175358 (760640), страница 6
Текст из файла (страница 6)
Тем из нас, кто в своем образовании находился целиком под влиянием Маршалла и его книги, трудно оценить состояние экономической науки в длительном интервале между «Основами политической экономии» Милля и «Принципами экономической науки» Маршалла или точно определить, к каким переменам привела публикация последнего труда. Ниже мы предпринимаем попытку с помощью заметок, предоставленных проф. Эджуортом, указать на некоторые наиболее примечательные аспекты вклада, внесенного в науку этой книгой.
(1) Порожденное невразумительностью Рикардо и безапелляционностью Джевонса неизбежное противоречие в толковании роли соответственно спроса и издержек производства в определении стоимости было, наконец, разрешено. После данного Маршаллом анализа этой проблемы добавить уже было нечего,
Новый подход к пониманию издержек производства, пишет проф. Эджуорт, позволил более четко выявить огромную роль, которую они играют в определении стоимости; как однажды заметил Маршалл, классики правомерно руководствовались своей интуицией, когда подчеркивали преобладание фактора предложения над фактором спроса. Реабилитация старых экономистов, в большой степени недооцененных Джевонсом, Бём-Баверком и другими авторами 70-х и 80-х годов прошлого столетия, произвела на Эджуорта, рецензировавшего первое издание «Принципов...», огромное впечатление, выраженное в следующей форме: «Туман легковесной критики был рассеян. Вечные вершины вновь явились в своем естественном величии, обозреваемые с такой же высоты».
(2) Общая идея, лежащая в основе утверждения о том, что стоимость устанавливается на равновесном уровне спроса и предложения, получила такое дальнейшее развитие, что обнаружила всю своеобразную систему Коперника, согласно которой все элементы экономической вселенной прочно удерживают свое место путем взаимного уравновешивания и взаимодействия [Еще в 1872 г. в своей рецензии на книгу Джевонса Маршалл уже развивал идею о взаимозависимости позиций экономических факторов. «Точно так же, как каждая планета Солнечной системы, — писал он, — подвержена воздействию движения и оказывает воздействие на движение любой другой планеты, обстоит дело и с составными элементами проблемы политической экономии».], Общая теория экономического равновесия была подкреплена и сделана эффективной в качестве системы научного познания двумя глубокими дополнительными концепциями — а именно теориями «предела» и «замещения». Понятие «предел» было распространено за рамки понятия «полезность», чтобы охарактеризовать равновесную точку в данных условиях любого экономического фактора, который можно считать способным на небольшие колебания относительно данного уровня стоимости, или чтобы выявить его функциональную связь с данными уровнем стоимости. Понятие «замещение» было введено для характеристики процесса, посредством которого «равновесие» восстанавливается или устанавливается. В частности, идея «замещения» на «пределе» не только между альтернативными предметами потребления, но также и между факторами производства оказалась чрезвычайно плодотворной. Далее идет «...двойное отношение, которым факторы производства связаны друг с другом. С одной стороны, они часто конкурируют за занятость: тот, производительность которого выше, стремится вытеснить другой и тем самым ограничивает цену спроса на него. С другой же стороны, они формируют сферу занятости друг для друга, так как для любого из них не существует сферы занятости, кроме той, которую создают другие; национальный дивиденд, который является общим продуктом всех их и который растет вместе с предложением каждого из них, является также единственным источником спроса на любой из них» (т. III).
Этот метод позволил подчинить категорию заработной платы и прибыли действию общих законов стоимости, предложения и спроса, так же как ранее теория денег была включена в теорию указанных общих законов. Одновременно были подвергнуты всестороннему анализу особенности функционирования спроса и предложения, которые определяют уровни заработной платы рабочего и прибыли предпринимателя.
(3) Четким введением элемента «времени» в качестве фактора в экономическом анализе мы обязаны главным образом Маршаллу. Понятия «долгосрочного» и «краткосрочного» периодов принадлежат ему, а одна из его задач состояла в том, чтобы провести «линию непрерывности, связывающую приложения общей теории равновесия спроса и предложения к различным периодам...» (т. III), К этому следует также добавить другие различия, которые мы теперь считаем очень важными для четкого экономического анализа и которые впервые ясно сформулировал Маршалл, особенно различия между «внешней» и «внутренней» экономией и между «основными» и «дополнительными» издержками. Из этих пар первая, как я понимаю, оказалась совершенным новшеством, когда появились «Принципы...»; однако вторая пара уже существовала в языке промышленности, хотя и не в словаре экономического анализа.
Установление различия между долгосрочным и краткосрочным периодами придало точность значению понятия «нормальная» стоимость, а с помощью двух других чисто маршалловских концепций — «квазиренты» и «репрезентативной фирмы» — получила развитие доктрина «нормальной прибыли».
Все это пионерские идеи, игнорировать которые уже не может ни один человек, желающий ясно мыслить. Тем не менее, здесь перед нами та область, в которой, по моему мнению, маршалловский анализ наименее завершен и удовлетворителен и в которой главное еще предстоит проделать. Как говорит сам Маршалл в предисловии к первому изданию «Принципов..», фактор времени «лежит в основе главных трудностей при решении почти любой экономической проблемы».
(4) Особая концепция «потребительской ренты» или «потребительского избытка», явившаяся естественным продолжением идей Джевонса, оказалась, быть может, наименее плодотворной по своим практическим результатам, чем могло показаться на первый взгляд. Но без этой концепции как органической части механизма анализа уже обойтись невозможно, и она занимает особенно важное место в «Принципах...», поскольку ее использование (как отметил Эджуорт) «показывает, что laissez-faire, т. е. максимум выгоды, достигаемый неограниченной конкуренцией, вовсе не обязательно обеспечивает достижение наибольшей возможной выгоды». Приведенное Маршаллом доказательство того, что при определенных условиях принцип неограниченной конкуренции, рассматриваемый как принцип максимальной общественной выгоды, оказывается несостоятельным не только практически, но и теоретически, имело огромное философское значение. Но Маршалл недостаточно глубоко развил это конкретное доказательство, и дальнейшее исследование данной проблемы выпало на долю любимого ученика и преемника Маршалла, проф. Пигу, который показал, каким мощным двигателем при прокладке путей в запутанной и трудной области служит маршалловский метод анализа для того, кто получил достаточное образование, чтобы его хорошо понимать.
(5) Здесь следует также отметить проделанный Маршаллом анализ монополии. Возможно, что его анализ возрастающей отдачи, особенно там, где существует внешняя экономия, заслуживает рассмотрения скорее в данном случае, чем в приведенном выше.
Теоретические заключения Маршалла в этой области и его глубокое сочувствие социалистическим идеям совмещались, однако, со старомодной верой в могущество сил конкуренции. Проф. Эджуорт пишет: «Должен отметить глубокое впечатление, которое произвел на меня Маршалл уже во время первой встречи с ним — полагаю, что это было в самом начале 80-х годов, — своим твердо выраженным убеждением в том, что конкуренция еще, быть может, очень долго будет задавать тон в качестве главного фактора, формирующего стоимость. Это были не его собственные слова, а приведенная им в благоприятном смысле цитата, опубликованная впоследствии в его статье «Старое поколение экономистов и новое их поколение» [«Quarterly journal of Economics». 1886, Vol. XI, p. 129]: «Когда человек желает продать вещь по цене, которую другой человек готов заплатить за нее, им удается встретиться и совершить сделку, несмотря на запреты короля, или парламента, или руководителей треста, или профсоюза».
(6) Я не думаю, что разработкой терминологии и аналитического аппарата Маршалл сослужил экономистам большую службу, чем четким формулированием идеи «эластичности». В гл. III кн. III первого издания «Принципов...» дано фактически самое первое истолкование этой концепции, без помощи которой прогрессивная теория стоимости и распределения едва ли может получить дальнейшее развитие. Представление о том, что спрос может реагировать на изменение цены в большей или меньшей пропорциональности, было, конечно, известно еще со времени дискуссий в начале XIX в. относительно связи между предложением пшеницы и ценой на нее. В самом деле, весьма примечательно, что ни Милль, ни Джевонс не дали себе труда более обстоятельно охарактеризовать это представление. Но это так. И формула целиком принадлежит Маршаллу.
Способ, посредством которого Маршалл вводит понятие «эластичность» без какого-либо указания на то, что эта идея новая, примечателен и характерен для Маршалла. Сфера исследования, открытая этим инструментом анализа, снова относится к тем, в которых зрелые плоды были собраны проф. Пигу, а не самим Маршаллом.
(7) Историческое введение к «Принципам...» заслуживает некоторого комментария. В первом издании кн. I включает две главы, озаглавленные «Рост свободной индустрии и предпринимательства». В последних изданиях большая часть из сохраненного содержания этих глав была отнесена в Приложение. К этому вопросу Маршалл всегда подходил двояко. С одной стороны, его взгляды относительно постоянно изменяющегося предмета — экономической науки — побуждали его придавать большое значение истории происхождения проблемы в качестве поправки к идее о том, что сегодняшние аксиомы вечны. Его не удовлетворяли также научные, но довольно путаные труды немецкой исторической школы. С другой стороны, он боялся затрачивать на эти вопросы слишком много времени (был период, когда он занимался историческими исследованиями, которые, как он говорил, могли бы заполнить шесть томов) и перегрузить ими главное содержание его книги. В то время, когда он занимался экономической историей, было очень мало готового для использования материала, и он, вероятно, зря потратил много сил на блуждание по историческим проселкам и на колебания по поводу места, которое следовало уделить историческому фону в его собственной книге. Принятое Маршаллом компромиссное решение в том виде, в каком оно было реализовано в «Принципах...», оказалось не очень удовлетворительным. Все здесь было сведено к широким обобщениям, для иллюстрации которых фактическим материалам места не осталось. Вероятно, наилучшим историческим трудом Маршалла является его книга «Промышленность и торговля», изданная в 1919 г., т. е. много лет спустя после ее написания. Исторические пассажи в «Принципах...» подверг резкой критике д-р Уильям Каннингем в речи в Королевском историческом обществе, опубликованной в «Экономик джорнэл» в 1892 г.; Маршалл, в нарушение своего правила не отвечать на критику, дал ему достойный ответ, опубликованный в том же номере этого журнала.
Метод, которым пользовался Маршалл при написании «Принципов экономической науки», отличается большей необычностью, чем может заметить поверхностный читатель. Книга подчеркнута лишена сенсационности и категоричности. Литературный стиль ее наипростейший, без всяких красивостей. Ход рассуждений автора спокойный, ясный, редко какие абзацы трудно доступны или непонятны умному читателю, даже если он плохо разбирается в экономической науке. Совершенно отсутствуют претензии самого автора на новации или на оригинальность. Главные трудности для читателя представляют взаимосвязанность и непрерывность действия экономических факторов, нашедшие выражение в двух девизах Маршалла: «Природа не делает скачков» и «Множество в единичном и единичное в множестве». Но и с учетом этих трудностей главное впечатление, которое книга производит на не обладающих экономическими знаниями читателей, особенно на тех, кто еще не продвинулся дальше кн. IV, заключается в том, что они получают ясное, выразительное и гуманное представление о вполне очевидных вопросах. Этим удачным литературным стилем Маршалл достиг нескольких из поставленных им перед собой целей. Книга стала доступной для широкой публики. Она повысила общественную репутацию экономической науки. Она вызвала минимум споров. Большинству рецензентов понравилось отношение автора к предмету своего исследования, к своим предшественникам и к своим читателям. Они порадовали Маршалла, обратив внимание на то, как ему удалось удачно выделить нравственные и остро необходимые гуманные аспекты науки, считавшейся прежде мрачной и жестокой. Он также был доволен тем, что рецензенты при этом сумели не подвергать сомнению интеллектуальный уровень книги. Более того, с течением времени интеллектуальные качества книги практически незаметно, без всякого шума и треволнений, пропитали британскую экономическую науку.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
