанкай. Ретроспективный и перспективный взгляды на развитие международной ситуации // Гоцзи чжаньлюэ яньцзю. 1998. No 1 C. 1-2.
Аlastair Iain Johnston/ Cultural Realism/ Strategic Culture and Grand Strategy in Chinese History // Princeton University Press. Princeton, New Jersey, 1995
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.omsu.omskreg.ru/
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
